До конца

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему

Л.Н. Толстой

Существуют ли какие-то международные стандарты счастья? Вполне здравая мысль, которая хоть раз, да посещала голову любого человека. Ведь в современном мире существуют стандарты красоты, стандарты качества товаров, работ, услуг. Даже существуют госты на термины и определения. Но счастье… В свои неполные восемнадцать лет Гермиона Грейнджер могла считаться счастливым человеком — обеспеченное детство, хорошее образование, большой дом, преданные подруги, живые родители. Всё то, о чём так мечтают тысячи человек. И это не беря во внимание, что девушка никогда не знала ни в чём отказа, а любое желание исполнялось, как по мановению волшебной палочки. Вопреки распространённому мнению, она не была типичной представительницей золотой молодёжи. Да, Грейнджер не испытывала недостатка в средствах, но и не считала, что всё падает с небес к её ногам. Ещё на пике пубертатного периода родители доступно объяснили, что деньги не растут на деревьях, а для вкусного ужина необходимо провести много часов в поликлинике. Она до сих пор помнит тот жёсткий урок, который преподали ей родители, услышав очередную истерику дочери. — Ну почему, мама? — недовольный вой дочери, казалось, был слышен во всех закоулках Лондона. — Почему ты не можешь отпустить меня с Паркинсонами в Париж?! Я не так много прошу! — Потому что это слишком затратно, а мы с твоим отцом не располагаем средствами, чтобы отпустить тебя на выходные в другую страну, — выражение лица миссис Грейнджер оставалось безучастным. Её не трогали ни слёзы дочери, ни крики, ни шантаж. И если её тринадцатилетняя малышка не хотела понять простой истины, что не всё будет делаться по её желанию, то что ж… — Ну, мамочка, ну пожалуйста, — тихий шёпот вперемешку со сдавленными всхлипываниями срывался с её губ. — Хочешь в Париж? — губы матери сжались в тонкую нитку, будто перед ней сидела не собственная дочь, а заклятый враг. — Заработай. Гермиона в этот миг задохнулась от возмущения. Она понимала, что родители могут позволить устроить поездку своей дочери. Она лишь не понимала, почему они не хотят это сделать. А предложение матери самостоятельно заработать на эту поездку было странным. Возмутительным. Издевательским. И возможно, её вопль отчаяния был бы слышен во всех близлежащих деревнях, если бы в столовую не вошёл дядя. — Твой крик слышен на улице, милая, — в помещение, довольно ухмыляясь, вошёл Том. Он явно знал, в чём проблема, и пока было непонятно — собирался ли он защитить любимую племянницу или всё же поддержать сестру. — Ещё немного и соседи вызовут или полицию, или службу по отлову животных. Кого предпочитаете увидеть на своём пороге? — приветственно поцеловав сестру в щёку, мужчина сел за стол между двумя представительницами семейства Грейнджер. — Мы уж закончили, — маска безразличия растаяла при виде младшего брата. — Какими судьбами? — Решил заехать на завтрак, но, как я вижу, у вас утро начинается не с кофе. Шуточки Тома были последней каплей в чаше терпения Гермионы. С шумом отодвинув стул, она зажала рот, чтобы ненароком не разреветься, выбежала прочь из столовой в свою комнату. Не забыв показательно хлопнуть дверью. Чтобы мать была в курсе, как сильно она обидела дочь. — Грейнджер! — тычок в бок заставил девушку встрепенуться. Громко фыркнув, Гермиона повернулась к соседке, которая явно была недовольна тем, что подруга её не слышала. — Джин, тебе никто не говорил, что так себя вести неприлично? — девушка с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. — А тебе никто не говорил, что когда подруга делится с тобой любовными переживаниями, то нужно проявлять хоть какое-то участие? — Джинни продолжала ворчать, понемногу успокаиваясь. Продолжить обсуждение сердечных дел подруг помешала громко распахнувшаяся дверь. В аудиторию вошёл высокий темноволосый мужчина. Окинув студентов равнодушным взглядом, он прошёл к столу. — Приветствую всех на курсе по психологии. Поскольку эта дисциплина является предметом по выбору, то прошу вас отнестись к ней серьёзно. Неуважения и безалаберности в аудитории я не потерплю, — незнакомец небрежным жестом бросил кожаный портфель на стол и, продолжая сверлить ленивым взглядом присутствующих, в неторопливом темпе продолжил. — Если я увижу, что вы искренне стараетесь, но предмет вам не даётся — мы придумаем как выйти из ситуации. Но если вдруг вы самым наглым образом решите, что посещать данную аудиторию выше ваших сил, то разговаривать мы с вами будем совершенно по-другому. Глядя на притихших студентов, которые буквально в один миг растеряли всё жизнелюбие, стало понятно, они явно пожалели о своём решении. Возможно, некоторые прямо сейчас готовы были устроить марш-бросок до администрации университета, лишь бы избежать последующих встреч с уже ненавистным профессором. Но мужчине явно было плевать на возмущённые взгляды студентов. Он в своё время приложил много усилий, чтобы добиться высот и стоя сейчас на своём месте, он имел полное право требовать подобного от других. У его родителей не было возможности оплачивать образование для него и сестры. А потому они всего добивались сами, ценой яркой и насыщенной молодости. — А теперь пришло время познакомиться, — мужчина развернула лицом к доске и, взяв маркер, размашистым почерком написал «Профессор Том Реддл». Вернув орудие труда на место, он вновь развернулся к аудитории. — Меня зовут Том Реддл. Профессор Реддл. В этом семестре я буду читать курс психологии. Поскольку университет не является основным моим местом работы, то преимущественно мы с вами будем видеться во второй половине дня. Не обещаю вам, что весь курс вас искренне заинтересует, но могу дать слово — иногда мы с вами будем разбирать реальные случаи из моей практики. У вас есть какие-то вопросы? Студенты упорно продолжали хранить молчание. Лишь в задних рядах показалось тонкое женское запястье, украшенное множеством браслетов. — Представьтесь, пожалуйста. — Джинни Уизли, сэр, — девушка поднялась со своего места. На минуту засмущавшись от привлечённого внимания со стороны одногруппников, она пролепетала, — о какой практике вы говорите? — Я являюсь штатным психологом службы столичной полиции. Ещё вопросы? Пока студенты с удивлением смотрели на нового преподавателя, разрываясь между зарождающимся уважением и презрением, Джинни наклонилась к подруге и едва слышно прошептала: — Отбой по любовным переживаниям. Кажется, я нашла нового претендента на своё сердце. Бьюсь об заклад, у этого горячего профессора явно никого нет, — губы Джинни растянулись в многообещающей улыбке. — Посуди сама, утром работа в полиции, вечером лекции у нас. Какая нормальная девушка выдержит подобный график? — девушка искоса поглядывала на молодого преподавателя, выстраивая план сближения. — А значит, ничто не помешает записаться к нему на частные семинары, Ещё бы не обратить внимания — профессор был ожившей влажной мечтой любой девушки, которая достигла возраста согласия. Том был высок настолько, что даже если бы Уизли надела самые высокие из своего арсенала каблуки, то вряд ли бы доставала до плеча. Кстати о плечах… Преступно иметь их настолько широкие и покатые плечи. Реддл явно не пренебрегал физическими нагрузками. Вряд ли его должность предполагает погони и драки, но, видимо, он придерживался мнения, что не только мозг нуждается в тренировках. Его фигура напоминала правильный треугольник, поставленный на вершину. Джинни была убеждена, что под накрахмаленной тканью белоснежной рубашки скрывается, как минимум, плоский живот, а как максимум — идеально очерченные кубики пресса. — Как думаешь, Герм, — не к месту распалившаяся Джиневра явно не собиралась успокаиваться, — теория о взаимосвязи между размером ноги и члена правдива или всё же нет? — О господи, — Гермиона ощутила, как тошнотворный ком поднялся со дна желудка и грозился вырваться наружу, — найди себе уже кого-нибудь и потрахайся, только избавь меня от размышлений о размере члена нашего нового профессора. Никогда не думала, что для тебя будет проблема затащить кого-то в свою постель. — Какие мы нежные, — девушка недовольно закатила глаза, но, обратив свой взгляд на профессора, который начал знакомиться с другими студентами, плотоядно улыбнулась. — Если бы я не знала тебя достаточно хорошо, то подумала, что ты невинна, как слеза младенца. Но поскольку ты самолично мне рассказывала о том, что вы вытворяете в постели с Малфоем… — Уизли! Грейнджер! — со стороны кафедры прогремел голос нового профессора. — Я ещё в самом начале достаточно чётко объявил о последствиях, если вы будете себя безалаберно вести на лекциях! — Реддл явно был недоволен поведением студенток, можно даже сказать, что он выглядел по-настоящему оскорблённым. Челюсти были крепко сжаты, от чего на лице заиграли желваки, а между широких бровей пролегла глубокая складка. Если бы взглядом можно было бы испепелять, то на месте двух незадачливых подруг уже бы лежали дымящиеся горстки пепла. — Последнее предупреждение! — Простите, профессор, — Гермиона еле слышно пролепетала извинения, старательно вжимая голову в плечи. Она будто бы хотела раствориться, провалиться сквозь землю, лишь бы не обращать на себя всё внимание группы. Профессора, видимо, удовлетворило поведение стушевавшейся студентки, поскольку он в туже секунду позабыл о её существовании. Уизли же эта ситуация никак не зацепила, скорее наоборот, ещё больше подогрело интерес к мужчине, о чём она поспешила поделиться с подругой: — Если он настолько же темпераментный в постели, то, клянусь всеми богами, я готова остаться хоть сейчас ему отсос… — Да заткнёшься ты, наконец, или нет? — признание подруги в готовности сделать минет новому преподавателю взбесило Гермиону. — В чём твоя проблема, Грейнджер? — Джинни была весьма обескуражена реакцией приятельницы. — Если тебе он понравился, то… — Потому что это мой дядя! — Гермиона шипела не хуже гремучей змеи. — А теперь, будь любезна, закрой, наконец, рот и избавь меня от деталей своего плана по соблазнению! Следующие полчаса Уизли молчала, что совершенно не было на неё похоже. Девушки дружили достаточно близко, но ни разу не заводили разговор о семьях друг друга, а уж тем более в таких подробностях. Джинни знала, что родители Грейнджер были обеспеченной семейной парой, что они работали стоматологами, но на этом её познания заканчивались. Ровно такая же ситуация складывалась наоборот, лишь за исключением, что Герм была знакома с братом Джин — Роном. Прекрасно понимая, что подобное слышать неприятно, да и она бы сама не хотела знать, что кто-то хочет переспать с её братом, девушка быстро вырвала из блокнота лист и нацарапала несколько слов, а затем пододвинула записку к подруге.

Прости. Я не знала. Тем более, что фамилии у вас разные.

Он брат мамы, потому и разные фамилии. Раз Гермиона ответила, значит, не так уж она и зла. Но всё же стоит замолить перед подругой грешок. А потом, через несколько дней, они вместе посмеются над тем, как Уизли в очередной раз мастерски опростоволосилась.

Не злись, пожалуйста. С меня ванильный латте и шоколадный чизкейк.

Прочитав записку, Грейнджер недовольно сжала губы, сдерживая рвущуюся помимо воли улыбку. Большой ванильный латте, лавандовый пирог и всё это в кондитерской на Грин-парк. И я забуду о том, что ты хотела отсосать моему дяде.

Кажется, минет твоему дяде всё же предпочтительнее и менее затратно.

Мерзавка. Грейнджер изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу смех, но удавалось ей это с трудом. Она совершенно не злилась на подругу — та была слишком непосредственна, а порой довольно проста и откровенна в своих желаниях, но это никак не уменьшало её любовь к ней. Гермиона и сама понимала, что её родственник был достаточно привлекателен, а уж если какой-то представительнице женского пола посчастливилось узнать его немного поближе, то не оставалось никаких сомнений, что девушка проникнется общением с мужчиной, который филигранно распаляет к себе интерес. Порой ей казалось, что у Тома складывались счастливые отношения с пассиями, но стоило чуть приглядеться, и становилось ясно — это всё не более чем спектакль. Грамотно разыгранная постановка, в которой названная вторая половинка была одновременно и главным зрителем, и актёром. Складывалось впечатление, что Тому…скучно? Именно так она могла описать взгляд Реддла, украдкой подглядывая за ним во время семейных ужинов. В те моменты, когда внимание всех присутствующих было приковано не к нему, он будто сбрасывал маску, давая себе передышку на долю секунды. И никто не замечал, как быстро менялся его взгляд в такие моменты. Или не хотели замечать… Ни очередная претендентка на роль миссис Реддл, ни отец Гермионы, ни даже мама — сестра Тома. Лишь его племянница, видимо, обладала задатками детектива и замечала малейшее изменение в его поведении. Извинившись перед всеми присутствующими, Том вышел из-за стола: — Мне нужно выйти на пару минут. — Всё хорошо, милый? — Джин с беспокойством посмотрела на брата. Может, вот он, момент, когда она поймёт, что с ним что-то не так? — Всё хорошо, просто хочу выйти перекурить. — Тебе, наверное, стоит завязывать со своими вредными привычками, — в разговор вмешалась Сара — новая возлюбленная Тома. На какой-то момент Гермионе показалось, что её дядя готов был собственноручно придушить свою вторую половинку. Настолько в этот секунду выглядел пугающе — он скорее напоминал хищника перед нападением, чем мужчину, который проводил время в компании со своими близкими. В его потемневшем взгляде промелькнула новая, до сегодняшнего дня не виданная эмоция. Но тут Том настолько обезоруживающе улыбнулся и склонился к своей пассии: — Невозможно быть полностью идеальным, — оставив лёгкий поцелуй на её щеке, Реддл покинул зал. Через минуту, сославшись на то, что она хочет припудрить носик, Грейнджер отправилась на поиски дяди. Хотя какой он ей дядя — нет, может, по крови он таковым и являлся, но их отношения скорее напоминали дружеские, в которых напрочь отсутствовала субординация. — Это было впечатляюще, — Гермиона медленно обошла Тома, который медленно затягивался сигаретой. На секунду она была очарована таким видом — невозможно курить настолько эстетично и возбуждающе. Невозможно же? — Не понимаю, о чём ты, — бровь мужчины изогнулась, а его лицо выражало недоумение. — Можешь не притворяться, Том. Просто признай, что Сара тебя достала своими нравоучениями, — шатенка облокотилась о деревянные перила, которые ограждали площадку для курения. — Но стоит отметить, что ты не настолько мастерски владеешь своими эмоциями, как тебе того хотелось бы. И если уж я заметила подобное, то в следующий раз заметит и она. Или… — девушка на миг замолчала, искоса наблюдая за реакцией мужчины. Судя по взгляду, которым Том окинул племянницу, ему было плевать на всё сказанное. Длинные пальцы поднесли сигарету к губам, в то время как чёрные глаза испытывающе следили за собеседницей. Где-то очень глубоко в душе Том признавал, что Гермиона его интересовала. Не как племянница, а как личность. В ней было то, чего он не находил в других женщинах — в ней было любопытство. Желание разгадать все загадки мира. И плевать на последствия и то, какую цену за это можно заплатить. Девушка спешила жить сегодня, а он очень ценил это в людях, поскольку они точно знали, что они хотят и какую цель видят в конце своего пути. Продолжая буравить племянницу пытливым взглядом, он продолжал сохранять молчание. А она, в свою очередь, с хитрой ухмылкой не отводила свой взор в сторону и терпеливо ждала, как он парирует. Наконец он докурил бычок, плавными движениями затушив его и выбросив в контейнер, он повернулся к девушке: — Или? — Или ты хотел, чтобы я увидела тебя. Они оба понимали, что сейчас их игра становится опасной, и только от них зависит, чем же она закончится. — Знаешь, милая, не всем дано увидеть меня настоящим, — Реддл медленно приближался к Гермионе, оттесняя её в угол террасы. — А многим ли ты даёшь такой шанс? — девушка явно не собиралась прекращать словесную перепалку, а упрямо вздёрнутый носик и вспыхнувшее пламя на дне карих глаз просили… Нет. Требовали продолжения. — А вот это тебя не касается, — усмехнувшись в лицо посуровевшей вмиг девушке, Реддл резко развернулся на каблуках и исчез за дверьми заведения, оставив племянницу в одиночестве. Звонок, просигнализировавший об окончании лекции, сменился облегчённым вздохом студентов. Реальность оказалась не так страшна, как её рисовал профессор Реддл. По крайней мере, многим хотелось в это верить. Гермиона и Джинни просеменили мимо кафедры в сторону выхода, весело обсуждая, как они сейчас пойдут на запланированный кофе-брейк с лавандовым пирогом. Но обладатель зычного мужского голоса считал иначе: — Грейнджер, Уизли, задержитесь, — Том кивнул на освободившееся место перед его столом и вернулся к изучению информации в ноутбуке. Тяжело вздохнув и обменявшись понимающими взглядами, девушки сели за указанный стол. И когда за последним студентом захлопнулась дверь, Реддл медленно отодвинул от себя ноутбук. — Ну что, милые дамы, не хотите объясниться? — Профессор, мы, — девушки одновременно обратились к преподавателю и так же синхронно захлопнули рты, заметив, как Реддл сморщился от шума. — Пожалуй, я повторюсь, — он обошёл стол и опёрся бёдрами о поверхность, скрестив руки на груди. В этот момент он скорее напоминал актёра из порнофильма, который проведёт наглядное наказание для зарвавшихся студенток, — я не потерплю неуважительное отношение ни к себе, ни к своему предмету. И если вы обе это не понимаете, то советую обратиться в администрацию для перезаписи на другой курс. Гермиона в этот момент еле удержалась от того, чтобы не стукнуть подругу под столом. Удерживало лишь то, что Джинни явно бы возмутилась, и тогда им обоим точно не сдобровать. Менять предмет Грейнджер не горела желанием, поскольку прекрасно знала, какими увлекательными могут быть лекции — пару раз она становилась свидетелем подготовки дяди. И, стоило признать, он проводил фантастическую работу, а потому оставалось одно: — Простите, профессор Реддл, подобное больше не повторится. Всё-таки не удержавшись, Гермиона незаметно ущипнула Джинни за ногу, на что та отреагировала по-своему: — Да, мистер Реддл, — Уизли отчаянно закивала головой в подтверждении слов, — это было в первый и в последний раз. — Ну и отлично, тогда, я думаю, вы согласитесь выступить первыми на следующем семинаре. Тема вашего выступления «Приёмы и методы выявления лжи». — Но, Том, — неформальное обращение к дяде сорвалось с губ Гермионы помимо её воли, но, к её счастью, никто, кроме неё, на это не обратил внимания, — это немного не наш профиль. — Мисс Грейнджер, данный навык необходим не только для поиска преступников, но и будет полезен в повседневной жизни. А потому предлагаю не тратить время на препирательства и начать поиск информации. Так что, мисс Уизли, — Реддл обернулся к притихшей студентке, — вы можете быть свободны, ваша подруга освободится буквально через несколько минут. Молча кивнув, Джинни схватила сумку и исчезла за дверьми кабинета, оставляя дядю и племянницу наедине. — Ну ладно она, — когда по коридору раздались звуки удаляющихся шагов Джин, Том, отбросив формальности в сторону, обратился к племяннице, — но ты же, знаешь как я отношусь к подобному проявлению неуважения! — Ладно, прости, — Грейнджер подняла руки, словно сдаваясь, — но ты тоже виноват! — Вот это поворот! — идеально очерченные брови Реддло взлетели вверх. — Не я вёл себя на лекции как неотесанная деревенщина. — А можно было так не выряжаться? — Гермиона окинула критическим взглядом дядю, который явно был удивлён подобным обвинением. Я не ревную тебя, Том, мне просто неприятно слушать подобную пахабщину в твой адрес. — Прости, а что тебя не устраивает в моём наряде? — Ты выглядишь, словно актёр из фильмов для взрослых, который случайно забрёл на приём к королеве! Это обвинение прозвучало настолько нелепо и даже по детски, что Том, который всегда держал свои эмоции под контролем, не выдержал и засмеялся в голос, чем смутил притихшую девушку. — Прости, милая, но это было смешно. — Рада, что смогла поработать вашим личным клоуном, профессор Реддл, — окинув холодным взглядом Тома, который явно не собирался успокаиваться, Гермиона схватила рюкзак и практически побежала в сторону выхода. Перед тем, как покинуть аудиторию, она на миг замерла, — знаешь, Том, если это твоё настоящее лицо, то я рада, что не вхожу в узкий круг тех, кому дарована такая привилегия. В следующий секунду смех за её спиной резко оборвался. Так же резко, как гильотина отсекает голову. — Объяснись, — одним лишь словом Том сумел выразить негодование, удивление и… угрозу. — Ты, Том, эгоцентричная личность, чей моральный компас сбит к чёртовой матери. И могу сказать тебе одно: если тебе приятно осознавать, что студентки готовы упасть перед тобой на колени, то мне мерзко находиться рядом с тобой. Всего хорошего, профессор Реддл, — Гермиона выскочила из аудитории, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью, как будто ей опять тринадцать, а он опять не встал на её сторону.