До конца

Чувственное влечение обладает такой силой, что способно восторжествовать и над разумом и над волей. Теодор Драйзер

Грейнджер чуть ли не бежала от аудитории после столь занятного общения с дядей. Она была расстроена? Нет. Возмущена? Да. Зла? Несомненно. Неужели Том действительно не понимает, что слушать восторженные отзывы и похабные мыслишки одногруппниц — это выше её сил. — Посмотрела бы я на тебя, если бы какой-нибудь твой приятель захотел затащить меня в койку, — сама того не замечая, она вела диалог с самой собой. Но если быть откровенной, то ей было плевать, как это выглядит со стороны. Мнение окружающих её всегда волновало в последнюю очередь. Внезапно девушка ощутила чью-то крепкую хватку на запястье, а затем резкий рывок в сторону. Неприятно ударившись спиной о стену, она уже собралась разразиться проклятиями в адрес незадачливого преследователя. Где-то на подкорке сознания мелькнула шальная мысль, что это Риддл погнался за ней, чтобы извиниться за своё паршивое поведение, но реальность имела совершенно иной образ — высокий блондин с глазами цвета грозовой тучи, правильными чертами лица, острыми скулами и идеально очерченными губами. — Драко! — покачав головой, она глубоко вздохнула, чтобы возмутиться его поступком, но требовательный поцелуй, в который увлёк её Малфой, напрочь отбил желание устроить разнос. То, как он умудрялся разбудить в ней желание и одновременно отбросить на задний план все негативные эмоции, каждый раз поражало Гермиону. Порой создавалось впечатление, он знал её лучше, чем она сама себя. Он знал, где нужно её поцеловать, чтобы она начинала задыхаться от нехватки воздуха. Знал, где нужно прикоснуться, чтобы заставить ноги подкоситься. По одному её судорожному вздоху определял, насколько она была близка к финалу. И несмотря на абсолютную совместимость в физическом плане, они были разные — словно жили в двух разных мирах. Гермиона — отличница, умница, гордость родителей, отъявленная зубрилка и просто милая девушка. И Драко — капитан местной футбольной команды, сын богатых родителей, мерзавец и бабник. Их связывало некое подобие дружбы и качественный крышесносный секс. Друзья, которые не были посвящены в особенности их дружбы, разделились на два фронта: одни искренне удивлялись, как эти двое могут выносить друг друга на одной территории, другие же утверждали, что между Малфоем и Грейнджер летают искры. Мужская рука нетерпеливо задрала подол футболки, прикасаясь к нежной коже живота, тем самым заставляя девушку лихорадочно вздохнуть. Сквозь поцелуй Гермиона явственно ощутила довольную улыбку Драко и уже готова была оттолкнуть от себя, как его губы опустились на тонкую шею, а язык принялся вырисовывать замысловатые узоры. Парень слишком хорошо знал её тело, и сейчас это можно было отнести к его недостаткам, чем достоинствам. — Драко, — тихо простонав его имя, девушка из последних сил оттолкнула юношу, — остановись! — В чём дело, Грейнджер? — на лице блондина растянулась самодовольная ухмылка. — Ну не в коридоре же! — Гермиона старательно заправляла футболку, пытаясь унять дрожь в руках. Несмотря на возбуждение, внутри ещё плескалось раздражение после разговора с дядей. И даже секс с Драко не был той вещью, которая способна была успокоить. — Ну хорошо, тогда предлагаю попить кофе, а потом я отвезу тебя домой, — пожав плечами, он протянул девушке упавшую сумку и, резко развернувшись, направился в сторону выхода, даже не удосужившись убедиться, что Гермиона пошла следом. Понимая, что тихий перекус с Драко в кофейне это то, что ей сейчас необходимо, Гермиона принялась рыться в своей сумке в поисках телефона. Она не готова была терпеть расспросы Уизли об её общении с Томом, и уж тем более не хотела слушать её размышления о Реддле. Отправив Джинни сообщение, что задерживается, и предложив перенести их поход в кондитерскую на другой день, девушка быстрым шагом двинулась за Драко. И если бы Гермиона не была так поглощена своими мыслями о любопытстве Джинни, то смогла бы рассмотреть, как в сотне ярдов от неё, в тени алькова притаилась мужская фигура, которая непрерывно следила за парой. То, как были напряжены его плечи, нервно дёргался кадык, а на скулах играли желваки — не оставляло ни единого сомнения, мужчина был более чем взбешён.

***

— Что с тобой? — Малфой откинулся в кресле, внимательно наблюдая за притихшей девушкой. Гермиона лениво помешивала уже остывший капучино, а любимый торт так и остался нетронутым. Слишком много мыслей витало в голове, которые никак не хотели выстраиваться в единую логическую цепь. И Драко лишь раздражал своими неуместными касаниями, вопросами. Будто позабыл, что сам настаивал на личном пространстве и сам старательно пытался её убедить, что настоящей дружбе секс не помеха. А теперь он водит её по кафе и расспрашивает о состоянии. Не поздно ли ты спохватился, милый? — Всё нормально, — натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, ощущая, что кровь лишь сильнее закипает от озвученной лжи. — Просто проблемы с преподавателем. — У тебя? — Малфой, который в этот момент пил чай, аж поперхнулся. — У тебя и проблемы с учёбой? Кто ты такая и что ты сделала с Гермионой Грейнджер?! — Ха-ха-ха, — чеканя каждую букву, девушка откинулась на спинку кресла. — Очень смешно. Ничего умнее в твоей блондинистой голове не могло родиться? — её выражение лица было абсолютно нечитаемым, и лишь неглубокая складка, пролегшая между бровей, выдавала её недовольство. — Я не хотел тебя обидеть, просто мне действительно странно, что у «золотой девочки» проблемы. Гермиона поморщилась при упоминании прозвища. Им её за каким-то чёртом в своё время наградил Малфой, а потом грёбанный титул разнёсся по всему университету и намертво прилип к ней. — Просто немного не заладились отношения с новым профессором, — наконец, прекратив мучить остывший напиток, девушка сделала небольшой глоток и слегка поморщилась, — когда он успел так остыть? — Ты бы ещё дольше вздыхала над кофе, — беззлобно усмехнувшись, Малфой в следующую секунду поднял руки вверх, будто сдаваясь, — всё, не злись, принцесса. Обещаю, что буду молчать. — Иногда твой язык творит чудеса, но сейчас тебе его действительно лучше прикусить. Обменявшись игривыми взглядами, Гермиона и Драко еле слышно рассмеялись. И с каждой секундой напряжение, томившееся между ними, наконец, ушло, уступая место веселью.

***

Довезя девушку до нужного квартала, Малфой припарковался недалеко от её дома. — Я пройдусь, — отстегнув ремень безопасности, девушка склонилась к блондину, оставляя едва ощутимый поцелуй в уголке губ. — Спасибо за обед, мне действительно это нужно было. Серые глаза пристально изучали миловидное лицо Грейнджер, от чего та почувствовала, как начинает краснеть от смущения. И уже собравшись выходить из машины, шатенка ощутила крепкую мужскую хватку на запястье, но это не было больно. Это было скорее волнующе, заставляя бабочек внизу живота затрепетать от предвкушения. Он резко рванул её на себя, ударяясь своими губами об её, пальцы тут же запутались в буйных кудрях, с силой оттягивая их назад, тем самым вызывая тихий стон. — Гермиона, — произнести её имя было тяжело, будто кто-то резко выкачал весь воздух из автомобиля. Оставались силы только просить. Умолять. Приказывать. — Назад. Где-то на подкорке сознания ярко вспыхивала мысль, что до дома родителей несколько сотен ярдов. Но то, как её тело реагировало на его прикосновения, то, с какой силой она нуждалась в них, заставило послать к чёрту образ хорошей девочки и перебраться на заднее сидение машины. Благо, что стёкла были тонированы, а её габариты позволяли без стеснения перелезть. Малфой же предпочёл выйти из машины и уже через несколько секунд присоединился к девушке. Гермиона, точно зачарованная, наблюдала, как Драко медленно, с грацией хищника расположился на кожаном сидении. Лишь крепко сжатые челюсти и напряженные предплечья выдавали его истинный настрой. Секунда и Гермиона уже сидели на нём, пригвоздённая крепкой ладонью, бесстыдно задирающей многострадальную футболку. — Чёрт, Грейнджер, ты станешь моей погибелью, — очертания полной груди, облачённую в кружевной бюстгальтер, заставил сердце Малфоя застучать так сильно, будто норовит пробить грудную клетку. Девушка уже избавила Драко от футболки, наслаждаясь видом обнажённого торса. Ноготками царапая грудь и прижимаясь к его стремительно растущему паху, Гермиона плотоядно ухмыльнулась. Мужские ладони крепко сжимали задницу, спрятанную под джинсовой тканью. Можно не сомневаться, уже через несколько часов на нежной коже бёдер будут алеть следы пальцев Малфоя. Медленно покачиваясь, тем самым вызывая утробный мужской рык, девушка скорее напоминала суккуба, чем отличницу-студентку. Наконец пальцы добрались до ремня и, избавившись от джинс, Гермиона расстегнула мужские брюки, заставив парня приподняться. Чуть приспустив штаны, она, наконец, добралась до того, в чём так нуждалась. Синхронный стон раздался в автомобиле. Медленные плавные движения лишь сильнее разгоняли кровь, заставляя её бурлить, будто шампанское в бокале. Казалось, в этом мире исчезли все, остались лишь они двое: не было ничего, лишь звуки шлепков разгорячённых тел, её тихие всхлипывания, с каждой секундой повышающиеся на октаву, и его сдавленные стоны. Прыгающая округлая грудь с каменными сосками, грозящими порвать тонкое кружево, бесиренки пота, стекающие по тонкой шее, искусанные губы, шанс, что в любой момент они могут быть обнаружены. Плевать. Крепкая мужская хватка на бёдрах, резкий рывок и синхронный вскрик. Сил говорить не было. Каждый вздох давался с огромным трудом. Уткнувшись носом в шею Малфоя, Гермиона жадно вдыхала котклейль из аромата его кожи и парфюма. Каждый раз после бурного секса, оставаясь нежиться в объятиях друг друга, в голове мелькала мысль, что он именно тот, кто ей нужен. Но когда волшебство вокруг них растворялось, а реальность била обухом по голове — Грейнджер понимала, что это не более чем влечение с приятным бонусом. Перекинув ногу через его бедро и распластавшись на кожаном сидении, девушка лениво наблюдала за Малфоем, который застегивал ремень. Поймав её взгляд, парень улыбнулся той самой добродушной улыбкой, которую мало кому доводилось видеть: — Подглядываешь? — Любуюсь, — сейчас не хотелось пререкаться, хотелось лежать, изредка прерываясь на ласку. — Не мной здесь нужно любоваться, — Драко склонился к девушке, оставляя чувственный поцелуй на её бедре. — Тебе стоит одеться, а то замёрзнешь. Скривив недовольную мордашку, Гермиона через силу надела джинсы и, наконец, попрощавшись с парнем, вышла из машины. Настроение было на высоте, в голове царила приятная лёгкость, а на душе было светло настолько, что если бы было можно, то она смогла освещать трассу. Мурлыкая себе под нос песенку, девушка подошла к дому и замерла как вкопанная. На террасе перед входом, на качелях медленно покачивался Риддл. Тёмные глаза не выражали никаких эмоций. Медленно и абсолютно безразличным взглядом он окинул племянницу, а затем поднёс сигареты к губам и медленно затянулся. — Привет…? — то ли спрашивала, то ли здоровалась Гермиона. В кудрявой голове вновь беспокойным букашками забегали мысли: видел ли их с Драко Том? Знал ли он, чем занималась его племянница в машине другого студента? А если узнал, то собирается ли он ругаться или рассказывать родителям? Грейнджеры прекрасно понимали, что их дочь выросла и что она наверняка живёт половой жизнь. Но вряд ли они были бы в восторге от того, что их дочь занимается этим делом прямо на улице, где семья проживает. Да и вообще в месте, где каждый может её увидеть. Том ничего не ответил, лишь коротко кивнув в знак приветствия. Из приоткрытых губ струился дым в каком-то чудном танце. Это зрелище зачаровало Гермоину, и будто под гипнозом, она наблюдала за дядей, который с грацией аристократа вновь поднёс сигарету к губам. Медленный вдох. Глаза в глаза и опять струящийся дым из его полноватых губ. Слишком медленно. Слишком волнующе. Слишком неправильно. Сглотнув вязкую слюну, девушка, собрав все силы, сделала шаг в сторону входной двери, но еле слышное: «Гермиона» заставило её замереть. — Да? — она не могла найти в себе силы повернуться. Будто боясь, что увидит то, что не предназначено для её глаз. — Не советую так больше поступать. В нос ударили нотки перца и пачули. Грейнджер сама того не заметила, как Том с молниеносной скоростью оказался позади неё, чуть ли не впечатывая в деревянное полотно. Она лопатками ощущала жар, исходивший от его тела. И почему-то девушка была уверена, что Реддл говорил совершенно не об их споре в лекционном зале. Но даже если тебе показывают улики, доказывающие твою вину, никогда в этом не признавайся. Стараясь скрыть дрожь в голосе, Гермиона гордо вскинула голову вверх и резко обернулась: — Что ты имеешь в виду? — Ты сама знаешь, милая, — он насмехался над ней, испытывая её терпение, вынуждая саму признаться. Но Гермиона не была бы самой, если бы пошла на поводу у этого мерзавца. — Понятия не имею. Так что если вам есть что сказать, профессор Реддл, то говорите сразу. В ином случае… — В ином случае я не советую тебе светить своим кружевным бельём недалеко от дома, Гермиона. Иначе кто-то случайно может запечатлеть на фото твою прелестную фигурку, оседлавшей капитана футбольной команды. И если это была словесная битва, то Грейнджер её с разгромным счётом проиграла. Наверняка, её ошеломлённое выражение лица удовлетворило Тома, потому что, продолжая довольно ухмыляться, он сделал шаг назад. Не переставая смотреть ей в глаза, он сделал ещё одну глубокую затяжку и тут же выбросил остаток сигареты в кусты. У Гермионы даже не было сил возмутиться его поведением, она лишь стояла, безмолвно открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Лихорадочные попытки что-то придумать, чтобы хоть как-то выкрутиться из ситуации, были прерваны тихим смешком Риддла: — Я не угрожаю тебе, Гермиона. Просто впредь старайся думать своей прелестной головкой. Я не хочу, чтобы кто-то считал мою любимую племянницу потаскухой, не способной держать ноги вместе. Продолжая тихо посмеиваться, он вошёл в дом, оставив её наедине со своими мыслями. Если не это конец света, то что?

***

Переступив порог дома, Гремиона стремглав бросилась в свою комнату, лишь не столкнуться с Томом. Стыдно ли ей? Да. Зла ли она на него за завуалированную угрозу и оскорбление? Миллион раз да. Но сделать ничего не могла. Оставалось лишь прикусить язык и скрыться в глубине дома, жалея себя, свою честь и чувство собственного достоинства. Она никогда не думала, что дядя, который для неё всегда был другом, человеком, играющим не последнюю роль в её жизни, может отозваться о ней так. Уши пекло от мерзкого слова «потаскуха». Будто он никогда не был студентом. Будто его душа не требовала приключений. В конце концов, будто он не был никогда влюблён. Гермиона забежала в комнату и захлопнула дверь чуть сильнее, чем того требовалось. Бегая из угла в угол, она пыталась успокоиться, пыталась понять дядю, который наверняка переживал за её честь. Но то, как он об этом ей сказал — убивало. — Милая, с тобой всё в порядке? Я могу войти? — тихий стук в дверь и обеспокоенный голос матери был подобен ледяному душу. Нельзя, чтобы она увидела её такой, потому что расспроса она тогда не избежит. — Да, мам, секунду, — схватив халат, который так удачно лежал на постели и укутавшись в него, девушка распахнула дверь, — прости, я переодевалась. — Просто ты так быстро забежала в дом, что я подумала, что что-то случилось. — Всё нормально, просто задумалась о своём. — Ужин на столе. Том принёс твои любимые пирожные, — на лице мама засияла доброжелательная улыбка. Их недомолвки и непонимания остались в далёком прошлом и теперь когда Гермиона выросла и поняла чувства мамы, они стали родными душами. Но лишь простое упоминание Тома вызвало у девушки приступ тошноты. — Прости, мам, я неважно себя чувствую. Я лучше отдохну. Ладонь матери коснулась её лба, тонкие мальчики ласково огладили скулу, заправляя выбившуюся прядь за ухо: — Может, вызвать врача? — Нет, просто цикл… В общем, ты поняла, — девушка редко врала родителям, но это как раз тот случай, когда ложь во благо. В карих глазах матери заплескалось сочувствие. Поцеловав дочь в лоб, наказав, чтобы в случае чего она не стеснялась её звать, Джин покинула комнаты. — Надо смыть с себя этот день. Избавившись от одежды, она босиком прошлёпала в ванную. Горячий душ — это как раз то, в чём она нуждалась. Струи воды подарили долгожданное успокоение, а затуманенный разум начал трезво функционировать. Если бы Том хотел рассказать обо всём родителям, то они бы уже наверняка вынесли дверь в её комнату в попытке провести серьёзную беседу. Да и в какой-то степени дядя прав, если бы их с Драко кто-то застал, то это сулило бы неприятности. От штрафа в полиции до фотографий во всех соцсетях. Вопрос другой: зачем надо было так грубо выражаться? Сморщившись от воспоминаний, девушка подставила лицо под струи воды, а хрупкие ладошки помогали смыть густую пену с тела. Ненароком зацепив сосок, она сдавленно вздохнула. В памяти вновь ожили воспоминания, как Драко целовал её грудь сквозь кружево бюстгальтера, как покусывал соски, как сминал её бёдра в попытке насадить ещё сильнее. Пальцы опускались ниже, очерчивая грудь, рёбра, впалый животик. Когда она, наконец, коснулась клитора, еле слышный стон сорвался с губ. Прикрыв глаза и откинувшись на стену душевой кабины, Гермиона принялась лениво, дразнящее себя ласкать. Другая рука опустилась на грудь, выкручивая соски до боли, посылая импульсы возбуждения вниз. — Чёрт, Малфой! — сейчас как никогда сильно хотелось, чтобы перед ней на коленях оказался Малфой с его греховно умелым языком. Чтобы длинные пальцы проникали внутрь, растягивая стенки влагалища, а пухлые губы покрывали промежность дразнящими поцелуями. Чуть изогнув руку и введя в себя пару пальцев, девушка почувствовала знакомую дрожь в теле. Ещё пара движений и удовлетворение захлестнёт её с головой. Три. Она представляла, как её пальцы запутались в платиновой шевелюре и с силой прижимали к промежности. Два. Его губы настойчиво посасывают клитор, не давая вырваться из плена. Один. Ещё пара движений языком, и она со сдавленным криком бы кончила, а Драко лениво слизывал бы её соки. Но перед самым финалом её фантазия дала сбой — светлая шевелюра трансформировалась в тёмные жёсткие кудри, а прикосновения языка к клитору были ей незнакомы. Лишь тихий шёпот: — Кончи на меня, милая. И она послушно исполнила приказ, выстанывая проклятое: — Том… Блять.