Сумрак

*flashbacks*

—Вот почему у всех нормальные сыновья, а мне какой-то сопляк достался, а??—злостно рычал Чон старший. 14-летний Чонгук сидел на заднем сидении, опустив голову и обнимая себя. Отец Чонгука мчал на новой Audi с огромной скоростью. Казалось, лишнее движение, и машина вылетит с дороги. —Отец, прости меня..—виновато прошептал Чонгук.—Я хотел дать сдачи им, но… —Какие нахуй могут быть «но»? Причина ярости отца была совершенно бредовая. До Чонгука доебались 10-классники, а он не стал с ними драться, а просто решил поговорить. Старшие парни решили, что это им точно сойдет с рук, и избили Чонгука. Не сильно, но следы побоев остались. Как только Чон старший узнал, что сын не смог постоять за себя, он схватил его за шиворот, практически швырнул в машину, сам сел и помчал куда-то. Пока отец и сын ехали, в машине висело сильное напряжение. Всю дорогу отец бросал недовольные реплики и оскобления в сторону сына, затем снова делал паузу на 5 минут, а затем продолжал. Наконец они приехали к какому-то полю, чем-то напоминающему полигон(местами были разбросаны гильзы, мешки с песком, проволока и тд). Чон старший бросил сына на землю, помолчал пару минут, пока ребенок лежал в оцепенении и ждал, что скажет или сделает отец. Наконец он грозно произнес: —Сейчас я буду учить тебя давать отпор. Я буду избивать тебя, пока ты не заставишь меня перестать это делать. Чонгук не успел даже возразить, как ему прилетел первый удар в живот. Следующий удар был в челюсть, затем ноги, опять живот, ребра. —Ну же, обороняйся, слабак!! Ты так и будешь терпеть это, ублюдок? Сука, сопротивляйся как положено!! Удар за ударом. —отец…перест-тань, прошу. Боль сначала была сильная, даже слишком, однако чуть погодя она не казалась такой острой. Подросток пытался отходить, отбиваться, кричать, уворачиваться, но это тормозило отца лишь на пару секунд. Когда мальчик упал на землю, истекая кровью, тогда Чон старший перестал. Он посмотрел на него взглядом, полным неприязни и отвращения, плюнул и рыкнул: —такой же слабак, как твоя мать. Чонгук с отцом уехали. Через пару недели все следы побоев пропали, кроме шрама, который появился на брови после удара тяжелым военным берцем по лицу. И этот шрам будет на протяжении всей жизни напоминать ему о том самом дне, когда Чонгук возненавидел всех и все. Особенно отца и себя. Точнее свою слабость.

*the end of flashbacks*

Чонгук сидел в кабинете, одной рукой подпирая голову, в пальцами другой нервно постукивая по кружке, в которой давно остыл кофе, сделанный около часа назад. Вдруг его задумчивость прервал зашедший в кабинет Юнги. На молодом старлее не было лица. Сразу видно, что всю ночь после сражения он работал с личным составом, ведь на той границе многие потеряли друзей, а кто-то даже родственников. —Командир Чон, я с новостями. Не особо хорошими. —Юнги откашлялся, и устало рухнул на стул.—Мы потеряли безвозвратно около 40% личного состава, из санитарных 10% находится в особо тяжелом состоянии, 8% в тяжелом, 7% в среднем состоянии. В итоге у нас на лицо лишь 35% личного состава. Пальцы обоих рук Чонгука нырнули в его волосы, а ладошки закрыли глаза. Потери были огромные, в следующих раз они точно не смогут даже малейшее сопротивление оказать. Пока Юнги рассказывал о потерях и плане действий, у командира промелькнула навязчивый, как комар, вывод: «даже тут я не могу дать отпор. Отец узнает—назначит мне смертную казнь.» —..и вот так…Эй, Чон…Ты меня вообще слушаешь? Чонгук одернулся, посмотрел на товарища даже немного испугано. —Что? А,..прости, я ужасно устал, голова кругом идет. Иди отдыхай, я тоже пойду. Завтра на сборе командиров все будем решать. Юнги немного помялся. Он видел, что Чонгука выдерживает из реальности далеко не усталость. Однако он понял, что сейчас Чон к этому разговору совсем не готов. И все же, чтобы хоть как-то ободрить друга, Юнги добавил: —Есть и хорошая новость. Помимо того, что «Лебедь» тоже понес потери, пускай и не такие, но достаточно большие, также их командир получил достаточно серьезное ранение. Не смертельное, но на полное восстановление понадобиться время. Чонгук промолчал. Он не сразу понял, что сказал Юнги, но как только до него дошло, он встрепенулся: —У проклятого Ким Тэхена ранение?! А какое? «я же никаких увечий так и не смог ему нанести..» Юнги увидел, как ожил его друг и сообщил все, что мог: —Оскодочные ранения в ноги и живот. Насколько я знаю, никакие жизненно важные органы не задеты. По крайней мере так сказал Хосок. Чонгук довольно потер руки: —Отлично..отлично!! это же только нам на руку! Значит, дальнейший план действий считал готов. Завтра узнаешь.

***

Военная часть отряда «Лебедь». Госпиталь. Два врача несли на носилках молодого парня.Его каштановые прямые волосы завились из-за влажности, глаза, казалось, стали тускнее. Нет, он не умирал. Но боль была настолько невыносимой, что парень думал, что лучше бы он умирал. Пока его несли на носилках, простыня съехала с его грудной клетки, открывая обзор на форму, на левой нашивке которой было написано «капитан Ким Тэхен», а на другой «В(|||) Rh-».

*flashbacks*

Холодное лезвие ножа плотно прижималось к коже капитана. Казалось, если Тэхен лишний раз сглотнет, нож порежет его тонкую, на момент сражения бледную от ужаса кожу. Ким Тэхен в это время пристально смотрел в глаза командиру Чону. Казалось, он в карих глазах видел всю свою жизнь и близкую смерть, разочарование и надежду, страх и бесстрашие. Он видел в его глазах все, но отчетливей всего он видел…сожаление? На секунду Тэхен подумал, что Чонгук не хочет этого делать. Но эту мысль он быстро отбросил. А зря… Чонгук не выдержал. Он просто встал, убрал конечно же нож от горла Тэхена, молча развернулся и ушел, не сказав ни слова. Тэхен не понимал, что он чувствует. С одной стороны он ему..благодарен? но с другой стороны он понимает, что все не так просто. И то, что Чонгук проявил милосердие, аукнется капитану Киму еще не один раз. Стоило Тэхену отойти от места сражения, как рядом с ним приземлилась осколочная граната. Через долю секунды его живот и ноги украсило ожерелье осколков. —Вот же блядс… Последнее, что попытался выдавить Тэхен перед потерей сознания. Он упал. Через пару минут его забрали медики на носилках. Когда отряд узнал и ранении капитана, они приложили максимум усилий, чтобы пробить доступ к востоку страны противника. И у них получилось, но оставаться надолго не стоило.

***

В машину неотложной помощи, куда грузили Тэхена, запрыгнули в последний момент Хосок и Чимин. Второй молча взял старого друга за руку и гладил его по головн, пытаясь успокоить. Он понимал, что скорее всего Тэхен не чувствует его прикосновений, но это лучше, чем ничего. В свою очередь Хосок начал заваливать вопросами врачей. Была бы эта ситуация с другим человеком, Чимин заподозрил бы неладное, но поскольку сейчас все его внимание было сосредоточено на Тэхене, на его добром, неусидчивом и порой вспыльчивом Тэхене. —Тэ…—тихо сказал Чимин. Голос его немного дрожал.—если ты меня слышишь, прошу тебя…борись, не оставляй меня, Хосока, наш отряд…ты нам всем нужен, особенно мне. Тэхен медленно открыл глаза. Чимин, Хосок и врачи сразу встрепенулись. —Тэхен! Ты очнулся! —Чимини..не хорони меня раньше времени. От меня так легко не отделаешься—на устах капитана заиграла легкая, будто усмехающаяся улыбка.—Чтоб меня убить, мало просто ебаную гранату кинуть. Нужно что-то поинтереснее. Говорил парень тихо, с запинками, но уверенно. Ему казалась эта ситуация немного смешной, ведь он прошел столько битв без ранений, столько врагов перестрелял, а тут такая нелепость. —Капитан Ким, я бы на вашем месте поберег свои силы и нервы ваших друзей.—монотонно, как робот, произнес фельдшер. —Тэхен, он прав. Молчи, мы поняли, что ты сука неубиваемая.

***

Вечер. Тэхен уже был в своей комнате. Парень стоял у зеркала без футболки, разглядывая свой прекрасный живот, украшенный аллеей шрамов. На ногах шрамы были местами, их было совсем ничего —С первым серьезным ранением тебя, капитан Ким. Тэхен усмехнулся. Ему показалось, что это ранение сделало его даже более сексуальным. Пока он стоял, любуясь собой, в комнату вошел Чимин. —Тэхен, к тебе можно? Парень обернулся. —О, Чимин. Что-то случилось? Чимин то ли с радостью, то ли с жалостью посмотрел на старого друга. Ему было больно смотреть на его изувеченный живот, но он был очень рад, что тот жив. —Да нет, зашел тебя проведать, заодно живот перевязать.—лейтенант грустно вздохнул.—грустно тебе, наверное, что такие ранения получил? —Успокойся, мне кажется это даже симпатичным.—усмешка парня резко сменилось какой-то серьезностью.—Да и я радоваться должен вообще, если бы осколки разлетелись немного по другому и попали мне в сердце, голову, грудь, я бы даже не выжил. А тут даже органы почти не задело. —Ты прав..Ладно, давай я тебе живот перевяжу.—Чимин подошел к Тэхен, раскрутил бинт и начал аккуратно заматывать живот, стараясь не сильно давить, чтобы не больно было. —Тэ..слушай, мне кажется, я влюбился.—Чимин сказал это тихо, смущенно. Глаза Тэхен раскрылись настолько, насколько это возможно. —Что блять..Чимин, ты сейчас не шутишь? —Нет..это еще полбеды, ты еще больше охуеешь, если узнаешь, в кого я влюбился. —Успокойся, теперь меня ничем не удивишь. —Ну…а если это Хосок? И тут в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, что даже парни перестали дышать. Тэхен медленно перевел взгляд на Чимина, который из-за трясущихся от нервов рук не мог сделать узел на перебинтованом животе. —Я тебя всем на свете прошу, скажи сейчас, что это шутка и мы вместе посмеемся. Чимин молчал. Он наконец закончил с бинтованием, встал, и как-то обреченно посмотрел в глаза своему другу. Тут он шепотом произнес: —Нет, Тэ..не шутка. —Ну и дела…—капитан озадаченно почесал затылок.—давно? это взаимно вообще? и вообще, как это так вышло, что ты гей, а я об этом не знал? —Тэ, меньше вопросов..—Чимин сел на кровать, и, тяжело вздохнув, продолжил.—нет, недавно понял, что у меня к нему чувства. Насчет взаимно или нет—честно, не знаю. А то, что я гей, я сам понял только когда в Хосока влюбился. Тэхен сел рядом и приобнял одной рукой Чимина. —а сам как чувствуешь? —Мне почему-то кажется, что взаимно. Понимаешь, я общаюсь с ним наравне, как со многими другими сослуживцами, но общение с ним какое-то..другое. Он сам другой, не такой, как все. Он внимательный, аккуратный, заботливый. Когда мы в скорой ехали, знаешь, как он меня поддерживал, как о тебе беспокоился? Он задал миллион вопросов врачам. Это конечно немного странно было, ведь вы с ним даже не друзья, но все равно.. —ага..не думал ему признаться? Чимин посмотрел на Тэхена как-то…испуганно? или удивленно? —думаешь стоит? а если он меня пошлет? а если он всем расскажет и моей репутации пиздец? —Чимини..спокойно. Во первых, ты хуже не сделаешь, взаимно—отлично, начнете отношения, а если невзаимно—и похуй. Во вторых никто тебя не посмеет обидеть, потому что есть я. Думаю, ты не тупой, понимаешь, что это значит. —Тэхен притянул к себе Чимина и обнял двумя руками.—я своего самого близкого человека не дам в обиду. Отпизжу нахуй, а если он тебе что-то сделает— сразу пулю в лоб, без лишних слов. Чимин широко улыбнулся, прижался к Тэхену сильнее. —Ты самый охуенный человек, ты знал об этом? —Знал конечно, Чимин, знал. Тут Чимин выпутался из объятий Тэхена. Он вспомнил вопрос, который хотел задать с самого его прихода. —Кстати, Тэхен, есть вопрос.. —Я слушаю внимательно.—капитан положил ногу на ногу, поставил локоть на колено и оперся подбородком об руку, выражая этой позой то, что он правда слушает его внимательно. —Ближе к концу битвы ты куда-то ушел и пропал на 20 минут. Потом тебя нашли раненным. Скажи, где ты до этого был? Тэхен усмехнулся, поправил рукой волосы и с гордым выражением лица посмотрел на своего друга. —Я дрался с командиром «Неуловимых»—Чон Чонгуком. Теперь у Чимина глаза стали огромными. —Ты…ты серьезно? Блять, Тэхен, ты вообще чем думал? А если бы он тебя грохнул, он же мог! —Мог, скажу даже больше, у него был шанс даже мне глотку перерезать. Тэхен рассказал всю историю, что произошла тогда. На протяжении всего рассказа глаза Тэхена ни разу не уменьшились, даже челюсть отвисла. —..ну вот, и в последний момент он убрал нож, встал, и просто ушел. ни слова не сказал, свалил. —Ахуеть…просто ахуеть..Ты понимаешь, что ты за одну битву всю свою удачу потратил? Ты дважды был в шаге от смерти, и оба раза тебе повезло? —О да, я это прекрасно понимаю. Я так и не понял, почему он ушел. Казалось, одно движение ножом, и все, нет самого противного человека из отряда «Лебедь». А он вот так. —Чувствуется какой-то подвох..Мне кажется, все еще впереди. —Я тоже так думаю. Ну поживем— увидим.