До конца

Мы вожделеем к тому, что видим каждый день.

к/ф «Молчание ягнят»

Всё время, что парочка ехала домой, в машине стояла гробовая тишина. Но это было далеко не то уютное молчание, в котором комфортно было находиться и подумать о чём-то своём. сокровенном. Совершенно наоборот. Это был удушающий вакуум, способный разъесть плоть, оставляя после себя кровавые раны и ошмётки мяса. Молчание разливалось по венам, словно кислота, расщепляя на атомы и оставляя после себя отвратительное чувство злобы и ненависти. Гермиона и подумать не могла, что возможно испытывать такие чувства по отношению к близкому и родному человеку. Она всегда думала, что чтобы заслужить от неё подобные эмоции, необходимо быть конченным социопатом, убийцей или маньяком. А оказалось всё гораздо тривиальнее — необходимо лишь унизить её, заставить чувствовать себя никчёмной, не способной ни на что, кроме удовлетворения физических потребностей, девицей. Это злило до потери разума. Отравляло всё её естество. Хотелось кричать на весь город, чтобы каждый знал, что она испытывает к своему дяде. Чтобы он понял, насколько ей неприятно слышать от него подобные слова, насколько его поступки могут ранить до глубины души. Проблема была в другом: Гермиона не была уверена, что ему это нужно. Она давно поняла, что Том не цепляется за людей, а лишь воспринимает всё как должное. Да, он любил свою сестру нежной трепетной любовью, но она не замечала подобного отношения к себе. А посему вся её обида была лишь её проблемой. Так почему после его язвительных смешков, сообщений и нападок так больно? — Ну и долго ты будешь молчать? — Том, наконец, нарушил тягостное молчание. Кинув быстрый взгляд в сторону притихшей племянницы, он лишь пожал плечами и принялся насвистывать одному ему известную мелодию. — Зачем ты так? — спустя несколько мгновений Гермиона всё же решалась на диалог. — Ни я, ни Драко тебе ничего плохого не сделали. Так почему из раза в раз ты меня изводишь своими оскорблениями? — голос девушки дрожал от непролитых слёз, а карие глаза воззирали на него, тая в себе океан боли и непонимания. — Потому что он не подходит тебе, — мягко, ненавязчиво, но в тоже время не давая возможности возразить. — Он разобьёт тебе сердце, а ты будешь страдать из-за того, что позволила ему поселиться у себя в душе. Поверь мне, милая, я лишь хочу тебя уберечь от ошибки. — Неужели ты не понимаешь? — она хлопала своими пушистыми ресницами, стараясь навсегда запомнить его образ. — Единственный, кто делает мне больно — это ты. Ты позволяешь себе меня оскорблять, угрожать моим друзьям. Это ненормально! — Не смей говорить, что я делаю тебе больно, это далеко не так, — в дружелюбном тоне засквозили холодные нотки, способные рассечь кожу лишь одним звуком. — Ты ещё не знаешь, что такое боль. — Посмотри на себя в зеркало, и ты увидишь причину моих страданий, — в ту же секунду девушка отвернулась к окну, не желая больше смотреть на этого самодовольного ублюдка, который, кажется, ни капли не раскаивался в своём поведении. — Мне жаль, что мы с тобой родственники. Реддл сделал вид, что не услышал последнюю фразу, но внутренне ухмыльнулся от решимости и язвительности своей малышки. Когда-нибудь она заберёт свои слова обратно и поймёт, насколько же она была неправа в этот момент. Едва автомобиль заехал на территорию двора, как Гермиона выскочила из машины и стремительно забежала в дом, наспех поздоровавшись с удивлённой мамой. Том, в свою очередь, сдержанно улыбнулся сестре, поцеловав её в знак приветствия. — Не обращай внимания, Джин, — ухмыльнулся он на невысказанный вопрос сестры, — ты сама знаешь, как порой с этими подростками сложно. А наша девочка всегда была особенной. — Это и удивляет, — тяжёлый вздох вырвался из груди миссис Грейнджер, — она вообще в последнее время сама не своя. Со мной не делится, с отцом тоже толком не разговаривает. Я боюсь, как бы она не попала в плохую компанию. — Не думаю, что стоит переживать, — мужчина легко повёл плечом, — в университете у неё проблем нет, все преподаватели в восторге от нашей малышки. Да и я, честно говоря, не замечал её в плохой компании, хотя… — на миг мужчина замолчал, театрально поджав губы и старательно принимая хмурый вид. — Нет, ничего, не обращай внимания, — в следующую секунду глубокая складка между бровей разгладилась, а лицо вновь приняло беззаботный вид. — Что, Том? — брови Джин взмыли вверх, а руки принялись беспорядочно теребить пояс платья. Женщина хотела узнать причину волнений её дочери, и она готова поступиться правилом не пересекать личных границ. — Говори! — нервный выкрик прозвучал чуть громче, чего того требовали приличия, тем самым привлекая внимания соседей, мирно шествовавших по улице. — У неё, кажется, начались отношения с капитаном футбольной команды. Он, конечно, парень неплохой. Старше её на пару лет, спортсмен с большим будущим… — Но? Не тяни, Том, говори, как есть. — Но он какой-то несерьёзный, что ли, — на секунду Том замялся, — да и какая репутация может быть у спортсмена, сама посуди. Бабник, раздолбай. — Может, всё не так плохо? — Джин склонила голову набок, сверля брата взглядом тёмно-карих глаз, — в конце концов, Гермиона взрослая девочка, ей под силу постоять за себя. — А ты уверена, что этот мальчишка не растопчет её сердце? Между братом и сестрой повисло тягостное молчание. И если Джин переживала за ментальное здоровье своей малышки, которая может пострадать от рук самовлюблённого спортсмена, то Том старательно сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Он не хотел попусту тревожить сестру, но её волнение и обеспокоенность новым кавалером дочери в будущем сыграет ему на руку. Подавив в себе желание подняться и проверить, как там Гермиона, он приобнял Джин за плечи, укачивая, как маленького ребёнка, и еле слышно проговорил: — Не беспокойся, ты сама говорила, что она умная девочка. Нужно научиться доверять её мнению, пусть мы с ним и не согласны. — Ох, Том, ты же сам понимаешь, как это тяжело. Хочется уберечь её от неверного выбора и оградить от боли. — Есть ошибки, которые она обязана совершить, — оставив лёгкий поцелуй на макушке сестры, он нарочито бодрым голосом продолжил, — пошли пить чай? В конце концов, брат приехал после тяжёлого дня, а ты даже в гости не приглашаешь. — Господи, Том, вот как был мелким занудой, так и остался, — женщина лукаво улыбнулась, слегка ущипнув брата за бок. — Вообще-то я выше тебя! — А я старше! — Но всё равно это тебе не даёт права командовать мной, Джин Грейнджер! Продолжая тихо посмеиваться, мужчина и женщина исчезли за дверьми дома, не замечая, как со второго этажа с перекошенным видом за ними наблюдала Гермиона.

***

Ужинать не хотелось от слова совсем. Девушка была пересыщена многословием Реддла — теперь лишь его вид вызывал у неё сильнейший приступ тошноты. И если Гермиона не была уверена в причинах своего самочувствия, то всерьёз бы обеспокоилась вопросом своей фертильности. Клятвенно пообещав себе сегодня вечером не спускаться вниз, чтобы случайно не спровоцировать скандал, Грейнджер запрыгнула под покрывало, прихватив с собой томик «Портрета Дориана Грея». Эта книга была прочитана от корки до корки несколько десятков раз. И всё равно, каждый раз, беря в руки излюбленное произведение, она умудрялась посмотреть на содержание под иным углом, открыть новую истину. Но сегодня её психика явно не была настроение на постигание новых горизонтов и потому, когда девушка почувствовала, что веки закрываются, помимо её желания, отложила книгу на прикроватный столик. Будто сквозь толщу воды она услышала, как тихо скрипнула дверь, и деревянный паркет жалобно скрипнул под чьими-то ногами. Но спать хотелось гораздо сильнее, чем разбираться с нежданным гостем, тем более что наверняка это уставшее подсознание играет с ней злые шутки.

***

Спокойные вечера в компании сестры и её семьи всегда были отдушиной Тома. Грейнджеры давали ему надежду на то, что когда-то и в его жизни появятся те, кто будет ждать его после работы. Те, кто будут беспокоиться, когда он будет задерживаться или с жадностью выпытывать у него подробности о его работе. Но пока самыми близкими людьми в его жизни оставались Джин и её семья, а потому он не мог себе отказать в удовольствии провести с ними спокойный вечер. И если бы не вздорный характер его племянницы, то Том мог бы сейчас в полной мере насладиться ужином. Джин заметила, что её брата что-то тревожило, но предпочла тактично промолчать, зная привычку брата умалчивать о собственных проблемах. Так было всегда: даже в детстве, сталкиваясь с различными проблемами, он до последнего оберегал старшую сестру, лишь бы не загружать её прелестную головку собственными проблемами. Нужно лишь терпеливо выждать, когда мужчина сам решит открыться. — Гермиона не собирается к нам присоединиться? — Реддл изредка бросал нетерпеливый взгляд в сторону лестницы, по которой уже должна была спуститься девушка, но по какой-то причине она всё никак не желала появляться. — В конце концов, это уже неприлично. — Думаю, что она чем-то расстроена, — миссис Грейнджер слегка пожала плечами, услужливо накладывая ужин в тарелки, — она так стремительно промчалась мимо меня, что я даже не успела с ней поздороваться. Мне порой кажется, что она твоя дочь, Том, а не моя. Вы похожи даже больше, чем нам с Брайаном хотелось бы, — на лице женщины растянулась доброжелательная улыбка. Мистер Грейнджер медленно наполнял бокалы вином: — Насчёт схожести этих двух не могу сказать, но то, что наша дочь гораздо откровеннее с Томом, чем с нами — это неоспоримый факт, — ухмыльнувшись, Брайан пододвинул Реддлу бокал, — но надо признать, что ваша дружба меня радует, по крайней мере, я спокоен за своего ребёнка. Рядом с тобой она всегда под защитой. Уголки губ Тома дёрнулись в едва заметной улыбке. Он и не собирался самоустраняться из жизни девушки, оставалось дело за малым — убедить её, что он ей нужен гораздо сильнее, чем она думает. Ужин прошёл за мирными разговорами с сестрой и её мужем обо всём: начиная от сложности общения с детьми-подростками и заканчивая обсуждением королевской семьи. Лишь одно обстоятельство омрачало радушную картину идеального вечера: маленькая чертовка так и не соизволила покинуть пределы своей спальни. И мысль о том, что она зла на Тома настолько сильно, что намерена морить себя голодом, заставила мужчину поморщиться. Алкоголь за ужином сделал своё дело — каждый из присутствующих ощущал приятное расслабление, что сыграло на руку Реддлу. Потому, на всякий случай, нарочито зевнув, он откланялся перед супругами и направился наверх с мрачной решимостью наказать мерзавку за неподобающее поведение. Руки горели от желания перекинуть её через свои колени и наказать, как в детстве, чтобы каждый раз, садясь на стул, она помнила о последствиях своего поведения. Внизу живота затягивался узел, а в груди начало бешено стучать сердце от желания вступить в жаркий спор с Грейнджер. Каждый раз, видя, как она реагирует на его поддевания, замечания, он с трудом сдерживал себя. Лишь напоминание о том, что она его племянница, удерживало Тома от поступка, который станет точкой невозврата не только в отношениях с Гермионой, но и с семьёй. Но что-то подсказывало, что до этого осталось не так уж и много, и заставляло его сгорать от мрачного предвкушения неизбежного. Подойдя к комнате девушки, Том заметил тонкую полоску света, выглядывающую из-под двери. Хоть он понимал, что даже его недолгий взгляд вызовет её гнев, но не мог себе отказать в удовольствии увидеть её. Поднажав на ручку, медленно поворачивая её в сторону, он слегка приоткрыл дверь и, увидев через тонкую щель мирно посапывающую племянницу, стремительно просочился внутрь. Мужчина медленно, словно хищник, готовящийся к нападению, приблизился к Гермионе и опустился рядом с ней на постель, стараясь не разбудить девушку. Она так крепко обхватила подушку, словно это было её кругом спасения. Её лицо было абсолютно спокойным: ничто не выдавало и сотой доли той обиды, которую она испытывала — черты лица были мягкими, без каких-либо красок тревоги. Том уже начал забывать, какой спокойной и в то же время не обезображенной обидой или злостью может быть его племянница. Рука помимо воли потянулась к её лицу — пальцы, едва касаясь нежной кожи, мягко очертили подбородок. Не сдержавшись, он провёл большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивая её вниз — то, как она нахмурилась от подобной ласки, заставило мужчину улыбнуться, но всё-таки отвести руку в сторону. Он был слишком расслаблен после ужина, и последнее, чего ему хотелось — это ещё одной ссоры. В этот момент Грейнджер перевернулась на другой бок и, откинув одеяло в сторону, зажала его между ног, открывая соблазнительный вид на ягодицы. Столь волнующая картина заставила Тома на миг забыть, как дышать — он давно признал, что Гермиона — молодая красивая девушка, которая умудряется своим поведением затронуть какие-то струны в его душе, но осознание того, что он хочет её, накрыло мужчину с головой. Прикрыв глаза, он старался как можно тише дышать, слишком волнующая картина открылась перед глазами. Наконец удалось взять под контроль собственное возбуждение, но что-то сидящее глубоко внутри, собственнически требовало продолжения. Хоть он прекрасно понимал, что не время и не место для подобных развлечений, но его рука уже опустилась на бедро девушки. Пальцы очерчивали кромку шортиков, давая мнимую надежду, что он может ещё передумать. Прикосновение к молочной коже было сравнимо с первой дозой героина — хотелось ещё побольше, чтобы забыться в сладкой неге навсегда. Даже дёрнувшаясь во сне девушка никак не напугала, а лишь раззадорила инстинкт охотника. Посмотрим, что сможет тебя разбудить. Том мягко сжимал ягодицы, подавляя желание разукрасить их в нежно-розовый цвет. Хотя фантазия уже как паровоз неслась на полной скорости и не думала сбавлять обороты. Он представлял, как девушка обнажённая лежит на его коленях, а он с разной интенсивностью и силой шлёпает по ягодицам, окрашивая их во все оттенки красного цвета. Это волновало и будоражило настолько, что ширинка начала неумолимо сдавливать рвущийся наружу член. От возбуждения становилось настолько больно, что перед глазами начали мелькать мушки. Чуть откинувшись назад, он расстегнул ремень и, чуть приспустив брюки с бельём, наконец, избавившись от мучительного давления в паху. Рука принялась медленно поглаживать член, поддразнивая собственное возбуждение и голод. Пальцы, сжимающие ягодицы Гермионы, спустились ниже, к её промежности, ощущая приятный жар. Блять. Эта мерзавка была возбуждена не меньше его. И он готов поклясться всеми богами, что если он сдвинет чёртову полоску белья в сторону, то его девочка не разочарует. Он практически ощущал, как тугие стенки влагалища сдавливают его пальцы. Поддавшись искушению, он прикоснулся к клитору, скрытому за слоями ткани, и реакция Гермионы не могла его не порадовать — её бёдра подмахнули навстречу его пальцами, пытаясь найти для себя удобный угол. Член готов был взорваться только лишь от вида девушки, прижимающейся своей маленькой киской к его руке, но он не готов был так быстро расстаться со своим маленьким суккубом. Кто знает, когда ему выпадет ещё один шанс побыть с ней? Задумавшись на несколько секунд, он медленно придвинулся к девушке, стараясь не нарушить её хрупкий сон, аккуратно сдвинув её левую ногу в сторону, давая себе больше места для маневра. Том склонился над промежностью и глубоко вдохнул чарующий аромат её возбуждения, пробивающийся даже сквозь слои одежды. Он был блядски околдован её запахом. Она пахла, как самый дорогой и желанный десерт. Осторожно, словно перед ним была не девушка, а полотно Да Винчи, Реддл сдвинул в сторону кромку пижамных шортиков и белья. Медленно облизнув палец, он прикоснулся к увлажнённой промежности, поглаживая и раздвигая половые губы. В этот момент девушка тихо застонала и к огромной удачи Тома, чуть прогнулась в пояснице, облегчая проникновение. Палец так плотно был зажат, что на миг он задумался, а не девственница ли ещё Гермиона. Но, вспомнив, как недвусмысленно покачивалась машина Малфоя, Том не смог сдержать злобной усмешки. Продолжая сжимать член, он принялся медленно двигать пальцем, вынуждая разгоряченную девушку двигаться в такт. Пододвинувшись к промежности, он пустил на складки слюну, принявшись тут же размазывать влагу большим пальцем. Мгновение и второй палец медленно проник вглубь. Ощущение мягкого давления на руку заставило ускориться, и уже через несколько мгновений, с трудом сдерживая утробный рык, мужчина кончил себе на живот. Не обращая внимания на то, что рубашка неприятно липла к коже, он придвинулся ближе к Гермионе. — Ну не могу же и я тебя оставить без сладкого, — оставив чувственный поцелуй на бедре, он принялся медленно двигать рукой, нащупывая кончиками пальцев то самое чувствительное место. Том поражался тому, насколько крепок был сон девушки, поскольку её возбуждение было настолько сильным, что грозилось намочить простыни. Большой палец опустился на клитор и принялся настойчиво его ласкать, не оставляя ни малейшего шанса скрыться от оргазма и уже через несколько мгновений хрупкую женскую фигурку накрыла дрожь, и сквозь мирное сопение пробился тихий стон. Продолжая плотоядно улыбаться, Реддл вытащил из неё пальцы и с наслаждением облизал, прикрыв на миг глаза от удовольствия. В реальности вкус оказался ещё волшебнее, чем он мог себе представить даже в самых смелых мечтах. Наспех застегнувшись, не обращая внимания на подсыхающие следы семени, мужчина поправил нижнее бельё Гермионы и укрыл её одеялом. Оставив на её щеке быстрый поцелуй, Том стремительно покинул комнату. Сегодняшний вечер сплошная импровизация, желанная, долгожданная, но это не отменяет того, что если его поступок станет известным кому-то, то обернётся большими проблемами.

***

Проснувшись среди ночи, Гермиона ощущала приятную усталость в теле, словно прошлый вечер она провела в компании Драко, подставляя тело под его ласковые прикосновения. Неприятным открытием стало то, что пижамные шорты были немного сдвинуты вместе с бельём, но, списав это всё на буйную фантазию, девушка потянулась за телефоном. На экране светилось несколько пропущенных сообщений от Драко.

Всё-таки твой родственник отъявленный мудак.

Не смей даже и секунды расстраиваться из-за этого урода.

Мы обязательно что-то придумаем.

Спасибо, что не бросаешь. Надеюсь, что завтра сможем увидеться. Быстро напечатав и отправив сообщение, девушка заблокировала телефон. Ощущение, что случилось что-то неповторимое, не оставляло её, порождая в душе тревогу. Но понять, что именно не так, она никак не могла. — С такими темпами, Гермиона, ты попадёшь в психушку, — пробормотав себе под нос, Грейнджер поднялась с кровати и направилась в ванную. Желание смыть с кожи прошедший день достигло максимума, и, наплевав на ночное время, девушка решила отдаться своим желаниям. В конце концов, ей положена моральная компенсация после общения с Томом и горячий душ — это лишь малая часть того, что она может сделать для себя.