По всем правилам

Подхватив Дейдару под локоть, Хидан потащил его наверх, в спальню, пока там никого ещё не было. — Ты кому-нибудь уже растрепал про меня и Какузу на балу? — начал он без предисловий, как только за ними закрылась дверь. — Нет, а зачем мне это надо, м? — удивился Дейдара. — Ладно, — кивнул Хидан. — И не говори пока. Эффекта не выйдет, если все будут знать заранее. Дейдара пожал плечами и залез на свою кровать с ногами. Распустил хвост и встряхнул волосами. Это было впечатляюще. Бабка Дейдары была вейлой, и тому, без сомнения, передалась немалая доля её чар. Впрочем, Дейдара, как истинный пацан, пользоваться ими не умел, а если и пытался пустить в ход силу обольщения, то выходило весьма неуклюже. Но, надо признать, когда он распускал свои золотые волосы, над ними невольно зависали даже парни. Стряхнув наваждение, Хидан продолжил: — А есть какие-то сплетни? Я сегодня пошутил про его семью, а он, прикинь, разобиделся! Дейдара нахмурился и потёр лоб: — Да вроде ничего такого, хм… Читал в «Пророке», что он чистокровка, из семейства банкиров или вроде того. На том и всё. — А про шрамы что-нибудь? Может, его проклял кто? — Знать не знаю, ага. — И чего он взбеленился… Хидан плюхнулся на кровать и задумчиво уставился в полог. Не то чтобы он чувствовал вину, но осадок остался. Он с начала сентября пытался найти уязвимое место обнаглевшего Какузу, хотел кольнуть его во что-то живое, но все насмешки отлетали от него, как зубочистки от пещерного тролля. И вот вдруг случилось! Он нашёл больную мозоль врага, но чувство торжества почему-то не пришло, уступив место растерянности. Как по команде вторя чувствам, в животе уныло заурчало, и Хидан мгновенно вспомнил, что пропустил ужин. — Схожу на кухню. Дейдара только издал нечленораздельный звук, задумчиво накручивая прядь на палец, на котором теперь красовался изящный шрам.

***

В пятницу Какузу на тренировку не явился. Хидан прождал его минут пятнадцать, кидая взгляды на профессора Хатаке; тот по обыкновению безотрывно читал «Магический еженедельник», и его, кажется, совсем не волновало, что встреча не состоится. — Профессор, — наконец подал голос Хидан, — можно я пойду? Он, похоже, не придёт. Хатаке взглянул на Хидана так, будто бы не ожидал, что в помещении есть кто-то ещё. Какое-то время мракоборец задумчиво изучал ученика единственным глазом, и Хидану сделалось не по себе. — Я видел Какузу на площадке у третьей теплицы, — в конце концов произнёс профессор Хатаке. — Возможно, вам и правда стоит провести занятие на свежем воздухе. — Почему же сразу не сказали? — Подумал, может, придёт, — пожал плечами профессор. — Так я пойду? — уточнил Хидан. — Да, сходи поищи его. Вот ещё! Хидан не собирался носиться тут вдоль и поперёк, разыскивая Какузу. Не такая уж важная птица. Впрочем, для галочки к теплицам сходить всё-таки стоило. Хидана не покидало неуютное ощущение, что Хатаке следит за ним своим сонным глазом даже сквозь стены. Смеркаться ещё не начало, но солнце клонилось к закату, и стало холодать. Хидан потуже обмотался красно-жёлтым шарфом и прибавил шагу. Он надеялся, что у теплицы никого не встретит, но обогнув угол, сразу заметил Какузу. Перед ним были выставлены несколько горшков с Дьявольскими силками и взрослыми Бубонтюберами. Какузу отрабатывал на них Люмос Солем и Инсендио поочерёдно, после чего растения восставали из пепла снова и снова. — Ты какого лешего тут делаешь? — возмутился Хидан подходя. Какузу опустил палочку и вопросительно вскинул брови. — Я, как идиот, жду тебя в классе, а ты тут ерундой страдаешь? — Разве Хатаке не предупредил? — Какузу смахнул испарину с разгорячённого лба и обтёр ладонь об свитер. — Директор Ибики поручил тренировку. Надо готовиться ко второму этапу. Хидан ничего не понял: какого чёрта профессор Хатаке промолчал, если знал? Заставил просто так ждать, а потом ещё и сюда отправил. Чушь какая-то. Хидан давно подозревал, что Хатаке его недолюбливает. Видимо, за тот случай с ленивым пуффендуйцем Шикамару отыгрывается. Хотя Хидан не считал себя виноватым: малолетний задавала получил урок, да и только. Какузу вернулся к занятию, от которого его оторвали. Хидан замялся. До ужина ещё оставалось время, а на улице было как-то по-особенному хорошо. Идти прямо сейчас в здание школы не хотелось. Из Запретного леса тянуло вечерней свежестью, разнося по округе запахи опавших листьев, коры и влажной хвои. По лужайке, в тени деревьев, уже полз низкий туман. — Посижу тут, — заявил Хидан, устраиваясь на перевёрнутых ящиках, что стояли вдоль стены теплицы. — Будешь мешать, — буркнул Какузу. — А ты думал, на втором этапе тебе никто мешать не будет? А на третьем и вовсе Кубок вынесут на блюдечке? Не ной! Какузу смерил его взглядом и, рассудив, вероятно, что он прав, продолжил отработку заклинаний. Поневоле Хидан засмотрелся на то, какими отточенными движениями действовал семикурсник. У них, на пятом курсе, так никто не умел. Заклинания выходили резкими и точными, всегда попадая чётко в цель. Струи света, вырывающиеся из палочки, были плотными и яркими. Выглядело красиво. — Так что там будет, в испытании? — спросил Хидан. — Считаешь, мне позволено об этом болтать? — не глядя отозвался Какузу. — Да все и так узнают. Если до сих пор не узнали. — Вот и спроси у «всех». Хидан усмехнулся. Выходило, что Какузу до сих пор злился. Впрочем, им и положено было всё время злиться друг на друга, разве нет? Но Хидан и не думал сейчас уходить и таким образом облегчать Какузу жизнь — он решил торчать тут до упора. Какузу тренировался ещё минут сорок, а Хидан, разлёгшись на ящиках и подложив руки под голову, смотрел в стремительно чернеющее небо. Он до чертей замёрз в одном свитере и шарфе, но признаваться в этом не собирался. Почти совсем стемнело. Скоро лесничий начнёт обходить территорию, и им, скорее всего, опять влетит. Наконец всё стихло — и звуки заклинаний, и треск воспламеняющихся растений. Хидан резко сел и поёжился. Пришлось даже с непривычки напрячь зрение, чтобы разглядеть Какузу впотьмах. Тот стоял посередине площадки и смотрел куда-то в сторону Хидана, но ни лица, ни глаз его не было видно чётко. — Хочешь разок танец прогнать? Раз уж ты здесь, — неожиданно предложил Какузу. — Без музыки? — Я посчитаю. Хидан подошёл. Вообще-то он не рассчитывал на запоздалые танцульки. Вообще-то он был зол. И, вообще-то, стоило отказаться. Но он так закоченел, что пара кругов в быстром темпе ему определённо не помешала бы. Какузу шагнул вперёд и, как всегда, положил одну ладонь Хидану на спину. Другой он взял его за руку, — и Хидан с трудом сдержал стон восторга, насколько тёплыми были его руки. После тренировки от разгорячённого Какузу даже на расстоянии шага чувствовалось это тепло. Хидан мучительно сопротивлялся внезапному странному удовольствию. Ему ведь не должно быть хорошо в обществе Какузу. Не должно быть приятно в танце с твердолобым соперником. Не должно, но было. Хидан уговаривал себя, что просто замёрз, а тепло желанно любому замёрзшему, независимо от того, откуда оно исходит. Но какого чёрта тогда он не бежал сейчас в замок, под горячий душ, а вместо этого держался за Какузу, который тихо, почти шёпотом считал: «Раз-два-три, раз-два-три»… Хотелось подступить как можно ближе, хотелось… Хидан запрещал себе даже подумать об этом. Все мышцы почему-то охватило волнительной слабостью, дыхание замирало и срывалось. Они сделали несколько кругов и остановились. Хидан не отпрянул и не убрал руки, как он делал это всегда, стоило им закончить. Он ждал в малодушной надежде, что Какузу решит ещё раз провести его по кругу. Но Какузу опять сбил его с толку. — Думаешь, раз я из влиятельного рода, то обязательно зазнавшийся сноб? — сердито спросил он, продолжая держать Хидана. — А разве нет? — Я не виноват, что ваша сборная не умеет играть в квиддич. В другой ситуации Хидан бы ответил на это крепким словцом, но сбивчивые мысли крутились сейчас вокруг другого. Какузу не отпускал его, и Хидан судорожно соображал, стоит ли высвободиться, и если стоит, то как. И хочет ли он этого на самом деле. И понимает ли Какузу, что до сих пор держит его. И если да, то зачем он это делает. Всё это замешательство стянулось в тугой узел в груди, прямо под неистово колотящим в рёбра сердцем. — Слушай, — выдавил Хидан, — я сдуру ляпнул про семью. Не знал, что это больная тема. Короче. Ну. Извини, типа. — Принимается, — ответил Какузу и отпустил его, шагнув назад. Непроизвольно у Хидана вырвался вздох облегчения, и про себя он взмолился всем волшебникам, чтобы Какузу этого не услышал. Они продолжали глупо стоять друг напротив друга, и секунды тянулись безобразно долго. — Пойдём? — не выдержал Хидан. Какузу кивнул, и они побрели по мокрой от росы лужайке. Впереди светилось окнами величественное здание школы, но почему-то Хидану не хотелось туда. Место, что было для него вторым домом, сейчас приближалось неотвратимо и грозило положить конец чему-то странному и неуловимому, что зарождалось в полутьме и тишине между людьми, которые этого совсем не ждали. — Так а что с семьёй? — спросил Хидан негромко без особой надежды на ответ. — Тебя там гнобят? Знаешь, если так, ты ведь не один — здесь полно таких, кому достаётся от их семейств. Все Учиха, Неджи с Хинатой, даже мелкому Конохамару и тому постоянно прилетают громовещатели. — Я не знаю этих людей. — Не важно, — отмахнулся Хидан, — я просто хотел сказать, что такое тут на каждом шагу. — Меня не гнобят, — сухо отозвался Какузу. — Просто многого ожидают. Хидан промолчал, не зная, что на это сказать. Ему было невдомёк, каково это, когда от тебя ожидают многого. От него самого никто ничего не ожидал, кроме неприятностей. Родителям вообще было плевать, иногда ему даже казалось, что отец с матерью и вовсе забывают, что у них есть сын. — Может, зайдём с бокового входа? — предложил Хидан, когда крыльцо и главные двери уже маячили совсем близко. — Бравый гриффиндорец стесняется моего общества? — поддел Какузу. — Не хочу сюрприз палить раньше времени, — буркнул Хидан. Они сменили траекторию и направились в обход восточного крыла, хотя с другой стороны было бы ближе. — Это правда, что твои родители — банкиры в хрен-знает-каком-поколении? — продолжил допрос Хидан. Не мог же он упустить шанс узнать хоть что-то об этом суровом дурмстранговце. — Правда. — И вы прям дохрена богатые? Какузу усмехнулся, обезоруженный таким простодушным напором. — Моя семья достаточно состоятельная, да. — Понятно… — протянул Хидан. — А мои родители раздолбаи, — продолжил он без тени смущения. — Отец организовал секту имени себя, они шарахаются по миру и продают маглам курсы гипноза. Сейчас зависают где-то на Бали, а до этого в Тибет мотались с группой легковерных. Министерство уже выносило им предупреждение за злоупотребление легилименцией, но по факту они ведь ничего не нарушают… — Ты уверен, что стоит мне всё это рассказывать? Хидан и сам не понял, чего это у него вдруг развязался язык. Вообще-то он всегда любил поболтать с людьми, но Какузу вроде как не входил в категорию потенциальных друзей. Наоборот бы, от него следовало держаться подальше. — Да здесь все об этом знают, — тем не менее, ответил он. — Свою порцию насмешек я уже схавал. Они обменялись любопытствующими взглядами, но продолжать тему означало бы признать, что они общаются. А признавать такое было решительно невозможно. В неловком молчании они добрались до бокового входа в замок. Хидан совершенно продрог и снова вспомнил, каким тёплым был Какузу там, возле оранжереи. — Ты первым иди, — махнул рукой он, говоря нарочито небрежно. — Подожду немного, не хочу, чтобы про нас болтали. — Ладно, — Какузу кивнул. Постоял ещё немного, глядя под ноги, и вдруг спросил: — Тогда, за обедом… Ты правда хотел пульнуть в меня Сектумсемпрой? — Хотел, да… — признался Хидан. — Но, наверное, и ладно, что не вышло… Ты вроде не такой конченный, как я думал вначале. — Ты вроде тоже, — усмехнулся Какузу и пошёл внутрь. Оставшись один, Хидан начал усиленно прыгать на месте, чтобы немного разогнать кровь и вытряхнуть из тела волнение, к которому он совершенно не привык.

***

— Слышал слухи, м? — сделал страшные глаза Дейдара, когда они пришли в гостиную. Хидан слышал много чего, но что подразумевалось в данном случае, не знал. Он развалился в кресле, сморённый теплом камина и только что употреблённым ужином. Наконец-то он прогрелся и начал наполняться сладостной усталостью. — Выкладывай. — Говорят, на втором этапе будет Запретный лес. Вроде как для этого даже специально пригнали туда пару великанов, ага. Услышав это, проходящий мимо Тоби затормозил и плюхнулся на диван напротив Хидана и Дейдары. — Обсуждаем следующее испытание? — он понизил голос и воровато огляделся. — Тоби зуб даёт, на Чемпионов спустят оборотней! — Оборотней? — зацепился вниманием за любимое слово Сасори, который писал свиток по рунам за соседним столом. Он отложил занятие и подсел к одногруппникам. — Второй тур будет проходить как раз в полнолуние, так что это возможно. Хорошо бы было много крови, — он вздохнул. — А то в прошлый раз совсем было скучно… — Почему бы друзьям не отправиться с Тоби в лес вместо того, чтобы болтаться на трибунах? — предложил Тоби. — Ты сдурел, ага? Да нас там разорвут в клочья. — Не разорвут, если знать, с чем имеешь дело, — флегматично заметил Сасори. Хидан слушал будто сквозь туман. Его накрыло сонливостью, и даже будоражащие известия о Запретном лесе, оборотнях и великанах не могли сейчас вернуть его к реальности, он ускользал. Болтовня друзей только убаюкивала сильнее. Все они были хорошими ребятами, хоть и со своими чудачествами. Сасори был помешан на оборотнях. Он изучил уже все имеющиеся в библиотеке материалы и теперь грезил о книгах из Запретной секции. Тоби же немного поехал умом после несчастного случая в детстве, но его влиятельный дед настоял на поступлении в Хогвартс. Уж на что Хидан считался бесстрашным, но Тоби был совершенно без тормозов, и его идеи постоянно выходили боком. Это, правда, никак не мешало ему оставаться неунывающим и добрым малым. — У нашего Яхико отличные шансы! — встрепенулся Тоби, когда речь зашла о Чемпионах. — Тоби слышал, бывший директор Джирайя сам обучил его нескольким секретным заклинаниям. — Шансов получить Кубок у Яхико ноль, — без энтузиазма констатировал Сасори. — Это худший выбор Чемпиона. Не понимаю, почему Итачи Учиха не выдвинул свою кадидатуру… — Говорят, Итачи серьёзно болен, — полушёпотом поведал Тоби. Тем не менее, Кисаме с седьмого курса, который как раз решил подкинуть дров в камин, его услышал. — Итачи? Итачи Учиха с Когтеврана? Он действительно силён и мог бы взять Кубок. Жаль не подавался. — А чем болен-то, м? — До Тоби дошли слухи, что он вампир… Услыхав это, Кисаме расхохотался и, покончив с дровами, пошёл прочь. — Вампир или нет, но этого Какузу он уделал бы в два счёта, — изрёк Сасори. Тут Хидан как-то разом проснулся. У него вдруг возникло ощущение, что он знает о Какузу чуть больше остальных, и это заставило его вслушиваться в чужие слова, чтобы не допустить несправедливости. — Думаете, Яхико с ним не справится? — Дейдара откинул с глаза чёлку. — Помяните моё слово: их обоих обойдёт Яманака. Уверенность Сасори отдавала безысходностью и не оставляла простора для надежды. Можно было бы ещё поболтать, переливая из пустого в порожнее, но Хидан вылез из кресла: — Чёт спать хочу… Давайте, до завтра. Он махнул друзьям рукой, поднялся в башню и, раздевшись, забрался в кровать. Засыпая, Хидан скользил по волнам случайных мыслей и воспоминаний о прошедшем дне. Он видел сосредоточенное лицо Какузу во время отработки заклинаний. Видел тёмное звёздное небо. Он вспомнил, как касался ледяными пальцами тёплой смуглой ладони; зачем-то прокрутил в голове их с Какузу разговор и — несколько раз — его последние слова. В груди возникло приятное царапающее чувство, и Хидан заснул, не успев понять, что оно значило.