Эйфория

      — Сука, я ж тебя люблю, понимаешь, да? Пиздец люблю, бля… — выдыхает Горшок и рывком притягивает Князя к себе.       — И я, — так же пылко откликается Андрей, беззастенчиво лапая обтянутые кожаными штанами ягодицы. Миха притирается к нему пахом, жмякает загривок — и наконец целует взасос, жадно вылизывая рот.       — Мишка… — Князь мычит в поцелуй, подставляется, лезет руками под футболку Горшка. Миха тоже кладёт широкие ладони ему на задницу, крепче вжимая в себя.       — Андрюх… Всё время… всё время тебя хочется… — бормочет он и целует Князя за ухом, попутно щупая его между ног.       — И тебя. Тебя тоже, Мишка… — Андрей стонет и царапает Миху короткими ногтями по груди.       — Ах ты ж… — Горшок толкает его к стене, вжимается между ног коленом, цапает клыками нижнюю губу. Князь выгибается навстречу, подставляется, притирается пахом к ноге.       — Хочешь?.. Как хочешь, а? — хрипло спрашивает Миха. Просовывает кончик языка в серёжку в ухе Андрея, чуть покачивает её, дразня.       — На тебя сесть. Верхом, — Князь трётся шеей о шею, тоже целует его куда-то за ухом.       — Иди тогда сюда… — Миха тянет Андрея за бёдра, ведёт к кровати, лязгает пряжкой своего ремня, резко спускает штаны вместе с трусами до колен, садится, снова дёргает Князя на себя, берётся за его ремень. — Сука, правда же люблю пиздец…       — И я ж тебя… — Андрей смотрит со страстью, гладит Миху по голове, ёрзает на голых бёдрах, помогает стянуть штаны и с себя.       — Андрюха… — хрипло выговаривает Горшок, проводит пальцами Князю по губам, надавливает на нижнюю, проникая подушечками в рот, поглаживает второй рукой по обнажённому бедру. — Оближи…       — М-м-м… — Андрей скользит языком по пальцам, между ними, мягко посасывает, забирая в тёплый рот.       — Сладкий… сладкий же ж пиздец… — Миха проталкивает пальцы глубже, по основание, ритмично и дразняще, потирая Андрею шершавыми мозолистыми подушечками язык. Наконец медленно вынимает их, скользит Князю между ягодиц и начинает так же дразняще кружить пальцами вокруг входа.       — И ты… Давай, засунь в меня… Мишка… — Андрей прячет лицо у Михи на плече, прижимается доверчиво, пытается поёрзать, потереться о пальцы, коротко царапает спину.       — Засуну… всё засуну… но сначала пальцы, да?.. — Горшок смеётся, тут же мажет вскользь полуоткрытыми губами по щеке Князя, проталкивает в горячее тесное отверстие первый палец, поглаживает второй рукой Андрея по спине, по бедру, отвлекая от возможных неприятных ощущений. Снова поддевает языком серёжку в ухе — как же нравится так дразниться, — и добавляет второй палец.       — Ага, сначала их… Ми-и-ишка… — Князь стонет от проникновения, обхватывает Горшка за шею, сам подаётся на пальцы. — Люблю… когда с серёжкой так… И вообще люблю… тебя… с тобой…       — И я с тобой… и тебя… по-всякому тебя… — Миха снова цапает серёжку губами, играет с ней, чуть оттягивает, лижет мягкую нежную мочку уха. Погружает в Андрея пальцы до костяшек, нажимает, вырывая короткий нетерпеливый стон, чуть разводит их в стороны, разминая горячие пульсирующие стенки.       Андрей прижимается теснее, выдыхает рвано куда-то в тёплую шею, подставляется ласке, обхватывает рукой за плечо.       — Бля, сладко… Всегда с тобой сладко… С самого первого раза было… Мишенька…       — И с тобой… Андрюха, Андрюшка, Андрюшенька мой… — Горшок опять смеётся — коротко, хрипловато, — ласкается щетинистой щекой об обвившую его шею руку Князя. — Помнишь… как я поначалу всего стремался… помнишь, да?.. Сейчас я… ещё немного… и будешь готов… — он ещё несколько раз ритмично засовывает пальцы по основание и снова вынимает почти полностью. — Готов, а?.. Хочу, блядь, тебя пиздец…       — Ласковый… Люблю, когда так зовёшь… — Андрей смеётся в ответ и мажет по небритой щеке тыльной стороной ладони. — Помню, как же… Смущался… А я сразу решил, что мой будешь. Ну, если захочешь… и не упущу, если тоже тебе нравлюсь… — он лижется в подбородок и сладко охает. — Ага… Готов, да… Возьми, тоже пиздец хочу…       — Возьму… и звать буду по-всякому… бля, Андрюха… Андрюшенька… — Горшок порывисто прижимается губами к губам Князя, проникает языком в рот, ласкает. Кладёт руки на бёдра, скользит к ягодицам, шире разводит их в стороны и тянет Андрея на себя, медленно, но уверенно насаживая до упора.       Андрей мычит в поцелуй, отвечает, невольно прогибает спину, когда Миха аккуратно опускает его на себя.       — Чёрт, сладко… — замереть, давая себе привыкнуть, поймать ещё один поцелуй, сжать Мишкины плечи, легонько качнуть бёдрами на пробу. Хорошо, до чего ж хорошо…       — Сладко… и мне… Андрюшенька… — снова повторяет Горшок, помогает Князю, покачивая его на себе, осторожно растрахивая. Глушит поцелуем вырвавшийся невольный стон, спускается губами ниже, прижимается к шее, заставляя Андрея запрокинуть голову. Вжимает ладони ему в поясницу, придерживая, и осторожно вскидывает бёдра навстречу.       — Родной мой, ласковый… — Андрей порывисто обнимает голову Михи, прижимает к себе обеими руками, подставляется ласке, отдаётся. — Хорошо с тобой, горячо…       — И с тобой… с тобой тоже… Андрюха, Андрюшенька… — Миха бормочет что-то Андрею в грудь, млеет под его руками, массирующими голову, от ощущения того, какой он горячий и тесный внутри — ёбнуться, бля, можно… — Хочу… хочу всегда с тобой… — он не договаривает и снова толкается глубже.       Всего.       И только с тобой.       Потому что люблю пиздец.       Как и ты меня.       Понимаешь, да?..