Подарок

Голос продолжал говорить, то усиливаясь, то стихая, и Сампо изо всех сил прислушивался к тому, что сперва казалось ему осмысленной речью, но позже стало напоминать осколочное эхо, доносящее до него лишь обрывки фраз. Словно откуда-то с запредельно далекого расстояния слышался звук, который тут же растворялся, ни на секунду не задержавшись в сознании. Он не знал, сколько слушал его, но в какой-то момент его сознание стало расширяться. Захотелось услышать что-то помимо голоса, и он стал пытаться расслышать что-то еще. Затем он захотел сказать сам. Ощутить что-то. Он вспомнил, что он — не просто сознание, а тело, и, значит, он может ощутить его. Шевельнуться. Согнуть пальцы рук. Дернуть губами. Втянуть запах, в попытке уловить аромат. После того, как не сработало ничего из этого, он стал отдавать все свои силы на то, чтобы ощутить глаза и открыть их, увидеть что-то, попрощаться с необозримой тьмой, которую почему-то хотелось назвать «серой». Но он ощутил не глаза, а язык. Словно мимолетный укол боли, который стал центром всего. После этого определить себя стало уже не таким невозможным делом. И Сампо стал собираться по частям. Если здесь язык, то рядом губы, а там и все лицо; нос — запах, глаза — зрение, уши — слух. И шея, грудь, живот, ноги и руки — все его тело, оно должно подчиняться ему, и, значит, он может… может шевельнуться, может… Он снова все свои силы положил на то, чтобы открыть глаза, и это снова не удалось ему. Но зато он вдруг ощутил свой рот — что-то тонкое вошло туда, какая-то трубка, из которой потекла жидкость… вода… Он ощутил язык и губы, сделал глоток, поперхнулся, и от рефлекторной судороги все же дернулись ресницы. Перед ним предстал образ. Всего секунда до того, как его ресницы, такие тяжелые, почти стальные, опустились обратно: но он успел увидеть. Узнать. Наташа. Это имя всплыло в памяти, и словно не стало вмиг никакого голоса, не стало пустоты и тьмы. Все услышанное растворилось в памяти, и он, как если бы кто-то долго собирал его по фрагментам в готовый механизм и, наконец, нажал на кнопку включения, снова стал собой, ожил и ощутил окружающий мир в полной мере. Одновременно навалилось все — боль в голове, в плече, в спине, резь в ногах, как если бы он долго лежал, не меняя позы: а, скорее всего, так оно и было. На него рухнула физика пространства, он ощутил, что, действительно, лежит горизонтально на чем-то в меру твердом. Пальцы, наконец, подчинились, собираясь хоть и не до конца в кулаки. Он вновь сделал глотающее движение. И из трубки у него во рту вновь выплеснулась на язык питательная жидкость. Он ощутил, что транслятора нет у него во рту. И тогда же все вспомнил окончательно. Ночь. Снежные Поля. Монстры. Вспышка. Гепард. От последней мысли он даже нашел в себе силы вновь распахнуть глаза, выплюнуть трубку изо рта и издать кашляющий звук, силясь что-то сказать. Наташа терпеливо вставила трубку обратно ему в рот. Ее ладонь легла ему на голову. — Пожалуйста, пей, — попросила она, гладя его по волосам. — Ты очнулся, и это главное. Все остальное не так важно. Все хорошо, Сампо. Когда он услышал собственное имя из ее уст, ему резко стало спокойно. Все это время не хватало одной-единственной шестеренки, чтобы весь механизм его сущности работал слаженно: и его имя было именно ей. Сампо. Сампо Коски. Он — Сампо Коски. Закрывать глаза больше не было страшно, он знал, что очнется снова. Наташа сказала, что все хорошо. Он верит ей. Наташа снова спасала ему жизнь. Когда он очнулся вновь, то увидел Зеле. Она сидела у его постели в комнате, что была выделена ему в штабе. И выглядела не встревоженной, а ужасно сердитой. Впрочем, Зеле научилась скрывать свои чувства рядом с ним, хоть и не очень умело. Увидев, что он приподнял ресницы, Зеле буркнула на автомате «Хочешь есть? Пить? В туалет? Что-нибудь болит?» И, отдав дань медицинской речевке, которой всех обучила Наташа, не дожидаясь ответа, выдала истинные чувства, злобно выплюнув «Чертов идиот! Ты мог погибнуть! О чем ты вообще думал, когда дал сковать себе руки? Как можно было идти в Поля безоружным! Если бы не я…» Сампо тяжело вздохнул. Ресницы были тяжелыми, и их очень хотелось опустить обратно, что он и сделал. Вот значит как. Зеле. Его спасла Зеле. Ее квантовая магия и возможность телепортаций на небольшие расстояния делали ее превосходной разведчицей, а боевые навыки позволяли считать ее одной из лучших воинов «Дикого Огня». Значит, она все это время следила за ним… Никем не обнаруженная была рядом, присматривала… И когда на них напали, спасла. Он обязан Зеле жизнью… Придется выплатить этот долг… — Дурак! — на лицо упали слезы, после чего девичьи губы коснулись его щеки. Снова погружаясь в забытье, Сампо подумал, что если Зеле была так близко, она должна была узнать… понять…. Может быть, именно в этом истинная причина ее злости?.. Чувство времени начало возвращаться не сразу. Сперва было еще несколько вневременных пробуждений, в течение которых он видел Наташу и Зеле. Они обе заботились о нем. От Зеле он узнал, что Наташа вынула транслятор из его языка, и теперь он у нее. «Как ты мог отдать транслятор Гепарду? — кипятилась Зеле. — Это слишком рискованно! Мы создавали транслятор для «Дикого Огня!» Его нельзя было отдавать Ландау! Ты пытался вызнать его тайны, но представь, если бы он сумел узнать твои?» Сампо не отвечал. Без пирсинга транслятора язык ощущался потерявшим свою значимость. Он испытывал почти отчаяние от того, что больше не сможет общаться с Гепардом с помощью телепатии. Но Зеле была права. Транслятор был создан с помощью его магии Небытия и ее Квантовой магии. Он спаял чип, сделал кулон и пирсинг. Сумел совладать со скрещением магии путей и создал полезное орудие. И вместо того, чтобы отдать кулон напарнице, чью магию использовал, отдал его Ландау. Зеле не простит ему этого предательства, Сампо знал. И все равно не желал возвращаться к реальности, предаваясь воспоминаниям о пережитых в компании Гепарда приключениях. Начиная от подорванной стены штаба до ранения на Снежных Полях: всего несколько месяцев, в течение которых он позволил себе начать роман с Гепардом. Роман, который был обречен с самого начала. Они оба это знали, но вместе с тем и он сам, и Гепард не сумели обуздать жажду быть рядом. Гепард выкрал его сам у себя, забрав в Поля. И сковал наручником именно потому, что понимал, что не имеет права отпускать. Он дарил им последние несколько дней, по истечении которых им было суждено расстаться. Они оба это понимали, но всецело отдались этому времени наедине, этому совместному приключению. Оно, в самом деле, почти стало последним для Сампо. И вместе с тем произошедшее на Полях, его ранение, подарило ему свободу. Сколько у него еще времени до того, как все снова изменится? — Он пришел почти сразу, как Зеле принесла тебя сюда. Часа через полтора, — тон Наташи был спокойным и терпеливым. В нем не было ни насмешки, ни смущения. — Видимо, добрался до города на том автомобиле, про который говорила Зеле. И надо было тебе его украсть, Сампо… — Гепард… — попытался вернуться к тому, что его волнует Сампо. «Не надо сейчас о делах «Огня», Наташа. Дай мне хоть одну минуту разговора о том, что для меня так важно». Наташа поняла его и без транслятора. Тяжело вздохнув, она понизила тон и дала ему желаемую информацию. — Он сразу понял, что ты здесь, увидев на Полях Зеле. Умолял дать тебя увидеть. Клялся, что никуда не заберет, пока ты не поправишься… Он отчаянно умолял простить его за то, что не уберег тебя. Сампо издал тихий стон, и Наташа вынула иглу шприца из его плеча. — Разумеется, я его не пустила. И сказала, что тебя здесь нет, и я не представляю, где ты. И Зеле я тоже не видела. Я думала, что он будет угрожать обыском, и мы выйдем на прямую конфронтацию с Надмирскими Стражами, но… — Но он не вернулся, — тихо закончил Сампо. Губы Наташи чуть дернулись в улыбке. Она поднялась со стула и ушла к столу, на котором была разложена аптечка и лежали бинты. — Не угадал, — усмехнулась она. — Он приходит каждый вечер. И каждый вечер просит позволения тебя увидеть. Позавчера я не удержала Зеле, и она выскочила из клиники и набросилась на него, как дикая кошка. Пару ударов он блокировал, но не все. Полагаю, теперь он точно уверен, что ты здесь. — Сколько времени? — Пол шестого. Гепард приходит в семь. Иногда в восемь. Зеле принесла тебя без сознания девять дней назад. Чувство времени вернулось именно тогда. А вместе с ним решимость. И горечь. Сампо сделал очень глубокий вдох. — Я поступлю в соответствии с экстренным планом сегодня ночью, — пообещал Сампо. — Я достаточно окреп. Я уверен, что справлюсь. Пусти его сегодня ко мне. Я хочу его увидеть. Пожалуйста. Наташа подошла к нему обратно и велела сесть. Она молча накладывала бинты на его грудь и плечо, пока он принимал ее помощь, чуть вздрагивая от боли. Наконец, она вынесла приговор: — Ты еще не выздоровел. — Пожалуйста, Наташа. Она посмотрела на него, и в ее серых глазах он увидел заботу и участие. Не удержавшись, он вскинул руки, обнимая ее за плечи. Прижался носом к ее шее. — Дурак… — Наташа ласково погладила его по запутанным волосам. — Влюбленный дурак… Не мешай мне накладывать повязку. — Пожалуйста… — он не расцепил руки и застыл так, цепляясь за Наташу в немой мольбе; ожидая ее решения, как ожидают приговора о помиловании осужденные на смертную казнь. …И это подействовало. На несколько долгих секунд замершая в его объятиях, Наташа нежно коснулась губами его лба. — Полчаса. И без глупостей, — Наташа стала поправлять съехавшие бинты.