СССР. Глава 9. Кольцо дьявола
23 октября 2023 г., 22:19
Январь 1949 г.
Выборг, Ленинградская область.
***
Через бескрайние карельские леса продвигался советский транспортный конвой. «Ворошиловец» в сопровождении броневиков и лёгких танков прокладывал путь на передовую. Предприятие на первый взгляд казалось бессмысленным: разведка докладывала об огромном количестве финских засад, о которые накануне разбилось несколько разведгрупп, но Генштаб в лице генерала Жукова настоял на прорыве через проблемный район. На «Бродягах» даже в солнечный полдень горели прожекторы. Начальник конвоя, предположительно в звании генерал-майора, занимал место рядом с водителем ПСД и неустанно контролировал ход событий. — Влево бери, влево! Быстрее давай! — давал он указания водителю. — Правее могут быть финские танки, нам будет каюк! Всю дорогу на лице командующего отражалась какая-то вселенская горечь, но не скрывались ли под ней сосредоточенность и бесконечная решимость? Несколько дней наш невидимый герой провёл в Ленинграде и участвовал в оценке нанесённого городу ущерба. Несколько дней он пропускал через себя все страдания, всю боль, которую пронёс этот город-герой. Кажется, даже Москва и Сталинград не оставили в нём такой глубокой незаживающей раны, какую оставила многострадальная северная столица, которую Гитлер мечтал сравнять с землёй. К тому же совсем близко был час расплаты за все преступления против ленинградцев, и Наш Герой имел самое прямое отношение к этому моменту… Под Выборгом командующий встретился с генералом авиации Иваном Костромитиным. Сталин назначил последнего ответственным за проведение операции по полной деблокаде Ленинграда. И это неспроста: под Выборгом гитлеровцы сосредоточили огромное количество ударной авиации, включая цеппелины. Фашистские стервятники несли смерть и разрушение больше полутора лет, но «красные» приготовили им достойный ответ в лице асов Костромитина. Опустим церемониальные подробности этой встречи. Первое, на что обратил наш инкогнито — грандиозный размах базы Костромитина. Под плотным артиллерийским огнём строители сделали невозможное — развернули на огромной площади базу, на которой разместилась целая воздушная армия, в основном представленная истребителями. Весь известный авиапарк от «Лавочек» до ТБ-3 был представлен в этом месте. — Ну и царство же вы отгрохали, товарищ! — восхищался командир. — Тоже мне царство, — с лёгким пренебрежением отвечал генерал. — За него на алтарь победы я положил целую роту инженеров, между прочим. Товарищ начштаба даже влепил мне выговор за излишние потери. Но кто-то ведь должен отрубить языки фашистским драконам! — Согласен. Пора дать адекватный ответ этим выскочкам. Пора показать им, кто в ленинградском небе хозяин! — Именно. Задача наша предельно проста — мы должны разгромить все главные и второстепенные базы фашистов. Мы должны стереть всякое напоминание об этом чёртовом блокадном кольце, коим являются полевые лагеря под Выборгом! Воздушное пространство я беру на себя, вы же отвечаете за сухопутные силы. Связи с партизанами, НКВД и гвардией — тоже по вашей части. Ах, да, есть ещё кое-что: вам предоставлен доступ к нашему оружию возмездия, которое мы называем «Генерал Мороз»… — Да-да, его мы применили против Штейнберга под Москвой, правда, не совсем эффективно, — сказал Наш Герой. — Но тем не менее мощь его такова, что даже финнов не спасёт никакая природная закалка. — Забудьте про тот провал, товарищ! Штейнберг уже превратился в загнанную крысу. Рано или поздно он начнёт лихорадочно искать себе норку, но это ему не поможет. Тем временем люди Костромитина завершали приготовления к обороне. К генералу на всех парах примчался инженер и сказал: — Товарищ командующий, последний рубеж готов. — Добро, — небрежно бросил генерал. — Передай пехоте, чтобы занимала позиции. Вольно! Наш Герой принял эти слова и на свой счёт. Не прощаясь с генералом, он отправился на свой участок для командования операцией. Впрочем, Костромитин и не думал его останавливать: чувство долга предписывало меньше говорить и больше делать…***
Вечером 21 января Красная Армия начала штурм последнего крупного узла сопротивления фашистов. Немецко-финские войска выстроили двойную линию обороны под Выборгом. Гитлеровцы возвели бессчётное количество огнемётных вышек и пушечных турелей, «Небельверферы» расположились на первой линии и словно бы отгоняли наступающие войска. В деревне С. неприятель развернул сверхтяжёлый танк «Маус» — последнее достижение военно-технической мысли Третьего Рейха. Финны — признанные специалисты по маскировке — безраздельно хозяйничали в лесах. Недавняя двухдневная пурга сыграла на руку их танкистам, которые имели обыкновение прятаться под высокими шапками сугробов и удивлять «красных» внезапными атаками. Генштаб предписывал соблюдать максимальную осторожность при штурме лесных укреплённых точек. Действия Нашего Героя отличались большой продуманностью. Он не стал брать штурмом самые передовые позиции, зато решил прощупать более уязвимые фланги в деревнях Д. и К. Командующий подгадал момент для удара по деревне Д., где немцы оставили небольшую лазейку. Танковый взвод под командованием Павла Корнейчука обошёл огнемётные башни и уничтожил их с применением разных типов снарядов. Тем самым танкисты открыли дорогу для пехотинцев, которые взяли штурмом вражеские траншеи. Противотанковые стрелки угнездились в них и обстреляли ближайшие «Пантеры». Корнейчук лично подбил немецкий танк выстрелом в левый борт. Под его прикрытием красноармейцы зачистили занятые фрицами постройки и засели в них. В деревне К. русские применили лёгкие танки «Бродяга». Командир танковой группы Анатолий Коняхин умело обвёл вокруг пальца немцев, на полной скорости обойдя пушечные турели и уничтожив их. Но спустя мгновение немцы ответили собственным быстрым рейдом. «Оцелоты» в сопровождении «Кюбельвагенов» дали встречный бой. Маленькие машинки, оснащённые передовым радиооборудованием, сыграли свою роль в потере Коняхиным связи с командованием. Он никак не отреагировал на приказ драться насмерть, а дал задний ход с целью сохранить силы для дальнейшего боя. Правда, не все его однополчане уловили этот порыв: лишённые связи, они разбрелись кто в лес, кто по дрова и были перебиты фашистами практически поодиночке. Из-за массированного огня танк Коняхина было не узнать: весь в пробоинах и царапинах, он пылал словно преисподняя. Кое-как смогли потушить пожар на машине и вернуть её в строй… Лишь после того, как в К. прибыло подкрепление из двух пехотных отрядов, деревню удалось освободить. Наш Герой направил туда запасной «Ворошиловец» для создания нового аванпоста. Что до С., то его удалось освободить утром 22-го после двух авианалётов. Как уже было писано выше, сверхтяжёлый «Маус» являл собой венец оборонительного узла в деревне. Уничтожение его было непростым делом: рядовые стрелки вермахта выстроились в два крыла для защиты танка от бронебойщиков. «Вирбельвинды» обеспечили надёжную защиту от воздушных атак, а заодно стерегли фланги на случай вылазки «красных». Разумеется, взятие таких мощных позиций стоило больших, но необходимых жертв. При поддержке двух «Катюш» русские пошли «в лоб» на передний край противника. Под звуки «сталинских органов» красноармейцы частично смяли передний край противника, но повторная атака потребовала новых людских ресурсов. Впервые Наш Герой обратился за поддержкой к генералу Костромитину: — Товарищ генерал, почему Ваши орлы сложили крылья? Добычи здесь более чем достаточно! Костромитин верно понял намёк товарища. Эскадрилья бомбардировщиков Пе-2 направилась на помощь наземным войскам в деревне С. Командование безошибочно выбрало время для бомбёжки. В момент прибытия «Печек» немецкие ЗСУ отстреливались от советских броневиков, чьи экипажи пытались пробить дорогу в деревню на флангах. Лётчики отбомбились не только по вражеским укреплениям, но и по «Вирбельвиндам», лишь однажды угодив под их ответный огонь. Отдельно упомянем уничтожение «Мауса». Здесь не обошлось без традиционной русской смекалки. Сверхтяжёлый монстр стоял неподвижно в самом сердце оборонительной линии и казался неуязвимым. Лобовые атаки были исключены, и русские были вынуждены искать обходные пути. Только пробиваясь под всеперемалывающим огнём ЗСУ, они могли сделать это. Впервые «красные» удивили вражеских танкистов на левом фланге. Бронебойщики Иван Ефимов и Фёдор Кузнецов, красноармейцы Кононенко, Фальман и Пахтин отделились от своего отряда и под огнём неприятеля двинулись вглубь деревни. С помощью «молотовых» автоматчики зачистили полуразрушенный сарай и засели там. Оттуда хорошо просматривался «зад» немецкого танка. — Вот так «мышка»! Сколько наших котов клыки обломало об такую, — произнёс Ефимов. — Хреново ловили потому что, — сказал Кузнецов. — Поджечь его с тыла — проще некуда. На правом фланге образовалась другая огневая точка. Трое противотанковых стрелков при поддержке двоих автоматчиков и гренадёра окончательно подготовили капкан для «Мауса». Когда всё было готово, русские открыли огонь по танку одновременно с двух сторон. Между тем при поддержке «Катюш» они пробивали передний край и атаковали «Маус» в лоб, пока экипаж последнего отчаянно пытался выкрутиться из ловушки. И вскоре раздался громкий возглас бронебойщика Кузнецов: — Горит! Горит, крыса! Теперь горящая «мышка» уже никому не доставляла проблем. Однако появилась другая напасть: видя скорый крах первой линии обороны, немцы сняли со второй линии войска и бросили их в С. Действуя по принципу «не достанешься мне — не достанешься никому», они включили в состав ударной группы огнемётчиков. — Огнемётчики! — раздался голос красноармейца Батурина с правого фланга. — Миша, готовь гранату! Гренадёр Михаил Бабаев выдернул чеку гранаты и выждал несколько секунд. После этого он со всей силы метнул снаряд прямо под ноги наступающим фрицам. Последним пришлось залечь; немецкий огнемётчик с перебитыми ногами продолжал ползком добираться до укреплённой точки. — Выжил, гадина? Ещё получи! — произнёс Бабаев и швырнул ещё гранату. К тому времени подтянулись основные силы «красных». Фашисты, одержимые стремлением во что бы то ни стало сохранить первую линию обороны, подняли в небе лёгкие бомбардировщики. Но не дремал и генерал Костромитин: поднятые по тревоге истребители взяли под свой контроль деревню и сорвали воздушный рейд. Немцам удалось сбросить только четыре бомбы из запланированных пятнадцати… В этот день немало головной боли доставили финны. Они пока что не играли ведущей роли, но всячески препятствовали грандиозным обходным манёврам. Так, под Д. пехотная группа получила задание обследовать лесной массив. По предварительным разведданным, присутствие финнов было незначительным на этом участке, следовательно, пехотинцев следовало ждать живыми и невредимыми. — Берегитесь «кукушек», — предупреждал комиссар — лидер группы. — Будете кочевряжиться — дома по вам самим станут куковать. Солдаты продвигались крайне осторожно. Когда опушка леса осталась позади, они вышли на узкую тропу, правее которой откуда ни возьмись возникла неестественно большая куча сугроба. Впрочем, из-за недавней пурги она не вызвала бы подозрения, так как похожих кучек было полно по всей округе. Но было известно и то, что с первых дней ленинградской блокады они служили укрытием для финских танков… Так оно и случилось. Танки «Лиеккиё» дали о себе знать, когда солдаты сделали первый шаг по тропе. Тогда же, пользуясь случаем, подняли голову финские стрелки. Немедленно разразилась перестрелка, в которой финны обладали абсолютным превосходством. Тотчас же комиссар запросил подкрепление. В ходе боя он стал первой жертвой засевшего неподалёку снайпера. Красноармейцы приготовились отступать в Д., как из деревни на место стычки прибыли танки «Молот». Экипаж Павла Корнейчука, который накануне руководил освобождением Д., вновь ринулся в самое пекло. Во многом благодаря его точным действиям финнов удалось смять…***
22 января русские образовали оборонительный пояс в тех деревнях, где ранее хозяйничали гитлеровцы. С прогрессом РККА в зоне операции росла и брутальность действий противника. Теперь они редко бросали в бой танки легче «Пантеры», а в воздухе отдавали предпочтение тяжёлым «Грифам». Гитлеровцы не скупились даже на звуковые танки и применяли их там, где оказывались бессильны хвалёные «Тигры». Но если неопытные рядовые бойцы на местах могли дать заднюю, едва завидев гигантскую трубообразную турель, то Нашего Героя невозможно было ею напугать. Наученный опытом Сталинграда, командующий знал слабые места «звукачей» и готовился передать эти знания нижестоящим. В деревушке Н., через которую проходила вторая линия обороны, страсть противника к хай-теку проявилась как нельзя сильнее. Фрицы отказались от сверхтяжёлых танков и заменили их более экономичными «звукачами». Последние были расставлены на одной линии с «Небельверферами», что означало усиление психологического прессинга на атакующих. В тот день советские истребители работали на износ. Генерал Костромитин сделал всё возможное, чтобы очистить воздушное пространство от немецких самолётов. Так, эскадрилья Василия Стремякова осуществила опасный манёвр в сторону «Штукасов», сопровождаемых лёгкими истребителями. Стремяков на «Коршуне» совершил таран ведущего бомбера, а его ведомый Александр Гондырев ослабил поддержку противника, выманив «Сорокопут» на личную дуэль. Силы были примерно равны, но немец оказался изворотливее и буквально изрешетил ЯК из автопушек. Осознавая неизбежность гибели, Гондырев обкорнал ему пропеллером правое крыло и тут же пошёл камнем вниз. Но прожил недолго и соперник: через пару секунд он последовал за советским лётчиком и врезался прямо в обломки самолёта, словно решил не давать ему покоя даже мёртвому… А в полдень судьба подарила «красным» шанс на серьёзное уравнение сил. Из Генштаба в адрес командующего пришла телеграмма, согласно которой ему разрешалось возвести научный центр на собственной базе. В придачу к документации на здание он получил чертежи одного из последних изобретений советских конструкторов — сверхтяжёлого танка «Мамонт». «Мамонт»? Если хотя бы один такой зверь окажется на поле, врагу останется только бежать, — торжествовал командующий. — А болота здесь на каждом шагу — точно будет где прятаться…» В 4 часа дня «Мамонт» прибыл прямиком в самую гущу сражения. Командир сверхтяжёлого танка Сергей Ковтун — опытнейший танкист, чья боевая карьера начиналась ещё в Испании, — немедленно возглавил наступление на Н. По обе стороны от него сгруппировались другие танкисты, за которыми шла пехота. Ответные действия фрицев не заставили себя ждать. На переднем крае немцы выстроили пять «Тигров», а позади них поставили «Панцерверферы» и «Хуммели». Они щедро осыпали «Мамонт» снарядами и ракетами всех калибров, но танк продолжал движение, словно ему было всё нипочём. — Видали, как они нас боятся? — произнёс Ковтун, обозревая через смотровую щель боевые порядки немцев. — И правильно делают! И с высоты своего величия добавил: — За Сталина! За Родину! Первая встреча с «Мамонтом» произвела неизгладимое впечатление на местных гитлеровцев. Ковтун и его команда подбили с первого выстрела «Тигр», а затем взялись за самоходки, которые тут же стали давать задний ход. Им удалось отогнать артиллеристов подальше, но по обе стороны от них выстроились пешие фрицы с «Панцершреками». Среди них были замечены люди в чёрной как смоль форме СС. Экзальтированные цепные псы Гитлера, опьянённые перспективой высоких наград, обстреляли танк из ракетниц с адской частотой. Люди Ковтуна огрызались из бортовых пулемётов. Когда перестрелка была кончена, «Мамонту» потребовался экстренный ремонт, который был проведён прямо на месте… Вечером 22-го наш блистательный инкогнито привлёк на свою сторону весь цвет советского сопротивления. В километре от Выборга было замечено первое появление партизан. Группа в составе четырех бойцов устроила засаду на лесной дороге, по которой проходили свежие подкрепления противника. Скорее всего, они были из местных, а стало быть, хорошо знали повадки финских войск и всегда мечтали обратить их против них самих. С интервалом в два часа в зону операции прибыли гвардейцы и солдаты НКВД. Первые смогли переломить ход операции на левом фланге оборонительной линии, тогда как вторые — на правом. Впоследствии, когда под Выборгом появились дополнительные отряды, они присоединились к основным силам и во многом определили взятие второй линии противника. Что до фашиствующих чухонцев, то их любовь к лесной маскировке превращалась в их наихудший кошмар. В лесах в районе первой линии обороны «красные» устроили свои засады. Так, снайпер Пётр Барбахтыров замаскировался в том самом лесу, где произошла первая встреча с финнами. Последние совместно с немецкими союзниками предприняли вылазку с целью удивить русских атакой с фланга, но на их пути встала большая группировка РККА. Барбахтыров взял на себя шишек поважнее — эсэсовцев, огнемётчиков и всех других, кто представлял большую ценность для врага. Завязалась новая перестрелка. Снайпер начал с огнемётчиков, которые шли впереди остальных, а затем взялся за эсэсовцев, тем самым облегчая жизнь рядовым бойцам. В конце он даже сразился со снайпером противника, который, судя по всему, был направлен как раз для борьбы с ним. Но опытного якутского охотника не остановило и это: воспользовавшись неосторожным движением «коллеги» из Финляндии, Барбахтыров аккуратно снял его с заснеженной ёлки…***
23 января «красные» добились значительного прогресса. Рано утром русские захватили железнодорожную станцию Л. в 6 км от Выборга. Теперь они получили стабильный приток подкреплений, достаточный для того, чтобы нарастить кулак для последнего удара по Выборгу. Каждые пять часов на платформу прибывали новые пехотные подразделения, а также лёгкая техника. В попытке обратить ход операции вспять немцы забросили десантников на станцию. Параллельно они внедрили троих абверовцев в тыл Костромитина, причём не без успеха: им удалось нарушить подачу боеприпасов на взлётные полосы первого аэродрома. На входе один из шпионов «задобрил» сторожевую собаку куском сочного мяса, благодаря чему его товарищи смогли проскользнуть на периметр. Пока персонал разбирался с возникшей проблемой, на базу нагрянули два «Фафнира» и сбросили на центральный аэродром акустические бомбы. Налёт был настолько быстрым, что генерал Костромитин попросту не успел вовремя отреагировать. «Красные» отстояли ж/д станцию, но ценою серьёзных потерь. Десантники легко вскрыли оборону станции и по ходу дела подорвали взрывчаткой железную дорогу. Они удачно подгадали момент закладки заряда: по графику через две минуты прибывал новый состав. Под огнём десантуры советские инженеры самоотверженно чинили дорогу. В итоге очередному пополнению пришлось высаживаться прямо на заснеженной обочине. Когда «Скороходы» съезжали с вагонов-платформ, то очень серьёзно рисковали опрокинуться, не доехав до линии фронта. Наконец, утром 24 января «красные» вошли в Выборг. Штаб немецко-финских войск был обнаружен в южной части города. Расположенные вокруг жилые кварталы были превращены в крепости. Эшелонированная оборона из окопов, огнемётных башен и пушечных турелей опоясывала охраняемую врагом территорию в два кольца. Через каждые триста метров из земли торчали таблички «Осторожно! Мины!». Вражеские самоходчики, презирая всякую мораль, расположились прямо посреди улиц. На бронетехнике непрестанно визжали заранее установленные динамики. Наступление осуществлялось с широким применением авиации. Соколы генерала Костромитина не менее 20 раз вылетали на боевые задания. Отчаянный Василий Стремяков, увековечивший себя тараном бомбардировщика, и в этот раз был на высоте. На подлёте к Выборгу он принял на себя огонь истребителей. Выйдя из боя с огромными повреждениями, он протаранил тяжёлый «Гриф», вылетавший на бомбёжку советских баз, и так ушёл в бессмертие… В 17 часов 02 минуты советское командование инициировало так называемый «последний удар». Красноармейцы пошли в решительную атаку на главной улице, однако это предприятие с треском обломилось. Немцы грамотно использовали огнемётное и ракетное вооружение для его нейтрализации, и в конечном итоге ударный отряд недосчитался двух третей своего состава. Чтобы как-то смягчить последствия своего просчёта, командующий отказался развивать наступление на этом участке и приказал оставшимся в живых бойцам удерживать взятые ранее позиции вплоть до подхода подкреплений. В этой заварухе, среди прочих, был замешан и экипаж Сергея Ковтуна, чей могущественный «Мамонт» доселе успешно раскатывал фашистов. Однако танкисты остановились только для небольшого ремонта, дальнейшее продвижение было необходимо им, как воздух. Наш Герой решился нанести удар, который он до поры до времени откладывал, не желая растрачивать мощь супероружия на менее значимые объекты. В район дислокации немецкого штаба был направлен ТБ-3 с ледяной бомбой на борту. Под тяжёлым огнём зениток пилот доставил опасный груз в самое сердце вражеского периметра, где располагались значительные силы немцев и финнов. Как и предсказывал Костромитин, даже хвалёная закалка не уберегла противника от ужасной участи. Скованные сухим льдом по рукам и ногам, чухонцы стали заложниками своей же излюбленной стихии. Порой русские даже не тратили боеприпасы — обмороженные враги сами погибали от гипотермии у них на глазах. Иногда русские танкисты беспощадно добивали фашистов, просто проезжая по закоченевшим телам гусеницами — слишком сильно нарывали в их сердцах раны блокады и финских концлагерей. Пожалуй, только это могло извинить недавний провал командования с «последним ударом». В ответ немцы выложили собственный «туз в рукаве», который они сами называли «гневом немецкой земли». На их базе заработала тревожная сигнализация, от рёва которой человек впадал в ступор и замирал на месте, и даже стальная броня не гарантировала экипажам полную безопасность. От такого наплыва децибелов переставало слушаться тело, а руки предательски роняли оружие. Лишь с помощью бомбардировщиков и штурмовиков Костромитина удалось остановить контратаку и продолжить наступление на фашистскую цитадель. В ходе боя нашлось место и индивидуальному героизму и мастерству. Гренадёр Михаил Бабаев, уже знакомый нам по прорыву первой линии обороны, оттягивал на себя внимание части финских стрелков. В числе десяти других пехотинцев он переместился в какой-то частный дом, туда же переместился и небезызвестный снайпер Пётр Барбахтыров, который вместо привычных ему лесов теперь обживал каменные постройки. Обнесённая «ежами» база врага была у него как на ладони, равно как и наступающие оттуда враги. В один момент Бабаев почувствовал себя таким же снайпером, правда, в несколько специфичном виде. Вооружённый переносным гранатомётом, который он получил как особо отличившийся, он открыл прицельную стрельбу по неприятелю. И — не промахивался! Возможно, в эти минуты им двигала белая зависть по отношению к якутскому товарищу, но его усилия были достойны похвалы. Красноармейцы надолго отвадили фашистов от перемещений в сторону занимаемого дома, а позднее продвинулись ещё ближе к базе и уже с новых позиций кошмарили оккупантов. Одним из тех, кто ставил окончательный крест на надеждах фашистов удержать Выборг, был полковник Сергей Ковтун. В компании четырёх отличившихся танковых экипажей он штурмовал операционную базу с запада. Ему выпал наиболее важный участок с аэродромами и военной лабораторией. Экипаж Павла Корнейчука полностью разрушил радарную башню и лишил фрицев связи с тылом. И, надо сказать, весьма вовремя — в эти минуты неприятель запрашивал очередную помощь, но передать точные координаты ему уже не довелось. Поздно вечером пал последний аванпост оккупантов. Взвод финнов в полном составе сложил оружие и капитулировал. Это был последний очаг сопротивления фашистских войск в Выборге — и последний гордиев узел «кольца дьявола»…***
«Январский гром», впервые грянувший под Выборгом 21 января, положил конец блокаде Ленинграда. Несмотря на то, что на ленинградском направлении по-прежнему оставалась мощная группировка вермахта, операция под Выборгом стала одним из признаков коренного перелома на фронте. Уже 27 января была полностью восстановлена связь города с Большой землёй. Сталин по совместного предложению Костромитина и нашего инкогнито дал добро на произведение продолжительного салюта в честь освобождения Ленинграда от немецко-фашистских захватчиков. Освобождение северной столицы откликнулось даже в самых отдалённых от России уголках планеты. В адрес советского правительства последовали грамоты от президента США Герберта Экермана, британского премьер-министра Джорджа Галлагера, правительств Канады и Австралии, а также от ведущих деятелей «Свободной Франции». Весь свободолюбивый мир высоко оценивал подвиг ленинградцев, перенесших невообразимые лишения, потерявших свыше миллиона человек, но не позволивших жестокому врагу разрушить город. Что до бесноватого Гитлера, то можно лишь представить ту ярость, в которую он пришёл, узнав о провале его планов по разрушению Ленинграда и залитию оного водой. Между тем приближался час расплаты для Финляндии. Её войска терпели одно поражение за другим, и Хельсинки всё больше склонялся к переговорам о сепаратном мире. Но, учитывая тяжесть преступлений финского фашизма против человечности, Сталин отметал любую возможность прощения оных. В этом его поддерживали многие военачальники и дипломаты. Ещё не закончилась война, а в Кремле уже всерьёз задумывались над послевоенным переустройством мира, и последующая судьба «Страны тысячи озёр» являлась одним из важнейших пунктов кремлёвских прожектов. Много кто был заинтересован в превращении Финляндии из врага в союзника, но… это уже совсем другая история.
