По всем правилам

Завтрак Хидан, разумеется, проспал. Он пропустил подарочную суету в гостиной Гриффиндора и спустился, когда все уезжающие уже тащили чемоданы в проём портрета Полной дамы. Дейдара выглядел всполошенным, но счастливым после вчерашнего. Конечно, директриса уже успела вкатить ему по самые волшебные бобы за несогласованный фейерверк, но свой куш уважения и славы он сорвал, и потому ничуть не опечалился. — А Хидана ждут внизу! — внезапно подскочил сзади Тоби. — Кто? — тот машинально пригладил растрёпанные волосы. — Сюрприз! — замахал руками Тоби и закрутил головой, обозначая своё фирменное «ничего не скажу». Чувствуя нарастающее волнение, Хидан устремился в холл. Он уже предполагал, кого там увидит. Непонятно было одно: что именно вызывало эту странную смесь тревоги и предвкушения. С Какузу они вроде бы нашли общий язык, так какие могут быть поводы для волнений? Хидан всегда легко общался с людьми. Всегда бесстрашно шёл на контакт. Но Какузу заставлял его уверенность улетучиваться, словно по взмаху волшебной палочки. Дурацкая закономерность. В холле Хидан попал в толкучку из отъезжающих. Он принялся шарить взглядом по головам, как вдруг… — Хидан! — раздался радостный женский вопль. И Хидан увидел своих родителей. Никогда прежде их появление не вызывало у него таких чувств — разочарования, злости и вины. Хотелось испариться, но было уже поздно. Он подошёл. Мама светилась ярче рождественской звезды. — Детка! — она сгребла сына в охапку и принялась обцеловывать его макушку. — Как же я соскучилась! От неё пахло дорогими маслами и шёлком, в слои которого она была закутана. — Семела, задушишь, — нахмурил белые брови отец и потрепал Хидана по голове. — С Рождеством, сын. — С Рождеством, детка! — вторила мать и с новой силой взялась тискать своего отпрыска. — А мы уже видели тебя в газете! Она потрясла свёрнутым «Пророком», который держала в руке, и её многочисленные браслеты зазвенели. — Видели, — тяжело вздохнул отец. — Опять твои выкрутасы. — Не ворчи, Джашин, — мурлыкнула Семела. — Я всегда говорила, Хидан смелее остальных и способен на многое, если захочет. — Плясать с парнем? — закатил малиновые глаза Джашин. — Не бояться осуждения! Попирать традиции! Следовать зову души! — разошлась мать, будто вещала на одном из своих тренингов. — Разве не этому мы с тобой учили его с детства? Отец, поколебавшись, кивнул, находя в словах жены некоторую мудрость. — Вы чего здесь делаете? — наконец очнулся Хидан. — Ретрит отменился из-за урагана на побережье. Мы решили, это знак! Проведём каникулы вместе! А здесь подарок. Мать протянула Хидану пакет, на котором было написано «Счастливого Хеллоуина». Внутри обнаружилась чудесная чёрная мантия на красном подкладе, расшитая пурпурными облаками, а на дне лежала коробка с новеньким, сверкающим ножом-бабочкой — отец обожал магловское оружие, и его стараниями у Хидана уже набралась целая коллекция. Выглядело всё это потрясно, и при других обстоятельствах Хидан был бы несказанно рад дарам и всему происходящему, но сейчас он стоял в растерянности, не понимая, чего хочет. — Детка, что с тобой? — Семела заглянула сыну в глаза. — Да всё нормально. Не выспался. Ну и… не ожидал просто. — Ладно, беги возьми самое нужное, и поехали. Хидан торопливым шагом пошёл обратно в башню. Думать он сейчас мог только о том, как глупо получилось с предложением «затусить на каникулах», которое он сделал Какузу. Раньше Хидан раздражался, что из-за кочевого образа жизни родителей они никогда не проводят праздники вместе, как положено семье. Звёзды услыхали его просьбы и исполнили их. Только совершенно не вовремя! Ну почему так всегда бывает в жизни? Вместо сборов он нацарапал на листке пергамента короткую записку: Предки внезапно объявились. Еду с ними. Извини. За что он извинялся, Хидан и сам не знал. Бежать в совятню уже не было времени, росли шансы опоздать на поезд. По пути вниз Хидан завернул в учительскую, надеясь, что застанет там кого-то из профессоров, желательно, Морино. Но, к собственному неудовольствию, обнаружил там знаменитого мракоборца всея Британии лежащим на диване с чтением в руках. Тот вопросительно приподнял бровь и воззрился на Хидана единственным глазом. — Профессор, можете передать записку? — Я похож на сову? — удивился Хатаке. Вот же чёртов упрямец, подумал Хидан, но вслух произнёс: — Пожалуйста. — Кому? — Это для Чемпиона Дурмстранга. Отдайте директору Морино, когда его увидите, — Хидан засунул остатки гордости куда подальше и повторил, — пожалуйста. Хатаке ещё поизучал гриффиндорца в своей безразличной манере и протянул руку за запиской. Хидан подскочил и вложил пергамент в открытую ладонь.

***

Откровенно говоря, каникулы не задались. Хидана затянуло в воронку недовольства, и каждая мелочь вызывала гнев. Бесило всё. Он сам не понимал, что с ним происходит — наверное, разозлился, что родители не потрудились прислать сову с письмом заранее. Времена сюрпризов остались в прошлом, Хидан больше не был ребёнком, теперь он хотел, чтобы с ним считались. Теперь он хотел… чего-то иного. Ведь всего за тот маленький отрезок времени, пока он поднимался из холла в башню после посиделок с Какузу, Хидан успел придумать столько классных планов! Они могли сделать вылазку в Запретный лес, могли взломать подсобку завхоза и перебрать шкаф с конфискованными вещами, могли установить слежку за Хатаке и выяснить, наконец, что он читает, выдавая это за «Магический еженедельник». Хидан знал потайной ход из замка в Хогсмид и почему-то был уверен, что Какузу не струсит воспользоваться им ночью. Он хотел показать ему подземную теплицу с секретными растениями, о которой выведал у старшекурсников в прошлом году, и, возможно, даже прикарманить что-то из личных запасов профессора Орочимару; хотел сводить Какузу на кладбище питомцев с призраками кошек, жаб, сов и крыс, которые начинали витать над могилками, если совершить нехитрый призыв… В общем, идей был вагон. Вместо этого Хидан был вынужден развлекать родителей рассказами об учёбе и слушать их «просветлённые» беседы о силе мысли и намерения. Он сердился. В один из дней мама подсела к нему за завтраком и, заглянув в глаза, спросила прямо: — Хидан, тебе не хочется быть здесь? — Да не, нормально, — соврал он по привычке и на всякий случай предупредил, — и не пытайтесь лезть ко мне в мозги. Мама снисходительно улыбнулась. Справедливости ради, Хидан родителей любил. Да, они были со своими закидонами, но далеко не худший вариант. Будучи сильными легилиментами, они обучили сына окклюменции с детства, и Хидан любые признаки вторжения чувствовал без труда. Он мог запросто себя защитить, но с родителями в этом никогда не возникало необходимости. Надо отдать им должное — они уважали право сына на приватность. Семела погладила его по руке: — Мне тоже было пятнадцать, знаешь ли. — Да ну? — хмыкнул Хидан. — Ещё как. Однажды мы украли пакет «травы прозрения» прямо из кабинета директора Джирайи. — И что вы с ним сделали? — Хидан недоверчиво сморщил лоб. — Выкурили, — пожала плечами мама. — Но ты так не делай. Или не попадайся. Хидан усмехнулся. — Если хочешь, отвезу тебя обратно, — предложила Семела. — Я вижу, ты маешься. Хидан растерялся. Он, наверное, хотел. С другой стороны, трудно было признаться самому себе, что готов сорваться в школу посреди каникул ради общества Какузу. Это было глупо, глупее некуда. Да, конечно, они могли бы повеселиться, но не настолько же его туда тянуло… Или настолько? Хидан упорно ловчил сам с собой, не желая замечать презренной правды: дурмстранговец завладел его вниманием далеко не как возможный друг. Слишком часто вспоминалось касание плеч. И тихий, неловкий разговор в башне астрономии. И то, как горько всегда Какузу усмехается. И ещё много, много дурацких мелочей, при мысли о которых всё внутри ныло, как от голода или тоски. Хидан хотел бы впустить кого-то, кому он доверял, в свою голову, открыться, показать, что там происходит, и получить хороший совет. Он бы сделал это, если бы не сгорал со стыда. Очень уж не хватало поддержки, здесь бы даже Сай пригодился со своей неуклюжей книжной мудростью! — Не, всё нормально, — повторил он уже теплее. — Просто, знаешь… ну, короче, типа… — Скучаешь по нему? — Что? Мам! Да блин! — Хидан поперхнулся, зарделся, как закат, и сполз по стулу едва ли не на пол. — Прекращай! — Ладно, — улыбнулась Семела, — но это нормально, со всеми бывает. Ты влюбляешься, в тебя влюбляются, иногда взаимно, иногда нет. — Нам обязательно говорить об этом? — нахохлился Хидан, несмотря на то, что всё его существо выло, как оборотень на луну, от необходимости «поговорить об этом». — Нет, — мать потрепала его по волосам и вышла, оставив наедине с полученными впечатлениями. С того утра Хидан не был прежним. Его раскрыли, и продолжать убегать от самого себя он больше не мог. Хидан знал, что за девчонками, когда западаешь, полагается ухаживать. А что надо делать, когда… ну, в общем, в его случае? У него не было ответов ни на один из мучивших его вопросов.

***

Дни до конца каникул были наполнены тягостными мыслями и тревогой. Вообще-то Хидан понятия не имел, как вести себя по возвращении в школу. Он надеялся, что общество друзей и учёба слегка приведут его в чувства и всё наладится само собой. Отчасти он оказался прав: повстречав на вокзале Тоби, Дейдару и Сасори, он вздохнул с облегчением. Новостей было предостаточно. Заняв своё место в вагоне, Сасори продемонстрировал новое освоенное заклинание — превращение собственной руки в деревянную. Этим он, разумеется, немало всех впечатлил, однако ждать, пока рука вернётся в прежнюю форму, пришлось почти всю дорогу. Дейдара, задыхаясь от смеха, только с третьего раза смог вразумительно рассказать, как едва не загремел под санкции за подрыв соседского курятника. Флегматичное замечание Сасори о том, что от него до сих пор веет помётом, Дейдару привело в ярость, но Тоби не дал перебранке ходу, вклинившись со своим известием: его дед запланировал захватить мир. «Сенсация» вызвала всеобщий смех. Если верить Тоби, пресловутый дед вынашивал коварные планы уже не первый год — всякий раз изящнее прежнего. Когда все новости были рассказаны и перетёрты, Сасори одной рукой встряхнул и расправил номер «Ежедневного пророка». Хидан мельком глянул в газету и внутренне подпрыгнул. Заголовок кричал: ЧЕМПИОН СНЯТ С ТУРНИРА ЗА ЖУЛЬНИЧЕСТВО! Все уткнулись носами в газету, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что статья описывает историю Турнира десятилетней давности. — Жалкий репортёришко этот Кабуто, — фыркнул Сасори. — Никакими методами не гнушается. Однако громкое заглавие всё-таки сделало своё дело — мысли Хидана перескочили на Чемпионов, и весь остаток пути он задумчиво смотрел в окно, пока не стемнело.

***

За ужином, после дороги, Хидан высматривал Какузу среди дурмстранговцев с особым трепетом, но так его и не увидел. На завтраке Какузу тоже не появился. Хидан разволновался. Каждый раз, идя по коридору между уроками, он рыскал глазами в толпе учеников, но тщетно. Спросить было не у кого — тем более так, чтобы не вызвать подозрений. Нельзя же в первый день занятий носиться по школе и открыто расспрашивать, куда запропастился один из Чемпионов. Впрочем, это выяснилось гораздо быстрее, чем Хидан предполагал. И правда оказалась хуже некуда. Слухи по замку разлетались молниеносно, и потому к вечеру в гостиной Гриффиндора все уже были в курсе: отец Чемпиона Дурмстранга не оценил выходку на Святочном балу и потому забрал сына на домашнее обучение вплоть до момента третьего испытания. К такому удару Хидан оказался не готов. Его чествовали, как героя, за то, что он вывел из строя ненавистного конкурента, но Хидан только ошалело озирался в поисках пути к спасению. Он был противен сам себе. Он и представить не мог, что вот так подставит Какузу! И зачем только этот непробиваемый дурак согласился на злосчастный танец, если знал, что реакция отца будет такой суровой? Он же понимал, на что шёл, совершенно точно — он говорил, что семья у него строгая и что ожидания велики… И всё равно зачем-то подыграл Хидану в этой дурацкой затее. Не зная, куда деться от отчаяния, Хидан сослался на необходимость отправить сову родителям и выскочил из гостиной в полумрак пустых коридоров. Он брёл куда глаза глядят, пока ураган внутри сметал подчистую всё на своём пути. Какую же глупость он совершил! Он ведь не хотел навредить, не хотел ничего плохого… Пожалуй, репутацию свою он заслужил не на пустом месте — от него, Хидана, одни неприятности. Он просто не думал, что взрослые воспримут всё так серьёзно. Просто не думал… Как же это было несправедливо! Осознав, что увидит Какузу только через три месяца, Хидан испытал жгучую боль. И что хуже, было неизвестно, захочет ли тот вообще разговаривать с ним после случившегося. Может, Какузу считает, что так и было спланировано? Может, он уехал с уверенностью, что в поступках Хидана был злой умысел? Эти предположения были невыносимы, Хидан почти рычал от бессилия и злости. Если бы не был пацаном — разревелся бы прямо тут. И почему это девчонкам позволено плакать, когда вздумается? Мысли толкались в голове, загораживая друг друга, и только одна сияла над всеми остальными: Хидан виноват. Он должен отправить Какузу письмо, должен всё объяснить и извиниться, должен предпринять хоть что-нибудь. То, что он прошёл сквозь призрака, Хидан понял только почувствовав внезапный озноб. Он обернулся. Сай задумчиво глядел на него. — Ты что, преследуешь меня?! — в сердцах сорвался Хидан. — В замке полно приведений, но почему-то натыкаюсь на тебя одного! — Может, это ты преследуешь меня? — склонил голову Сай. — А может, пути наши пересеклись задолго до того, как мы на них ступили… — Оставь меня в покое! — взмолился Хидан. — Хочу побыть один. Призрак вздохнул, устремив взгляд сквозь вечность, и продекламировал отрешённо: Чужих меж нами нет! Мы все друг другу братья Под вишнями в цвету. — Какими вишнями? — Хидан закатил глаза. — Сейчас январь. — Это Кобаяси Исса, — пояснил Сай, словно у него спрашивали. — Так что у тебя случилось? «Не отвяжется», — подумал Хидан, а вслух сказал: — Накосячил. Сай присел на воздух, словно на стул, и подпёр рукою щёку, как если бы локоть упирался в невидимый стол. Поза свидетельствовала, что он приготовился внимательно слушать, но Хидан совсем не был готов исповедоваться. Призрак, тем не менее, не сводил с него внимательного взгляда. — Да хватит уже! — взмахнул руками Хидан. Сай пропустил этот выпад. — Речь про танец с Чемпионом, после которого его забрали домой? — со свойственной ему жестокой проницательностью уточнил он. — Да, — сдался Хидан. — Мне показалось, дурмстранговец остался доволен вашим выступлением. — Я сильно его подставил. — Разве он не согласился на это добровольно? — Да, но… — Значит, ответственность пополам, — заключил Сай. Пожалуй, это звучало разумно. Но Хидану не давало покоя ещё много чего. — Каковы теперь его шансы на победу в Турнире? Он даже не узнает заранее, что его ждёт на испытании! — Разве ты не к этому стремился в самом начале? — потёр подбородок Сай. Мозгошмыгов ему в нос! Что ж такое-то, и этот туда же! — Да, чёрт возьми! — воскликнул Хидан. — Да, я хотел ему навредить как можно сильнее, но то было давно! Давно, понимаешь? Я передумал, больше не хочу. Разве не может человек изменить своё мнение о другом человеке? Разве не могут наши чувства меняться? Разве… — он запнулся. — Может, я ошибся! Может, зря считал его заносчивым и высокомерным. Может, просто некоторые отличаются от нас, и у них есть свои причины быть такими, какие они есть. Я не знаю, почему так злился. Понимаешь, не знаю, и отвалите от меня все! Хидан яростно потёр лицо ладонями и взъерошил волосы. — Понимаю, — задумчиво протянул Сай. — Но на самом деле его шансы на победу, скорее, возросли. Он не будет отвлекаться, будет тренироваться, а о сути испытания его наверняка предупредит их директор. На твоём месте я бы больше волновался за Яхико. После чувственной тирады напряжение немного сошло. Хидан привалился к подоконнику и упёрся виском в тёмное стекло. — Я дурак, — вздохнул он. — Это часть человеческой природы, — философски заметил призрак. — Можно попросить тебя об услуге? Сай оживился: — Конечно. — Ты можешь найти адрес Какузу? В кабинете Цунаде, или в журналах в учительской, или у Морино — где-то же он должен быть. — Нарушаем правила? Хидан отмахнулся: — Одним больше, одним меньше. Честно сказать, сейчас ему было всё равно. Пусть даже директриса сдержит свои обещания и выкинет его из школы — да и ладно! Кому нужно это никчёмное образование! Учить то, что никогда не пригодится в жизни, чтобы потом влиться в общество лицемеров и ханжей? К чертям! Хидан и сам по себе не пропадёт. Сай, по-видимому, уловил его настроения и хитро прищурился: — Дай мне ночь, и перед завтраком встретимся здесь. — А где это мы? — спохватился Хидан, озираясь. — Третий этаж, коридор перед музеем. — Никогда здесь не был. — Всё когда-то бывает в первый раз… И Сай, не прощаясь, исчез.