По всем правилам

На следующий день, после сдвоенной травологии, у теплиц Хидана встретил профессор Хатаке. Прервав чтение «Магического еженедельника», он отделился от дерева, которое подпирал спиной, и направился к ученику. — Директор попросила меня понаблюдать за вашими тренировками, — сообщил он, хотя по виду его было ясно, что он предпочёл бы какое-то другое занятие. Вздремнуть, например. — Какими тренировками? — не понял Хидан, который мыслями уже был в обеденном зале. — По танцам. Вальс, — профессор вытянул руки в характерном жесте и покачался из стороны в сторону. Признаться, это известие застало Хидана врасплох. Вообще-то он не собирался тренироваться, даже не думал об этом. Чего там уметь-то? Прихватил партнёра и кружишься. Чушь какая-то. Но профессор Хатаке смотрел единственным глазом вполне серьёзно. Хоть и слегка сонно. В некоторой растерянности Хидан поплёлся за ним. В пустом классе трансфигурации Хатаке сдвинул парты к стенам с помощью палочки и устроился в углу, вперившись в «Магический еженедельник» так, словно это было самое увлекательное чтиво на свете. Хидан постоял, снял сумку, мантию, положил их на стул. Потоптался с ноги на ногу и уселся на парту. Некоторое время ничего не происходило, и Хидан начал раздражаться. Вместо законного обеда он сидел и ждал, когда самодовольный Какузу изволит явиться. Вдруг дверь громыхнула и открылась. Хидан почувствовал прилив странного волнения, но на пороге возник преподаватель по изучению маглов Ирука Умино. Он тащил проигрыватель. — Пожалуйста, потом верните в учительскую, — попросил он. — Вернём, — отозвался из угла Хатаке, и профессор Умино вздрогнул и нервно сглотнул, словно в горле у него встал ком. Хидан давно заметил, что в присутствии профессора защиты от тёмных сил многие тушевались. Его репутация словно шла впереди него. Не счесть было легенд, вьющихся вокруг Хатаке и объяснявших, каким именно образом он лишился глаза и почему поседел. И всё же реакция Умино показалась Хидану слегка чрезмерной. Профессор направился к выходу и, открыв дверь, столкнулся на пороге с Какузу. Хидан мгновенно подобрался. Какузу выглядел ничем не лучше обычного: вечно этот хмурый вид, словно на его плечи легли все тяготы мира, и он один ответственен за благополучие всего магического сообщества. Тьфу! Не заладилось у них с самого начала. На приветственном матче по квиддичу Дурмстранг разделал их в пух и прах. Хидан был в команде загонщиком. Какузу в своей — охотником. Как ни билась сборная Хогвартса, они так и не смогли подладиться под непривычную игру нового противника. Хидан-то считал, что виноваты преподаватели: надо было просто выставлять гриффиндорскую команду в полном составе, а не заниматься ерундой, перетасовывая игроков со всех факультетов. Ну кому придёт в голову в здравом уме играть бок о бок со слизеринцами? Чушь несусветная. Так или иначе, гордость Хидана была уязвлена. А потом понеслось: надменные взгляды, едкие комментарии. Хидан хотел бросить своё имя в Кубок Огня, но не прошёл по возрасту. Какузу насмешливо выгибал бровь. Хидан обещал надрать ему задницу на следующем матче, но его отменили из-за неслыханной грозы. Потом чёртов Кубок, как назло, выплюнул имя Какузу на церемонии. Все ликовали, приветствуя Чемпиона. Какузу подошёл к Хидану и, покровительственно положив ему ладонь на плечо, во всеуслышание посоветовал не расстраиваться и попробовать ещё раз, когда подрастёт. Драка вспыхнула уже как бы сама собой. Девчонки окончательно посходили с ума, бегали за Какузу стайками и шептались по углам. Он был самым высоким из Чемпионов. Самым молчаливым. Самым длинноволосым. Самым загадочным. Самым-самым! На его щеках были таинственные шрамы. Пффф! Хидан ненавидел эту показуху. Много ли ума надо, чтобы стоять, как истукан, и бросать мрачные взгляды исподлобья? Хидан соскочил с парты и машинально закатал рукава школьной рубахи, будто ему предстоял не урок танцев, а потасовка. Какузу прошёл в середину класса и остановился, оглядевшись. — Добрый день, — поздоровался он с профессором Хатаке, игнорируя Хидана. — Добрый, — откликнулся Хатаке и неопределённо махнул рукой, — не обращайте на меня внимания, приступайте. Признаться, Хидан понятия не имел, как к этому приступать. Возникло некоторое замешательство, и он, дабы его не выдать, недовольно изогнул бровь: — Ну? Какузу смерил его таким взглядом, словно перед ним был гигантский слизень. Потом он тоже сложил сумку и мантию на парту и подошёл к проигрывателю. Молча стукнув палочкой по боковине и дождавшись, пока пластинка закрутится, Какузу опустил иглу. Последовали несколько секунд шипения, и класс наполнился вкрадчивыми звуками вальса. Хидан чуть не прыснул со смеху, настолько это всё было нелепо, но требовалось держать лицо. Профессор Хатаке сонно выглянул из-за «Магического еженедельника», однако, не найдя для себя ничего интересного в происходящем, вернулся к чтению. Какузу подошёл и встал напротив, буквально в полшаге. Только тут Хидан целиком осознал одно щекотливое обстоятельство: ему придётся его трогать! Взять его за… за что? За плечи? Талию? Гриндилоу его забери, как это делается вообще? Они сталкивались на поле для квиддича, они даже мутузили друг друга в рукопашной, но здесь-то другое! — Я поведу, — сообщил Какузу. — А? В смысле? — не понял Хидан. — Я буду вести, а ты за партнёршу. — Что? — вскинулся Хидан. — Это ещё с какого перепугу? Почему я? Почему не наоборот? Какузу пожал плечами: — Потому что, очевидно, ты понятия не имеешь, что надо делать. Аппуньо ему в зад, этот надменный петух был прав, как никогда. Хидан уже хотел по обыкновению вступить в ожесточённую перепалку, но вовремя опомнился: у него была цель. Придётся для дела изобразить партнёршу, чего уж там. Он манерно исполнил подобие реверанса, желая взбесить противника посильнее, но Какузу лишь подкатил глаза. Тем не менее, очевидно было, что гордому воспитаннику Дурмстранга тоже не по себе от происходящего. Как бы он ни старался демонстрировать невозмутимость, от внимания Хидана не укрылось, что он не спешил с контактом. Наконец Какузу фыркнул и протянул к Хидану руки. Правой он подхватил его под лопаткой, левую согнул и поднял, слегка вытянув. — Левую мне на плечо, а правую сюда. Надеюсь, в руках ты разбираешься лучше, чем в квиддиче. Хидан сверкнул недобрым взглядом и закинул ему руку на плечо. Правой схватился и что было сил стиснул ладонь Какузу: пусть не думает, что это будет приятное времяпрепровождение. Тут будут хрустеть пальцы и ломаться кости! Это не танцы, а завуалированная борьба двух заклятых врагов! Но Какузу почему-то на этот напор не ответил. Он слегка сместил Хидана вбок относительно себя, поправил локти, и продолжил: — Представь, что на полу квадрат, двигаться будем по нему. На счёт один я шагну на тебя с левой ноги, а ты с правой — от меня. На счёт два другой ногой шагаешь по диагонали. На счёт три — приставляешь ногу. Понятно? — Пипец, ты что, чёртова балерина? — выругался Хидан и на всякий случай покосился на Хатаке, но тот пропустил его сквернословие мимо ушей. Он вообще никак не реагировал на окружающую действительность. — Понятно? — повторил Какузу. — Да понятно, погнали уже! Какузу шагнул вперёд, и тут началась пытка позором. Хидан не понимал ничегошеньки. Он и в страшном сне не мог предположить, что простой с виду танец — это такая безумная геометрия шагов. Он путался, постоянно наступал Какузу на ноги, то делал слишком широкий шаг, то, наоборот, слишком узкий, всё время сбивался с пресловутого раз-два-три. Ещё нужно было, видите ли, держать локти на уровне плеч, отчего те довольно скоро затекли. Чарующая музыка начала раздражать. — Я наивно полагал, что обойдётся одним разом… Но увы, — мрачно подытожил Какузу, когда прошло уже минут сорок. — Что? Да нифига! Не собираюсь тратить на это полжизни. Давай ещё, и потом перед балом прогоним разок. — Хидан, Какузу прав, — внезапно подал голос из своего угла профессор Хатаке. — Придётся вам позаниматься усиленно. Пару раз в неделю, наверное. Может, и три. — Да вы взбесились все? — возмутился Хидан. — Бесишься здесь только ты, — ответил Какузу и отпустил его руку. — В пятницу сразу после уроков, в этом же классе, — как-то подозрительно бодро заявил Хатаке, поднялся с места и, любовно сложив своё чтиво, убрал его в карман мантии. — Да можно хоть пообедать-то? — взмолился Хидан. Профессор призадумался, потом снисходительно кивнул: — Хорошо. После обеда, — и направился к выходу. — Верните, пожалуйста, парты на место; проигрыватель в учительскую я сам занесу. Вингардиум левиоса. Проигрыватель поплыл за профессором по воздуху и вместе с ним исчез в дверях. Следующие несколько дней Хидан не мог взять в толк одного: почему Какузу не злится. Нет, он, конечно, не светился счастьем, но и сказать, что эта абсурдная ситуация вызывала у него хоть какой-то дискомфорт, тоже было нельзя. В его облике и поведении вообще ничего не переменилось: он всё так же ходил с непроницаемым лицом и лишь изредка высокомерно ухмылялся. Хидана он в основном игнорировал, но однажды, столкнувшись с ним на лестнице, намеренно двинул его плечом. — Смотри куда прёшь, — буркнул Хидан. — Извини, не заметил, — процедил Какузу. — Ты бледноват. Драку Хидан решил в тот день не затевать. В конце концов, Цунаде звучала весьма убедительно, когда угрожала отчислением. Ничего, рассудил Хидан, отыграться можно будет позже.

***

В пятницу Хидан припоздал: они так от души веселились с Дейдарой за обедом, что совсем потеряли счёт времени, и Хидан едва не забыл про десерт. Оставлять нетронутым лимонный пирог было грехом, и Хидан, на ходу дожёвывая кусок, рванул в класс трансфигурации. Отряхнувшись от крошек и хлебнув воды из фонтанчика в коридоре, Хидан вошёл. Какузу и профессор Хатаке уже были на месте. Всё приподнятое настроение разом схлынуло. Сейчас опять начнётся эта дьявольская путаница в ногах и презрительные взгляды. О, Мерлин! Хидан пробурчал приветствие, обращаясь в основном к Хатаке, и скинул сумку на стол. Зазвучала музыка, Какузу снова положил руку Хидану на спину, а тот опять грубо стиснул его ладонь. Перекинувшись грозными взглядами, они принялись за дело. Какузу считал, Хидан недовольно пыхтел, глядя вниз и пытаясь не наступить на чужие ботинки. — Не смотри вниз, — вдруг сказал Какузу. — Так сложнее. Смотри вперёд. В какой такой «перёд», позвольте узнать? Впереди у Хидана была только одна нахальная морда из Дурмстранга. Не хватало ещё любоваться на него. Хидан упёрся взглядом ему в грудь; это, счёл он, был промежуточный, компромиссный вариант. Как ни странно, дело и вправду пошло легче. Хидан понял принцип, и ноги будто бы стали действовать сами собой. За этими мыслями он как-то позабыл, что надо причинять оппоненту страдания, и ослабил хватку. Просто держал его ладонь своею и вдруг ощутил, какая она сухая и тёплая. Комфортная. И почувствовал, как вторая рука Какузу держит его под лопаткой — без натиска, спокойно, уверенно. Хидан отшатнулся. — Всё, мне пора, — засуетился он, хватая сумку. — Мы же только начали, — растерялся Какузу. — Всё получается! У нас ещё куча времени, потом продолжим, — протараторил Хидан и вылетел из класса. В башню Гриффиндора он примчался в спутанных чувствах. Это были неприятные открытия — то, что его враг, как будто, не желает ему зла и вообще-то может быть нормальным человеком. Или он просто прикидывался? Хидан ждал подвоха и всё время был наготове, но до сих пор не определился, стоит ли нападать первым или занять выжидательную позицию. Он напомнил себе о первоначальном замысле явиться на бал с гордо поднятой головой, тем самым опозорив неприятеля. Что ж, этого и следовало держаться, а в мелочах — война план покажет. Почему-то он сильно вымотался, хотя было ещё совсем не поздно. Он бухнулся на кровать как был, в одежде, и уснул.