Зависимость

Дима начал ощущать себя ещё более сумасшедшим уже через несколько дней после весьма странной и, глупо было бы врать, приятной встречи. Той самой, практически поздней ночью рядом с клубом и подальше от коллег, которые медленно, с каждым новым испытанием становятся самыми настоящими врагами. Перед глазами ярким пятном стоит широкая блестящая улыбка, вампирские клыки и словно светящиеся, манящие своей бездонностью синие глаза. В голове разные фразы произносит знакомый, такой приятный голос с низким тембром, пуская мурашки по коже, и оправдать свои мысли, своё поведения и свои желания оправдать никак не удастся. Пришлось снова запивать всё алкоголем, раздумывать, сидя с бутылкой едва ли не в обнимку, искать причины внимания со стороны Саши и ответного внимания со своей собственной. Привязываться к людям нехорошо. Люди делают больно, люди делают плохо, вонзают нож в спину в самый неподходящий момент. Люди способны сломать даже самого сильного, даже того, кто годами выстраивал, как ему казалось, непробиваемую броню. А ещё люди приносят счастье. Люди помогают справляться с проблемами, помогают чувствовать себя нужным. Люди дарят любовь, как платоническую, так и романтическую, самые особенные, самые близкие. И Матвеев понимает — ещё несколько подобных разговоров, и у Саши будут все шансы пробраться прямиком к сердцу, завоевать его и согреть в своих наверняка тёплых ладонях. Если, конечно, не уже. Дима предпочитает не задумываться, лишь делает несколько глотков приятно обжигающего горла напитка, обессиленно вздыхает и утыкается опустошенным взглядом в деревянный стол. Возможно, ему стоит перестать пить. Возможно, ещё немного, и настолько частое употребление алкоголя перерастёт в алкоголизм. И совершенно точно чернокнижнику на такой расклад абсолютно всё равно: будь, что будет. Ему не жалко себя, скорее, совсем наоборот. Недостаточно силён, недостаточно закрыт и недостаточно сдержан. Список можно продолжать, казалось, оставшуюся вечность, ему не составит труда зацепиться за каждый свой минус, коих не мало. Больше плюсов. Уж точно больше плюсов. По крайней мере, ему кажется именно так. Дима приходит в себя после десятого поста в социальной сети, где он так бесстыдно и безрассудно рассматривал знакомые черты лица и нажимал на сердечко, тем самым реагируя на пост публично. Алкоголь играет с ним злую шутку, вынуждает делать то, на что в трезвом состоянии чернокнижник бы не решился. По крайней мере, он бы точно не позволил себе любоваться. Не позволил бы смотреть так пристально, скользит взглядом по лицу, снова и снова, раз за разом, утопать и захлёбываться в манящих к себе глазах. Саша заметит его неожиданный порыв отреагировать на большинство недавних фотографий, вполне возможно, посчитает их, и порыв, и самого Диму, достаточно странными, напрочь забудет о том, что однажды подошёл первым, и никогда больше не повторит свою ошибку. Но разве Матвееву есть, что терять? Разве что-то случится, если в глазах ещё одного участника общего шоу он станет кем-то плохим и странным? Точно нет. Поэтому Дима, вздыхая, продолжает ставить эти чёртовы лайки, делая глотки практически после каждого. Читает подписи к постам, слушает видео и даже добирается до личного аккаунта в телеграмме, которыми успел обменяться ещё в первый день. Долго смотрит на переписку, на по-доброму глупый стикер-приветствие, к которому рука тянется сама по себе. Матвеев останавливает себя, отбросив телефон в сторону. Нельзя. Нет. Ещё нельзя. Ещё рано. К тому же, он вообще не знает, о чём писать. Так с дуру спросить, как дела? Поблагодарить за то, что Саша побыл рядом? Открыться ему внезапно и сказать, что тогда это было важно? Нет. Или да? Ещё пару стаканов крепкого. Дима ловит ощущение дежавю, когда снова сжимает мобильное устройство в подрагивающих ладонях. Он пожалеет об этом завтра, будет старательно избегать взгляда Саши до конца проекта, а пока что большой палец сам по себе тянется к стикеру, и, удивительно, сообщение оказывается прочитанным всего через примерно десять секунд. Матвеев сгорает от неловкости, крепко зажмуривает глаза. Чёрт, чёрт, чёрт. Идиот, точно идиот. «Привет. Извини, если поздно. Ты как?‎» Глупо. До боли глупо, как в подростковом возрасте, когда он впервые решился написать понравившейся девочке, казавшейся настолько недоступной, что сердце болезненно сжималось от одной только мысли о её взгляде, полным отвращения, после самого ненавязчивого сообщения. Но Шепс, удивительно, не посылает, и даже отвечает, отослав стикер в ответ.

«Не ожидал, что напишешь мне‎.»

Конечно, не ожидал. Дима, по правде говоря, тоже не думал. Вместо него думала бутылка любимого вина.

«Всё хорошо, Дим. Иду спать сейчас, а ты?‎»

Ответил. Правда ответил. «‎Ещё не хочу. Наверное. Или хочу. Я не понимаю.» Это сообщение выглядит сейчас достаточно... нормальным. По крайней мере, у Димы не складывается впечатление, что его писал пьяный человек, поэтому с этим проблем не будет. Если Шепс, конечно, не считает каким-то чудом его состояние с помощью экрана через расстояние.

«‎Лучше иди. Не обязательно спать, просто ложись в кровать, ладно?»

Дима наверное, сошёл с ума, раз вычитывает в этих сообщениях такую непривычную, кажущуюся странной, и такую по-настоящему необходимую заботу. Наверное, медиум прав. Лечь не помешает. Он постарался помочь разуму отдохнуть, а теперь следовало бы взяться за тело, изнывающее болью от недостатка сил. «Хорошо. Спокойной ночи?‎»

«‎Спасибо. У меня предчувствие странное перед завтрашним днём, надеюсь, ночь действительно будет спокойной.»

«Сладких снов.‎»

***

Сашина чуйка его ещё никогда не подводила, если исключать некоторые моменты из совсем уж раннего детства, до осознания своих сил, как раз во время отсутствия веры во всё, как-либо связанное с магией. Ему хочется сбежать, поджать хвост, как трус. Сейчас это кажется единственным правильным вариантом. В конце концов, ещё немного, и терпение множеством мелких волокон окончательно разорвётся на части, из бездонных глаз польются слёзы, а на публике, особенно во время съёмок, где совершенно предельно ясно, что такой момент вырезать никто не станет как минимум ради поднятия просмотров, лучше избегать столь яркого проявления чувств и эмоций. Невозможно трудно стараться отстаивать свою позицию, когда перед тобой стоят люди, ранее старательно поддерживающие хорошие взаимоотношения, и покрывают не столько оскорблениями, сколько, по большей части, нецензурной лексикой. И Саша был бы рад сказать что-нибудь в ответ, был бы рад продолжить стоять на своём, как делал обычно, только вот вместо голоса из горла вырывается непонятный хрип, стоит лишь приоткрыть губы. Ему невозможно тяжело, в груди словно скребутся кошки, оставляя своими острыми когтями глубокие, изнывающие от боли царапины. Нос горит, вот-вот норовит издать первый всхлип, означающий проигрыш в споре и слабость, и Саша не сдерживается. Ноги сами по себе уносят его подальше быстрыми шагами, ведут подальше, и единственное, что успевает сделать медиум — уловить испуганный, сострадающий и одновременно тёплый взгляд глубоких тёмных глаз. Он знает, кому они принадлежат. Знает и чувствует, кто смотрит ему вслед. Не Олег. Олег бросился за ним лишь после просьбы ведущего. Олег успокаивает его, убеждает и говорит, что почти полностью занимает сторону брата, пока старший Шепс вытирает пальцами уголки покрасневших глаз и поправляет пиджак, не зная, куда деться. Саше нужно время, чтобы успокоиться, и Олег стоит неподалёку, даже не подозревая, что на его месте при возможности медиума изменить происходящее сейчас стоял бы другой человек, которому следовало бы на примере продемонстрировать: не стоит бояться открыться перед кем-то близким, не стоит молчать рядом с людьми, которым способен довериться; нужно иногда делиться своими проблемами и уметь принимать их наличие. Что вовсе не обязательно стоять посередине зала, улицы или в толпе фанатов, и начать вываливать происходящее внутри наружу. Гораздо эффективнее выговориться кому-то одному. — Ты как? Нормально? Дима оказывается достаточно сразу же после подлетевшей Марьяны, внимательно смотрит и сжимает пальцами трость. Ему немного неловко, особенно когда перед глазами всплывает переписка, начавшаяся лишь благодаря алкоголю, только Шепс сейчас значительно важнее. Шепс, который не поднимает уголки губ в привычной манере. Не светит блестящей улыбкой и не демонстрирует действительно вампирские клыки, лишь сдержанно кивает в ответ и возвращается на своё место, устремляя взгляд в стену. Тут становится понятно уже без чётких ответов — не нормально. Очевидно, его задели слова коллег. Особенно если вспомнить, что именно к этим коллегам он всегда относился с искренней теплотой, любовью и пониманием. Дима чувствует себя девочкой шестых классов, увязавшейся за девятиклассником в надежде получить его внимание, и всё равно обещает самому себе — после завершения съёмок он обязательно подойдёт и попросит рассказать в подробностях о состоянии. Попробует поддержать, как бы странно ситуация не выглядела со стороны. Или молча побудет рядом, давая понять — при необходимости, Саша может положиться не только на своего младшего брата. — Будешь? Матвеев снова подходит первым, ловит мужчину на выходе и облегчённо выдыхает, видя, как Олег, видимо, не желающий мешать разговору, кивает в знак прощания и отходит в сторону, идя своей дорогой. В руках открытая пачка сигарет и зажигалка, благодаря чему всплывают воспоминания вечера возле клуба. На этот раз Саша по-доброму усмехается, его шаг становится медленнее, а кончики пальцев ловко подцепляют одну из сигарет с запомнившимся вкусом. Вкусом, который теперь ассоциируется с ним. — Спасибо. — У тебя точно всё в порядке? — чернокнижник задаёт вопрос робко и быстро, прихватывает фильтр губами и поправляет капюшон, своеобразный защитный купол. — Точно, — Шепс отвечает уверенно. — Сам знаешь, как неприятно принимать критику в грубой форме. Под тканью толстовки, под кожей, под рёбрами, у Матвеева болезненно сжимается сердце. Знает. Безусловно, знает, иначе бы не состоялась их встреча, иначе бы он не стал запивать любую проблему алкоголем, иначе бы не написал, сгорая от стыда и ощущения глупости своих действий. Поэтому он молчит, раз за разом вдыхает в себя дым и пытается понять, почему рядом с Сашей тишина снова не кажется чем-то ужасным и напрягающим. — Хочешь встретиться вне проекта, когда будешь свободен? Предложение неожиданное. Дима смотрит удивлённо, вскинув брови ко лбу, сердце начинает биться быстро-быстро, и он сам, не раздумывая, отвечает охотно. — Хочу.