Змеёныш

      В горах, где брала начало река, уже несколько дней шли дожди. Стремительный мутный поток, зажатый каменистыми берегами, бурлил и взбивался жёлтой пеной в ловушках порогов. Вертлявая демонстрировала свой змеиный характер. Обгорелые останки старого моста довершали прискорбное зрелище.       Приглядевшись, можно было различить обрывки верёвок на другой стороне и старые бамбуковые доски на них, полоскаемые в холодной воде. Несколько сараев и халуп рыбаков, когда-то следивших за переправой, стояли пустыми и давно заброшенными. Тэкеши осмотрел поваленную опору моста со всех сторон и даже провёл ладонью по обожжённому боку. На коже остался чёрный угольный след.       — Сожгли недавно, — резюмировал он, — иначе дожди успели бы смыть сажу.       — Повернём назад? — с надеждой предложил Акира, приземляясь благородным задом прямо на опаленное бревно, под болезненное шипение змеёныша, хорошо знавшего, сколько труда будет стоить чистка расшитого наряда.       — Есть ещё переправы? — хмуро спросил Кохэку, обозревая унылые окрестности без признаков разумных обитателей.       Мэмору тем временем свернул на заросшую тропку между расползающихся хижин, мимоходом заглядывая в темнеющие провалы дверей.       — Есть старый каменный мост в двух днях пути вверх по течению, — припомнил Шин. Он подобрал пару шишек и запустил ими в реку. Течение тотчас поглотило подношение и, подкидывая и швыряя, увлекло новые игрушки прочь. — Есть ещё один навесной мост, в полутора днях вниз. Может, висит, а может, тоже сожгли, мне неизвестно.       — Пойдём наверх? – пожал плечами Тэкеши.       — Вниз ближе, — возразил Акира.       — Если и там моста не окажется, мы опоздаем на неделю.       Принц закатил глаза и лёг спиной на бревно, позволяя спутникам решать самостоятельно. Всё путешествие казалось ему пыткой и бессмысленной тратой времени.       — Теперь в любом случае не меньше трёх дней потеряем… — вздохнул лучник, щурясь на солнечные блики на поверхности воды.       — Вот же проклятие! — Кохэку сплюнул, пинком ноги отправляя в речку комья земли.       — Не ругайся так, господин, беду накличешь! — притворно ужаснулся Шин. Ему, как и принцу, не было дела до успеха миссии, зато дразнить вспыльчивого мечника казалось неплохим развлечением.       — Куда уж хуже? — зевнул Акира. — Мы уже прокляты его присутствием.       — Ты, я смотрю, давно не купался? — заалел щеками Кохэку, разворачиваясь к острому на язык товарищу.       — Лодка! — долетел с противоположного конца деревеньки окрик Мэмору. — Тут есть лодка!       Вскоре весь отряд сгрудился вокруг длинного плоскодонного судёнышка, укрытого под плетеным ивовым навесом.       — Вы же не серьёзно? — воскликнул Акира, переводя взгляд с одного задумчивого лица на другое. — Она тут несколько лет валяется! Хорошие вещи люди не оставляют!       — Мертвецы оставляют все земные сокровища, — покачал головой монах.       — Да и к живым подход можно найти, — фыркнул Шин, переступая через борт и пробуя ногой скамьи и днище на прочность. — Вроде не гнилая.       Кроме змеёныша, опыт водной навигации был только у Тэкеши, выросшего среди озёр Туманного Предела. Но демон в своих познаниях не признался, а лучник плавал только по спокойной воде. Тем не менее рулевое весло имелось и даже было исправно, хоть и двигалось с трудом.       — Нужны шесты! — Обрадованный перспективой не отстать от плана, Кохэку пошёл назад по тропинке, ища, какой бы забор доломать.       Младшие товарищи принялись помогать, игнорируя причитания принца о том, как стыдно будет потомку живого огня утонуть в грязной речке.       Сначала погрузили вещи, затем Тэкеши сел у весла, Акира и Шин заняли середину, а Мэмору и Кохэку вывели старую лодку на пару шагов от берега и запрыгнули с двух бортов одновременно.       Хотели, используя силу реки, проплыть наискосок вниз по течению, просочиться между порогов и пристать на противоположном берегу. Просто. В теории…       Оказавшись по колено в ледяной воде, Кохэку внезапно ощутил, как вместе с чувствительностью пальцев ног его тело покидает вся уверенность в успехе.       Ещё у самого берега плоскодонку потянуло так, что гладкое дерево принялось выворачиваться из рук. Но отступать было поздно. Стоило махнуть через борт, и перегруженное судёнышко неистово закачалось, разгоняясь всё быстрее и быстрее, его тут же стало заносить боком на стремнину.       Тэкеши потянул за руль всем весом, компенсируя поворот. На носу Мэмору упёрся импровизированным шестом в каменистое дно. На его руках и обнажённом плече проступили мышцы, напряжённые в борьбе против своенравной реки.       — Выравнивайте! — прохрипел он, в смятении оглядываясь на остальных пассажиров.       В обычно безмятежной синеве глаз плескалось через край беспокойство.       "И тебя, выходит, пронять можно", — мысленно хмыкнул Шин, сползая со скамьи ниже на дно лодки.       — Делаю всё, что могу! — извиняющимся тоном отозвался рулевой.       Кохэку поспешно подхватил собственный шест и присоединился к усилиям. Нос наконец-то встал по течению.       — Нужно забрать левее! — тут же принялся командовать принц. — Пропустить те камни справа.       — Пойдём правее! — немедленно возразил мечник. — Так будет проще.       — Слишком близко к мели!       — Зато останемся посередине реки!       — Нужно левее, безмозглый ты придаток для меча!       — Правее! Тэкеши, не вздумай слушать ощипанное недоразумение!       Бедный лучник в растерянности метался глазами от одного товарища к другому, окончательно сбитый с толку. За спинами он сам не мог толком видеть, что ждёт впереди. Змеёныша затрясло от беззвучного смеха, оставалось только надеяться, что со стороны дрожь похожа на приступ паники.       В последний момент Кохэку, пользуясь близостью к рулевому, упёрся в весло ногой, физически препятствуя левому повороту. Днище и борт с одной стороны с мерзким звуком проскребли по мели. С другой пассажиров обдало водяными брызгами, пока они проносились мимо опасных больших камней, о которые разбивались с шипением струи располневшей реки.       — Это рассохшееся корыто чуть не развалилось! — возмутился Акира, утирая рукавом мокрое лицо. — Помяни моё слово, однажды ты всех нас угробишь, безмозглый солдафон!       Кохэку не ответил. Проскочившую узкое место лодку снова стало разворачивать, и мечник был слишком занят, чтобы отвлекаться на споры.       Шин почувствовал, как его зад медленно пропитывается обжигающе холодной водой. Он опустил под себя руку и, пошарив по дну, нашёл щель между досками, куда сочилась влага. Течь!       Убедившись, что спутники поглощены навигацией, хэби снял с пояса клык и, покачивая, просунул кончик лезвия в слабое место. А дальше оставалось лишь надавить на рукоять…       На лесенке из трёх порогов плоскодонку снова раскачало. Ощутив, как ноги омывает холодная вода, которой вроде как полагается быть снаружи судна, Акира испуганно вскрикнул и вскочил со скамейки как раз перед последним препятствием. Лодка качнулась ещё сильнее, черпнув левым бортом. Принц неловко взмахнул руками и упал в бурный поток.       Страшно долгое мгновение его спутники осозновали произошедшее. Затем Кохэку бросил шест и прыгнул туда, где едва уловимо блеснуло под водой драгоценное золото. Шин оглянулся на оставшихся. Он терпеть не мог холод, но расчёт подсказывал, что при таком сильном течении двоих человек будет мало, чтобы управлять длинной лодкой. И, помахав для убедительности руками, змеёныш выпал с другого борта, мстительно послав монаху самый испуганный взгляд из своего репертуара.       — Пригляди за вещами! — бросил через плечо Мэмору, по примеру Кохэку бросаясь на выручку более слабому товарищу.       — Но… — Тэкеши в отчаянии оглядел опустевшую лодку — …что я могу сделать?       Река, словно не замечая его усилий, раскручивала полегчавшую плоскодонку то вправо, то влево. Пальцы лучника разжались на рулевом весле, когда выбранная для причаливания узкая песчаная коса промелькнула вне досягаемости. От него потребовали невозможного. Бросили наедине с невыполнимой задачей.       Хрясь! — нос лодки влетел в острый каменный гребень.       Жизнь принца куда ценнее.       Ш-ш-ш-шорк! — левый борт расцарапал невидимый под водой выступ.       Сироту жалеют больше, чем того, от кого родители отказались добровольно.       Ба-бах! — судно снова врезалось в камни и развернулось поперёк. Тэкеши вцепился в свой драгоценный лук и зажмурился.       Он никогда не был старшим, как Кохэку, младшим, как Акира, единственным, как Шин, или особенным, как Мэмору. Он всегда был только лишь… запасным…       Длинная плоскодонка боком упала с очередного порога, перевернулась, несколько мгновений неуклюже торчала носом кверху, поднимая фонтаны брызг с обеих сторон, затем под напором воды надломилась и поплыла дальше, разваливаясь на ходу.       Яркое полуденное небо было последним, что увидел Акира, прежде чем спиной вперёд погрузился в ледяные объятия Вертлявой. Солнце в зените обожгло распахнутые в испуге глаза, затем над лицом сомкнулась мутная завеса. Холод стиснул грудь, выжав из лёгких и без того небольшой запас кислорода. Несколько раз поток выносил его к поверхности, и тогда он глотал воздух пополам с грязной речной водой. Но течение и тяжесть промокших одежд снова тянули вниз. В подводном мраке нельзя было разобрать направление. Расставленные руки встречали только твёрдые камни и скользкие косы водорослей. Пока его не бросило спиной на новое препятствие.       Бревно? Поросший мхом камень? Принц попытался извернуться и ухватиться за этот якорь, но лишь оцарапал его ногтями. Ответная хватка сомкнулась на запястье. Плечо от рывка болезненно вывернулось.       Кохэку подтащил Акиру к себе. Одной рукой он держался за узкий уступ посреди реки, а второй прижимал к себе принца. Ноги шарили под водой в попытке найти хоть какую-то опору.       К удивлению мечника, вытащенный на поверхность Акира, откашлявшись, поднял на него спокойный взгляд, пустой, словно его дух уже покинул оболочку.       — Кхе, отпусть-тхи… не … кхе… не нужно… за мной…       Не вникая в бессвязный лепет, мечник зажал спасаемого между камнями и собственным телом, повесил его руку себе на шею и рявкнул в самое ухо, перекрывая голодное шипенье реки:       — Ты ещё жив, петух безмозглый! Приди в себя, кусок золотого дерьма!       — Ненавижу тебя! — сплюнул Акира, в глубине медовых глаз опять вспыхнул строптивый огонёк, бесивший в прошлом, сейчас его вид принёс Кохэку облегчение.       — Взаимно. — Мечник попытался подтянуть их выше, но камень был слишком скользким, а онемевшие от холода пальцы не хотели слушаться.       Нога принца скользнула по его бедру и обвилась вокруг талии, затем такой же маршрут проделала вторая. Освободив таким образом руки, Акира принялся возиться с завязками верхнего расшитого кимоно. Стянул его, потом отвязал плащ Кохэку. Без тяжёлой одежды дышать стало легче.       — Нужно к берегу, — резюмировал он, — другого шанса нет.       — Ты видишь лодку? — борясь с дрожью от холода, просипел Кохэку.       — Вижу, как уносит обломки…       — Проклятье!       — Допроклинался уже. — Акира опустил ноги, снова повисая у мечника на шее. — Плывём на счёт три!       — Погоди! Сними с пояса верёвку, обвяжи мне плечи и оставь петлю, чтобы держаться.       — Но…       — Ради небес! Хоть раз сделай, что тебе говорят! Или, клянусь, я сам тебя убью!       Обвязка была готова впечатляюще быстро, но к этому моменту Кохэку хватался за камни на чистом упрямстве, не чувствуя ни рук, ни ног. Даже посиневшие губы отказывались подчиняться. Вместо отсчёта он просто трижды кивнул, надеясь, что напарник поймёт, и толкнулся от уступа, пытаясь хоть чуть-чуть продвинуться к ближайшему берегу. Теперь их крутило вдвоём, но Кохэку большей частью умудрялся держаться на поверхности, стремительно дрейфуя вниз по течению. Акира уцепился за верёвку на широких плечах, стараясь не мешать. Полубессознательных пловцов выбросило на мель, по которой они добрели до узенького пляжа и упали без сил на песок.       Солнечный свет постепенно вдохнул в принца новую жизнь. Лёжа с закрытыми глазами, он ощущал ласковое касание тёплых лучей, приятное даже сквозь мокрую одежду. Словно объятия старого друга, которого он потерял… так давно… или это был дурной сон?       Он умер за меня? Или нет… это я умер… что за чушь?!       Акира тяжело приподнялся, сел и потряс головой, прогоняя из неё обрывки странных ощущений. Словно вся тяжесть мира навалилась на плечи.       Рядом распростёрся Кохэку. Мокрые тёмно-рыжие волосы кровавыми струйками растеклись по песку. Губы мечника казались синими, а всё тело била крупная дрожь.       "Как здоровяк мог замёрзнуть сильнее, чем я?" — возмущённо подумал Акира.       Щёки и лоб старшего товарища оставались ледяными на ощупь, бледность стёрла с них забавные крапинки летних веснушек. Без этих пятнышек черты стали строгими и слишком взрослыми. Поперёк широкой груди крест-накрест тянулась верёвка.       Первым делом принц отвязал её, затем снял с мечника полные воды сапоги и пояс с катаной. Потом пришёл черёд остальной одежды. Обнажённое тело он перекатил на сухой участок и принялся растирать руки и грудь с завитками медных волосков.       Спасением замерзающих Акире заниматься не доводилось, и он следовал интуиции, разгоняя кровь по чужим конечностям, пока к ним не начал возвращаться нормальный цвет.       Наконец Кохэку завозился, приходя в себя, со стоном перевернулся на бок и приподнялся на локте, обводя окружение мутным взглядом. Цвет ошалелых зелёных глаз напомнил Акире нефритовые чашечки, в которых по праздникам во дворце подавали саке.       "Сейчас бы выпить", — с тоской подумал он, садясь и вытягивая из своих волос противный клочок липких водорослей.       — Где все? — просипел мечник, осторожно вставая на дрожащие ноги.       — Не знаю, — принц забросил отвратительную находку обратно в реку, — я видел только куски лодки.       — Мэмору выплывет, — уверенно кивнул Кохэку. — Может, и остальные. Нужно поискать вдоль берега.       — Так и пойдёшь? — поинтересовался Акира в спину заковылявшему прочь товарищу.       Тот замер, осознавая собственную наготу, густой лес вокруг и заросший местами обрывистый берег. Они выплыли на другой стороне, и до ближайшей переправы обратно было около двух дней пути. Оставалось только вернуться на дорогу и просить помощи в какой-нибудь деревушке. Но разве можно бросить товарищей?!       — Сядь, — предложил Акира, видя его метания. — Нужно согреться и просушить одежду. Потом решим, что делать. Если они умные, поступят так же.       — Вот надо было тебе за борт свалиться, — сплюнул мечник, принимаясь собирать свои пожитки.       — В лодке была пробоина, всё равно пошли бы ко дну, — устало огрызнулся младший товарищ.       — Может, дотянули бы.       — Может. А может, приплыла бы стая нинге, и, покорённые твоей красотой, они отнесли бы нас на ручках, — сварливо предположил он и закашлялся. — Вхот-тхолько не узнаем тхеперь, кха-кха.       — Ты чего до сих пор в мокром?! — нахмурился мечник, с усилием выжимая воду из собственной одежды.       — Не холодно.       — Как же, – вскинул брови собеседник. — То-то я ног до сих пор не чувствую. Раздевайся, пока сильней не продуло, и давай сюда свои тряпки.       — Это шёлк.       — Да знаю я, не порву, не бойся.       Акира вздохнул, но потянул с себя нижнее кимоно и ещё долго возился с завязками штанов. Наконец снял и их и, слепив в один мокрый ком, запустил одеждой в товарища. Кохэку скрутил всё в плотный жгут, выдавливая воду, а затем развесил на солнечной прогалине между двух деревьев, пропуская верёвку сквозь рукава и штанины.       — За пару часов просохнет, наверное… — не слишком уверенно предположил он, спускаясь обратно на берег.       — Потрясающе. — Принц сидел на большом камне и с кислой рожей гонял веткой голодных речных комаров.       — Что дальше?       — Теперь тебя стало интересовать моё мнение?! – Акира хлопнул себя по плечу и неистово зачесался, оставляя на нежной коже розовые полосы от ногтей в дополнение к ссадинам и синякам, подаренным рекой.       — Огня бы, — вздохнул Кохэку, обтирая сухой травой клинок и лакированные деревянные ножны, древний ящер с них благодарно заблестел чешуей.       — Отличная мысль, вот и разведи, — распорядился принц, пытаясь пальцами прочесать засохшие сосульками волосы.       — Это у тебя феникс на гербе!       — А у тебя целых три дракона, во что играем?       — Ты буквально потомок живого огня, но костёр устроить не можешь?! Говорят, Император зажигает благовония в храме одним лишь жестом!       — Что я могу сказать? — Акира отвернулся к реке, и Кохэку увидел на стройной спине ещё один шрам, который до того не замечал. — Этот трюк впечатляет только священников и министров, мне он ни к чему.       — Тогда хоть полыни нарви, Мэмору меня научил, если натереть кожу, насекомые отстанут.       — Жаль, он меня не научил, чем натираться, чтобы ты отстал… — сквозь зубы процедил Акира, взбираясь к опушке.       — Попробуй дерьмом! — догнал в спину совет. — Чтобы запах соответствовал содержанию!       Вернулся принц с пучком серебристо-зелёной травы и горсточкой сухих сосновых иголок. Высыпал растопку на плоский камень и принялся сосредоточенно гипнотизировать.       Что там говорили братья? Что-то о равновесии и переносе тепла из солнечного сплетения на объект? При этом старший прожигал табак в трубке быстрее, чем успевал из неё затянуться, а среднего по какой-то причине не подпускали к горючему маслу. Великий дар, чтоб его! Демонам на смех, красивых волос и хорошего здоровья более чем достаточно.       Сухие иголки были с ним солидарны и даже тлеть не собирались.       Хлоп! — лопатки обожгла внезапная оплеуха.       — Ублюдок, ты что творишь?! — взвыл Акира, пытаясь дотянуться до спины и растереть больное место.       — На тебе сразу три комара сидело! — Кохэку показал ладонь с размазанными останками насекомых, — Ты почему-то им очень нравишься.       Он содрал со стебля и смял между пальцами новую порцию пахучих листьев.       — Повернись, натру тебе спину.       — Ладно, — сдался Акира, поджимая под себя ноги и садясь на песок, — но дальше я сам.       — Не претендую, — фыркнул Кохэку, садясь рядом. — Только мне помоги потом.       Зудящей кожи коснулись чужие прохладные пальцы. Аромат свежей полыни заполнил ноздри. Принц закрыл глаза и закусил губу, удерживая вздох. Давненько его не касались такие сильные и уверенные руки. Все тело отвечало разрядами удовольствия.       "Ну ты и потаскуха, — мысленно сказал себе Акира и немного наклонился вперёд, чтобы невольно не податься назад, навстречу бороздящим кожу шершавым ладоням. — Обычное наваждение, после пережитого ужаса, терзаемый разум хочет забыться в выпивке или на ложе, а лучше одновременно. Если бы только это помогало надолго…"       — Твоя очередь.       — Ага.       Он тщательно размял листья, давая время дурману выветриться из головы. Не хватало ещё на всяких идиотов начать кидаться.       Кохэку тем временем отвернулся и терпеливо ждал. Широкие, белые в янтарную крапинку плечи предсказуемо оказались гладкими на ощупь, с приятной упругостью напряжённых мышц.       "Хоть потрогаю бесплатно", — сдался Акира, тщательно чертя травяным соком зелёные полосы по позвоночнику и рёбрам, в обход смачных фиолетовых пятен. Мечника Вертлявая тоже не пощадила.       Наткнувшись под левой лопаткой на сведённый судорогой узел, юноша по бессознательной привычке тщательно ввинтил туда костяшку указательного пальца, пережимая и снова запуская поток крови, принуждая мышцы расслабиться.       Кохэку охнул под его руками, и этот звук отправил по остывшему было телу принца новую вспышку возбуждения.       — Я пойду, — Акира поспешно поднялся, стряхивая с ладоней травяную труху, — посмотрю, как там одежда сохнет.       — Да, — запоздало отозвался Кохэку, — я тоже, может, докричусь до остальных, или хоть что-то съестное найдётся.       Они разошлись в противоположные стороны. Позабытые сосновые иголки догорели, и летний ветерок быстро развеял невесомый пепел.