Мелодия с тех самых нот

      Мысли бегали вокруг оси, создавая огромную воронку в разуме из смешанных чувств и эмоций. Коул оглядывался, смотрел во все во углы, на пространство вокруг. Карие глаза пробежали по окну, где был виден зелёный, такой живой и красочный задний двор этого здания. Солнце всё также продолжало слепить своей яркостью, а ветер раздувал у прохожих учеников и учителей локоны волос, что сейчас были обильно освещены огненным маятником на небе. Брюнет смотрел по сторонам, пробегал взглядом на парты и предметы интерьера, лишь бы по-случайности не столкнуться с глазами одноклассников, которые в этой напряжённой, переваливающийся в какой-то скреб и боль тишине были направлены лишь на одного парня. Кудряш, который сейчас смотрит на всех с такой лучезарностью и искренность. Кудряш, который показался пугливым и шуханным. Кудряш, чья нежная мамина улыбка зависла в голове брюнета, оказался немым.       Коул боялся встретиться со взглядами других. Боялся посмотреть на Джея с такими же глазами. Боялся посмотреть с жалостью. - Блять, - шепот друга напротив резко опомнил мысли Баккета. Да и не только Коула. Теперь все взгляды были направлены на Кая, но не с этим неприятным чувством на букву "ж", а с насмешкой и радостью. Обстановка после фразы шатена сразу разбавилась, многие засмеялись и начали переговариваться между собой, создавая балаган, нарушающий дисциплину. В этом шуме Кай продолжил, но так, чтоб его слышали только друзья, - Я новенькому дерьма ляпнул, надо извиниться перед ним - Хорошо что ты наконец-то осознал свою ошибку и опрометчивость. - голос Зейна был еле слышен в этом громком классе, но собеседник воспринял слова блондина и также со всей серьёзность в словах сказал свою позицию - Да понял я, что хуйню своротил. Извинюсь перед ним после классного часа - Так, а ну-ка тихо! Ну что за дети малые, - учитель хлопнул о край стола, от чего класс потихоньку затих, и разговор по поводу учебного года продолжился. Говорили то-ли про ученический совет, то-ли про нового старосту, то-ли про экзаменэкзамен, брюнет так и не понял. Да и вообщем то и не слушал. Захотелось побыстрее попасть домой, лечь в свою любимую кровать, слушать композиции и просто попасть в свой тихий и спокойный мир, где нет ни лжи, ни горя, ни жалости, которая совсем недавно закружила в ритме танца парня, обвивая в свои тёмные объятья разум. Жалость от окружающих ещё в раннем детстве постоянно летала вокруг Баккета. Он ненавидел проявление этого чувства по отношению к нему самому от других людей. Зачем им его жалеть? Да кто они вообще и такие? Они считают его жалким? Как иронично звучит. Сам ведь ненавидит жалость, и сам же её проявил к однокласснику. Нужна ли она Джею? Он что, сам просил пожалеть его? Чувства вины вмиг ухватилось за нитку, постепенно сшиваясь в единый алый шарф отвратных мыслей и совести. Тут же захотелось и наказать себя за проявление столь отвратного чувства, которое всю жизнь презирал и ненавидел. " Нужно тоже извиниться перед ним. "                                     »»——⍟——«« Классный час, который погружал многих одноклассников с каждой минутой в сон, продлился не меньше часа. За это время успели обсудить многое, умные люди даже иногда записывали что-то у себя в блокнотах, оставляя чернила ручек на бумаге, купленных к новому учебному году. Коул тоже пытался записать что-то нужное в свою тëмную тетрадку, лежавшую напротив него. Но попытки оказались бесполезно тщетны. Водоворот из одного лишь слова в голове крутился на протяжении шестидесяти минут. "Извинись."       На последних двадцати минутах этого часа надоедливые мысли убавились и Баккет смог отвлечься на свои каракули, которые он на автомате записал при размышлении. Страница в синюю клетку была исписана простыми фразами извинения. Коул осмотрел каждое, вспоминая когда успел написать. Пролетела мысль, что сейчас именно он выглядит жалким, от чего вскоре пробежали холодные мурашки. Темные глаза упали на небольшое место в уголку листка, которое брюнет тут же решил заполнить простой гаммой. Смуглая кисть руки нарисовала пять ровных линий, поместив между двумя отрезками в левом окончании симпотичный скрипичный ключ. Раньше он получался некрасивым, каким-то пухлыми уродцем с кривым концом и жирной точкой вместо острого начала. Не получались и нормально ноты, выходившие, как называл отец, когда обучал мальчика "дохлыми мошками". Овалы с наклонной осью всегда проходили за границы дозволенного. Целые ноты и вовсе не были похожи на предназначенное. А про половинных, четвертных, восьмых и других вообще речи не шло. Штиль то с размахом уходил в разные стороны, то был слишком длинными или очень коротким. Конечно, на саму мелодию и звучность это никак бы не повлияло, но папá всегда утверждал : "Чем аккуратнее ты напишешь музыку, тем аккуратнее и нежней она прозвучит. У каждого музыканта мелодия должна прекрасно звучать не только наяву, но и в своих рукописях." Коул старался идти по его идеологиям, что предавало в какой-то степени уверенность с своём исполнении. В остатках детской памяти Коул помнил, что такие поучительные уроки проводились редко из-за работы отца, но по времени они занимали не больше четырёх часов. Мальчик любил музыку, поэтому после смерти матери решил сразу же начать заниматься любимым делом, становясь сердцем и душой каждой мелодии, которая воспроизводилась из его рук. Это помогало и заглушить внутреннюю боль и удовлетворить искушение и рвение к миру композиций. При этом в доме всегда было два фортепиано: отцовские и мамино. Младший Баккет предпочитал играть лишь на инструменте Лу, так как от звуков последнего появлялись детские слёзы, заплывающие крупинками в глаза бусинки, не давая чётко рассмотреть каждую клавишу и каждое воспоминание, связанное с родной матушкой.       После же переезда в нынешний посёлок, отец решил взять только фортепиано мамы , как бы забирая какую-то малую частичку её доброй души с собой. Именно с того момента Коул больше не смел играть в доме.       Сейчас же оформление нотных строк получалось красивым, аккуратным и грациозным, передавая такие качества и другим песням, которые он исполнял. Пальцы вывели чёрную овальную точку с чертой, что означала до, затем под соседней строкой ре, на следующей ми и так до самого конца. По итогу получилось восемь нот.       Классный час уже закончился и волнение сново настигло парня, когда многие ребята, получив долгожданные фрукты, начали потихоньку собираться домой. Некоторые хотели отметить новый учебный год в компании. Кай с Коулом тоже собирались отпраздновать у Баккета. Отца всё равно там нет, дом пуст, можно было и с ночевой остаться, посмотреть какие-нибудь фильмы, поиграть на приставке и заказать фастфуд. Как раньше. В детстве такие посиделки проходили часто и вернутся в это время хоть на один денёк не помешало бы обоим. В этот раз они пригласили и Зейна, но тот, как и предполагалось, отказался. На сегодняшний вечер было запланировано свидание с Пиксис. Так звали девушку, что покорила холодное сердце блондина. Поэтому Джульен как бы не хотел, но пропустить первое свидание в своей жизни было бы даже глупо, чем неприлично. Соответственно, на ночёвку остаётся только Кай, который с нетерпением ждал испробовать диск с игрушкой перед другом.       Но перед этим следовало извиниться. Извиниться за такие дурные мысли. Извиниться за такой поступок. Извиниться за жалость. Сказать хотя бы просто "извини" или "прости" одному парню. Но Коул не мог. Ноги стали ватными, совсем не слушались хозяина. Дурная голова, наполненная лишь пульсирующим волнением, толком не соображала. Страх скрутил живот внутренней щекоткой, не давая спокойно дышать и сосредоточиться. Колени дрожали вместе с руками. Что происходит? Неужели так сложно просто извиниться? Вспомнилось и сегодняшнее утро, когда такая же паника захватила тяжёлыми струнами организм. Глубокий вдох и через три-четыре секунды - выдох. Через три секунды вновь вдох и через столько же выдох. От повторяющихся движений легче не становится. Может это какое-то проклятие, которое подослали демоны Óни из мифов? Разновидностей этих чертей по легендам было много, поэтому, возможно, какие-то из них и могли наносить беды на судьбу. Тогда, может существовали и добрые драконы, что помогут исцелить душу от черной магии? Вот только это мифы и сказки, а сейчас реальность и настоящее, и как бы не хотелось, но пройти через страх придётся. Заставив пересилить себя, бедный брюнет начал медленно и осторожно, совсем малыми шагами, подходить к немому юноше. Ноги дрожали, походка выходила неуклюжей. Руками он опирался на соседние пустые парты. Добравшись до Джея и стоя напротив веснушчатого лица, чьи голубые глаза опирались на карие, смотря вопросительно и не понимающе, вновь приходит осознание. "А нужны ли ему мои извинения?" Он наверняка слышал их по тысячу раз из разных уст. Различными речами кто-то другой мог просить прощения у парня. Поймёт ли он это извинение? Ведь Гордон не читает мысли Коула и не сможет проанализировать, какие именно у себя в голове, а вместе с ними и переживания накрутил брюнет. Пускай он не может говорить, и показать полностью свои эмоции он не в силах, но он такой же обычный человек, со своими страхами и секретами. И то что Баккет лишь посмотрел на него под другим углом, ещё не означает жалость. Тогда, если это не "жалость", то что? Сочувствие? И к чему тогда была такая паника и невроз? Зачем тогда надо было так мучиться? А может это просто так работает внутреннее успокоение? Но сейчас вопрос стоял в другом, более важном во всей сумбурной ситуации. Тогда за что ему извиняться перед этим парнем? Коул застыл. Он сверлил пустым взглядом свою бывшую парту, на которой всё также продолжала лежать открытая тетрадка каштанчика. Темно-карие глаза глядели только на неё. Ему было стыдно посмотреть в лазурные глаза. Да и в общем то стыдно взглянуть на него. Да уж, просто так побеспокоить этого парнишку выглядело паршиво. Паника уже давно ушла, но вместо неё пришли ступор и стыд. Что делать в такой ситуации Баккет не знал. Знал только одно - в данный момент он похож на идиота. Идиот, что не понял, запутался в ходе собственных мыслей, оставив такое первое впечатление. Такого идиота ещё и повстречать надо. Но Джею такая возможность предоставилась в первый же день в этой элитной школе. В малейший и быстрый миг похожий момент по мнению Коула на этот всплыл из лужи слëзной памяти наружу, настойчиво напоминая и оставляя новым кровавым пятном на бьющимся сердце свою никчёмность и безрассудность в этом мире. <————«« -Ты идиот?-папá был зол так впервые. С тех пор, как мамы нет в этом доме, он стал носить очки, но сейчас, то-ли из-за гнева, то-ли из-за неряшливости они валялись на полу, от чего линзы в оправе покрылись заметными трещинами. А немытая тарелка, которая была ещё несколько секунд назад в руках над раковиной, была вдребезги разбита о плиточный пол, из-за чего осколки разлетелись по всех комнате. Почему он так злиться? Что я такого сделал? Зачем любимый папá так кричит на меня? - Мне также, как и тебе сейчас тяжело. Как ты не можешь понять. Её больше нет. Маму не вернуть - он громко вздохнул и потёр переносицу, будто по привычке поправляя оправу. От этих слов хочется кричать. Разорвать себе всю глотку, чтобы больше не огорчать папочку. Он не должен расстраиваться из-за меня, он ведь и правда натерпелся ещё хуже, чем кто-либо - Коул. Прошло уже полтора года. Хватит. Не будь жалким. - слова застыли в голове, забились комом в горле, окаменяя тело тяжелыми оковами. Я не хочу. Я не хочу смириться с тем, что её больше нет. Я не хочу забывать её облик, её запах, напоминающий аромат полевых цветов. Я не хочу забывать её игру на пианино, что заставляло трепетать не одно человеческое сердце. Я не хочу забывать её тёплые прикосновения, нежные поцелуи в лоб или объятья перед сном. Я не хочу забывать все моменты с ней. Я не хочу. И не смогу никогда в жизни. Я скучаю.                                                                         »»————>        Коул не сразу заметил, что в тетрадке, на которой завис карий взгляд, что-то изменилось. Теперь на верхних строчках красовался аккуратные и красивые иероглифы, написанные синей ручкой. Тонкие пальцы конопатого юноши придвинули страницы поближе к глазам Коула, чтобы тот смог получше разглядеть запись: " 你还好吗?" И когда он успел это написать? Видимо Баккет слишком увлёкся в раздумьях своих мыслей, что не заметил данное действие со стороны каштана. Иероглифы у кудряша и правда получаются хорошо, правильно написаны, без единой ненужной загогулины, так ещё и чрезвычайно аккуратны. Наверняка он ещё тот зубришка, что учит каждый элемент не покладая рук. И в школу, скорее всего, попал благодаря своему уму и знаниям. Брюнет всё же оторвал взор, застывший на протяжении нескольких минут на рукописях парня напротив и наконец то посмотрел на Джея, который всё также непонимающе наблюдал за Баккетом. Теперь же взгляд упёрся в голубые, боявшись обозревать их ранее, манящие в свои пучины волн мирового океана или приглашающие в свободный полёт в чистом синем небе глаза. Коул хотел застрять на дне этих вод или остаться в атмосфере среди облаков, лишь бы не видеть этот однообразный мир. Не видеть ужасных людей, не говорить ужасные вещи, не проявлять ужасных чувств. Хотелось просто остаться в этом добром взгляде, которого мальчик, потярвшийся в своём мире фантазий, видел лишь в положительных протогонистах, защищающих от злых демонов. Или видел его в композициях, наблюдающие и сопровождающие за Коулом на протяжении всей жизни. Хотелось просто получить доброты и ласки, которых не хватало со дня смерти мамы. Баккет продолжал погружаться в волны добрых глаз, обдумывая все варианты, что сейчас он может сказать Джею. Может просто проговорить, что хотел всего лишь познакомиться? Или же правда извиниться, попросить прощения, что зря побеспокоил? А может просто ответить на вопрос, заданный с противоположной стороны? А получиться ли ответить честно? Что он имеет ввиду под фразой "с тобой всё хорошо?" Его нынешнее состояние или состояние в общем? Ну тогда и так и так всё хорошо. Как вообще может быть что-то плохо, когда у тебя есть всё: и дом, и одежда, и любящий отец, и друзья. Конечно с Коулом всё в порядке. У кого-то даже и этого нет. Тогда, лучше стоит просто извиниться и на этом разойтись. И брюнет уже собирался хоть что-то сказать, но его уже опередил знакомый голос позади - Кхм, как бы это начать.. - Кай, который буквально минутами раннее вновь активно обсуждал игру, обогнал своего друга и теперь уже шатен стоял напротив немого парниши. Вначале Смит что-то говорил себе под нос, как будто перебирал все варианты извинений, а затем начал что-то складывать из своих пальцем, усердно стараясь сложить из кистей понятные жесты. Первым делом он показал на себя, строя одновременно грустное лицо, которое всеми силами искренне старалось показать мольбы прощения перед одноклассником , затем на Джея указательным пальцем, отображая будто какое-то действие со стороны Гордона, а после и вовсе сложил обе ладони вместе.Он продолжал что-то показывать, но на это все присутствующие не обращали особого внимания. Вместо этого трое, сзади в это время стоял и Зейн, успевший проскользнуть через уходящих одноклассников, теперь направили взор на Кая как на умалишенного. Особенно удивлённо, с каким-то страхом в пугливом взгляде морских глаз при виде Кая, который всё также усердно и монотонно продолжал что-то лепить из рук, смотрел Джей, внимательно наблюдая за каждым движением своего одноклассника. Такие действия отрезвили и Коула, который на протяжении целого часа и слово вымолвить не мог, но после этих действий от друга в молчанку больше играть не хотелось, решив влезть в данный позорный порыв "извинений" от Смита - Ты дебил? - Кай прервался от своих стараний и посмотрел вопросительно на Баккета - Кхм, Кай, - Блондин решил объяснить такое высказывание в сторону шатена, а заодно прояснить всю ситуацию в общем и целом и прекратить движения Смита - дело в том, что Джей не глухонемой, он просто не может говорить. - ДА? - Кажется, что весь верхний этаж услышал это. Правда, особо на это никто не отреагировал, возможно слышат такое частенько, а возможно просто лень. Но это не так важно в данной ситуации, как само положение Кая во всём этом нонсенсе, - то есть, вы знали и молчали?! - Да тут даже слов не подберётся, чтобы хоть что-то сказать. Ты всё сделал за нас, причём своими руками - Кай, не злись. Это же хорошо, что ты сейчас всё понял и осознал. А если такой казус произошёл бы в обществе было бы намного хуже, - блондин положил ладонь на плечо Смита, тем самым успокаивая порыв эмоций, уже готовых выплеснуться наружу, - лучше извинись перед Джеем. - Кай хмуро взглянул на Коула, мысленно затыкая непрошенные шутки в его сторону, а затем, собравшись с мыслями, перешёл ко второй, уже словесной попытке прощения от Гордона - Ты меня извини, я погорячился,- немного замолчав, потерев затылок и посмотрев куда-то в бок, он продолжил, - Ну ты сам посуди, какой-то новый пацан сел на место моего друга, а это место, между прочим, уже годами забронировано. Ну я и, естественно, попытался тебя прогнать. Ну и дерьма натворил, да ещё и хероборину сказал.. Ты извини меня пожалуйста. - Кай не понимал реакцию кудряша. Глаза хоть и поменялись во взгляде, со страха переходя к недавней доброте, но вот худое тело продолжало дрожать. Быть может так работает шок? Любой бы удивился, если недавний задира начал бы просить прощения. Но всё же Джей смог быстро уйти из этого состояния и вновь написать что-то в своих листках тетради, немного ниже предыдущей надписи. Он повернулся к своему месту, взяв ручку в кисть тонких пальцев и наклонившись предельно близко к бумагам, из-за чего кудряшки каштановых локон волос полезли на лицо, приступил к рукописям. В этот раз иероглифы получились ещё лучше. Наверное, он постарался над своим творением, чтобы зрители смогли в точности понять каждую деталь. Закончив и придвинув тетрадь к взглядам трех одноклассников, Джей покорно наблюдал и ждал ответной реакции парней. На сей раз красовалась запись "没关系，我很好."Небесные глаза пробегали по лицам стоящих напротив юношей. В какой-то момент они даже столкнулись со взглядом тёмных радужек Коула. Но после кофейные глаза, вместе с лазурными, в упор смотрели на реакцию других шоколадных зениц, которые, казалось, в одно мгновенье наполнились алым ядом, что после показа старательной записи только помрачнели. Кай вовсе изменился, увидя иероглифы Джея: само лицо было угрюмей смерча, взгляд потускнел, показался в одно мгновенье пустым, в другое же - задумчивым, а покусанные губы были сжаты в тонкую линию. Теперь уже реакцию Кая никто не мог понять, поразив всех присутствующих. Убрать эту напряжённую тишину смог только Джульен, решив проговорить за Смита предложение - Вот и хорошо, что вы помирились. Джей, - Зейн посмотрел на Гордона пепельным взглядом и нежно улыбнулся, - а у тебя неплохо выходят иероглифы. Не каждый сможет так правильно выразить и написать символами предложение..- он немного замешкался в фразах, - ..Меня, кстати, зовут Зейн, тот парень, что к тебе вначале придирался - Кай, - блондин указал на него тыльной стороной белоснежной кисти, - а справа - Коул, тот парень, что тебя защитил. - в ответ кудряш лишь доброжелательно кивнул, постепенно начиная собирать вещи в тёмно-синюю сумку через плечо, на которой красовались несколько ярких значков. Возле небольшого левого кармашка впереди размером с монетку был один из них. Изображённая ярко жёлтая молния на тёмном круглом фоне смотрелась гармонично с ещё одним весёлым янтарным значком по соседству. Внизу с противоположной стороны был прикреплён прямоугольный черно-белый портрет какого-то персонажа из манги или новеллы, а возле ремешка на пластиковой застёжке висел прозрачный брелок с игроком из популярной видеоигры "Высшая империя". Коул с Каем, ещё несколько месяцев назад, уже успели обозреть эту игрушку, когда та только начинала набирать популярность. И несмотря на весь пик и хорошие отзывы к ней, обоим империя из различных препятствий и небольших скримерах не особо понравилось. Они на протяжении нескольких лет играют в разные игры и, несомненно, во многих из них была рисовка и анимация лучше, а сюжет интереснее и увлекательнее. "Высшая империя" особо не отличалась от многих других стандартных видеоигр прошлых годов, но людям она нравилась. Многие полюбили её из-за своей простоты, лёгкой цели и красочных героев. Сейчас же игры слишком замудрённые, их даже не то что трудно понять, сложно вообще найти смысл. Поэтому на фоне вышедших новинок именно "Высшая империя" набрала самую большую аудиторию поклонников. И судя по всему Джей был один из них.       До конца собрав свои вещи в симпатичную сумку, кудряш вместе с новыми знакомыми вышли из класса. По дороге к выходу они старались обсуждать лёгкие темы, чтобы Гордон смог с помощью простых жестов или мимики показать что-то. Зейн немного рассказал о школе, визуально демонстрируя где что находится, стараясь при этом аккуратно расспрашивать что-нибудь о Джее. Как оказалось, ему 17 лет, среднюю школу закончил на отлично. Зашла речь про увлечения и он попытался показать на пальцах что-то, но никто почти так и не понял, что парень имел ввиду. Почти. Через несколько минут Гордон вновь начал усердно и старательно складывать фигуры из рук. В одно мгновенье, когда Джей прислонил подбородок к левому плечу и протянув изящную тонкую руку вперёд, Коул догадался, что каштанчик напротив пытается в воздухе изобразить инструмент. Его любимый инструмент. Скрипка. Коул любит её резкие остротой звуки, плавно переходящие в нежные звоны природы. Он любит в ней эту подачу яркости, сладкой любви и беззаботной жизни. Или красочное оформление уныния, хмурой грусти и печали с помощью четырёх струн и приводящих их в колебания смычка. Несмотря на всю любовь к фортепиано или пианино, любимой всегда оставалось скрипка. Какое-то время он обучался играть на ней, а иногда, очень редко, даже занимал призовые места в её исполнении, но парень всегда считал свою игру недостаточно хорошей, сухой, недоделанной. Он не умел владеть ей, передать все тонкости и крупинки мелодии. Музыка получалась, но ноты гуляли восвояси. Было трудно зажимать правильно струны, подстраиваться под саму композицию. А при исполнении, даже когда всё выходило правильно, не было этого живого эффекта. Не было эмоций,чувств. Не было настроения. Слушая мировых композиторов Коул в этом убеждался. Один лишь концерт Мендельсона это доказывает. Человек, который на протяжении всей жизни преимущественное внимание отдавал фортепиано, сочинял и единичные скрипичные творения. Впервые концерт для скрипки с оркестром в исполнении Ф. Мендельсона Коул услышал в десять лет по телевизору, когда Лу в очередной раз включил любимый канал в свой выходной. Тогда показывали старые кадры его воспроизведения, но это не помешало восторгу, оставленный на всю жизнь в сердце после прослушивания. Произведения сольного, но идущего в сопровождении симфонического оркестра и, следовательно, исполняемого с большой эстрады, — определил масштабы композиции, эмоциональную насыщенность, виртуозность скрипичного стиля. Заворожительными оковами для мальчика служили взволнованно динамичная первая часть и элегантно страстная вторая, которые, несомненно, схожи своим лирическим содержанием. Коул слушал каждую со всей остротой внимания, вникал в сущность и сюжет исполнения, старался понять роль скрипки во всём произведении. Ему хотелось хоть когда нибудь научиться также профессионально владеть ей. Спустя два года Баккет всё же бросил это гиблое дело. Не всем же дано уметь сразу всё. И сейчас маленькая скрипка лежит или где-то в доме, может в подвале, на одной из полок шкафа, в уголок кладовки или в давно выброшенный на свалку мусор. Но прежняя любовь и нежная теплота к этому инструменту осталась. И слушать скрипку из рук других людей всё также оставляет детский восторг в его душе. - Ты играешь на скрипке? - после того хулиганского инцидента с Каем Коул впервые обращался к Джею, забывая ранние, откуда не возьми, появившиеся панику и страх несколько минут назад. Но стыд за глупое молчание всё также продолжал бушевать внутри огромным смерчем, разнося в голове построенные дома всех других чувств. Ответ от противоположной стороны не заставил долго ждать и Гордон, услышав давно знакомое сочетание слов, начал активно кивать в сторону ребят с яркой улыбкой на лице, которое хранило разбросанные маленькие капельки коричневой краски веснушек. Скрипач обхватил обеими нежными руками ладони Баккета, что были напряжены всю беседу, и взглянул со всей светлостью и добродушием, как будто находя в карих глаз родственную музыкальную душу. И в какой-то степени эти подозрения были оправданы, ведь Коул уж точно за такое количество времени игры на пианино и фортепиано стал не хилым музыкантом. Интересно насколько хорош в своей игре кудряш напротив? Вот только внимание пианиста было приковано к приподнятым уголкам губ Джея, которые вновь приказали кольнуть сердце, заставив тут же увидеть расплывчатый силуэт матери, ещё когда-то стоящей напротив и также держа маленькие ладони Баккета младшего с точно такой же улыбкой на лице. От этого стало больно где-то в груди. Больно настолько, что захотелось кричать, возненавидеть весь мир к чёрту, проклясть тех врачей, что не смогли спасти её, любимую всей детской душой, заботливую и понимающую маму. Коул резко выдернул и без того тяжёлые от гирь внутри руки, испугав парней рядом. Брюнет и сам не понял как это сделал, как-будто именно в этот момент мозг не слушал ноющие от скорби сердце, и самостоятельно заставил отрезвить весь организм, - Прости. - еле выдавив из себя это слово, Коул постарался натянуть на своё лицо хоть какую-то добрую гримасу, но вышло не так уж и радужно, как и хотелось. Шёпот тишины вновь завлёк в свой омут компанию. Весёлые лица ранее, теперь сменились переживанием. В ответ на извинение Джей попытался тоже попросить прощение, показывая, что не хотел его напугать или как-то обидеть. Зейн наблюдал за этой картиной с каким-то сочувствием, пытаясь найти объяснение такой реакции. Единственный, кто остался невозмутим в лице был Кай. На протяжении всей ситуации и диалога, тот сохранял спокойствие в лице, но ярость во взгляде всё также продолжала бушевать приливом алого моря. Смит словно читал Коула как книгу и увидев напряжённый, боязливый и панический троп в романе Баккета, принял это как сигнал о помощи, решив почти сразу перейти к спасению - Мы с Коулом, пожалуй, пойдём первыми, а то на автобус опоздаем - он взял брюнета под руку, быстро уводя из помещения к выходу, громко говоря что-то позади стоящим, - приятно было познакомиться, хорошего дня! - когда были произнесены последние слова, парней на горизонте уже не было видно. Уж чего чего, а даже лучший друг, что сейчас находится в крепком сплетении рук Смита, не ожидал именно такой реакции от шатена. Хотя и от самого себя такую эмоцию на простую улыбку не ожидал и Баккет.       Двое подростков уже вышли на улицу, где солнце находилось намного выше горизонта, продолжая всё также обильно и ярко просвечивать белыми линиями окружающие предметы, что и без него светились бликами насыщенности красок. В быстром темпе отходя от школы, было видно и других учеников, которые на фоне этого здания пытались сделать удачные снимки. А кто-то сидел на лавочке, обсуждая что-то ну уж очень чрезвычайно важное, не обращая внимание на проходящих мимо чуть ли не в обнимку парней. От скорости ландшафт вокруг моментально проносился перед глазами. Кай чуть ли не переходил на бег, таща за собой ещё и Коула в придачу. У остановки, которая была прямо напротив, буквально уже в трёх метрах от них, собралось небольшое количество людей, которые, судя по всему, не успели на недавний проезжающий транспорт. К этому малому сборищу должны были присоединиться и убежавшие от прошлой компании юноши, вот только один из них, что руководствовался управлением и задним вагоном под руку, прошёл мимо неё за левый переулок, который обычно всегда пустующий и одинокий. Только зайдя в его глубь, подальше от шумной цивилизации, Смит наконец-таки выпустил Коула на не такую уж и просторную свободу. Находится в таком тёмном месте не самое приятное, что хотелось бы за сегодня. Из-за мрака вокруг не видно было практически ничего. Малые отблески света хоть и попадали сюда, но как такого-то результата не давали. Силуэт Кая можно было разглядеть только из-за глаз, которые в этой тьме горели красным пламенем. Где-то внутри Коул догадывался, почему друг так себя ведёт. Такие состояния у него бывают редко: либо накосячил он сам, либо кто-то накосячил настолько сильно, что привёл шатена в бешенство. Но судя по всему, сейчас обе причины были совмещены в одну. Послышался тяжёлый вдох и громкий выдох среди мёртвой тишины. - Почему ты молчишь, Коул?- напряжение в голосе отчётливо присутствовало. О чём он имеет ввиду? Вновь послышался громкий выдох Смита, что, судя по всему, тёр переносицу. Спустя несколько секунд он всё же продолжил - Коул, я твой друг, не молчи. - Ты о чём сейчас вообще? Зачем сюда то завёл мен.. - ДА О ТОМ, БЛЯДЬ, - от резкого ора Коул даже вздрогнул и как-то в тьме увидев реакцию друга, Смит тут же смягчил тон, - Ты думаешь я настолько тупой? - А ты можешь конкретней говорить, что имеешь ввиду, - В отличии от Кая, Баккет отозвался сразу же. Ненадолго повисшая тишина вокруг заставила волноваться - Та запись сверху на тетрадке Джея.. - Кай с каждым словом становился всё тише и тише, - Странное поведение и молчаливость в диалоге, что не характерна тебе.. - шатен снова притих, но уже на несколько минут, заставляя сердце брюнета от адреналина биться быстрее. К чему он ведёт этот разговор? Уж явно ни к чему хорошему. - Кай?.. - ответ последовал не сразу и по итогу заставил на мгновенье и вовсе остановить биение сердца - У тебя снова начались панические атаки? - кажется, что в этот момент темнота стала светом, правильным выходом из тупика созидания всех страхов. Просто убежать в её пущу, скрыться от всех и жить только в поглощении её умиротворения и спокойствия, превращая тёмные оттенки вокруг в яркие краски всех фантазий и воспоминаний. Не хотелось уже ничего. А отвечать на вопрос уж тем более. Коул прекрасно осознавал, к чему приведёт этот диалог. Убежать в этот мрак от ответа было единственное, что помогло бы избежать разговор. Но даже это брюнет не сделал. Какая-то бешеная тревога и адреналин внутри привели в оцепенение всё тело, заморозил в какой- то степени рассудок, - Коул, пожалуйста, не молчи о таких вещах, - голос Кая перестал быть грубым, возможно, стараясь не спугнуть Баккета напротив, - я прекрасно знаю твой характер и знаю, что ты не любишь высказывать свои проблемы даже близким людям.. Но пожалуйста, - Смит обхватил ладони лучшего друга, как будто успокаивая и самого себя, - не молчи о таком.. Я вижу, что тебе плохо, - теперь же голос шатена явно начал дрожать вместе с его хозяином, - тебе нужна помощь.. Давай вместе сходим к психологу, а?..Он поможет, уж точно поможет! Я тоже с тобой буду ходить, и..я тебя не брошу.. Слышишь, ни за что не брошу! - Кай постепенно начал спускаться вниз, говоря уже куда-то в пол еле разборчивыми словами, - Ты..мой единственный лучший друг...Коул..Пожалуйста.... Прости меня.... - тихие всхлипы с шатена были слышны только парню напротив, что до сих пор не мог прийти в нормальное состояние из-за неподвижности организма, но отчётливо понимал и слышал, что говорил Кай - ты страдаешь из-за меня....Я во всём виноват.....прости....прости..- Смит, уже спустившись на колени, резко ухватил дрожащей хваткой рук белый воротник рубашки пианиста, заставляя того в этой кромешной тьме наконец взглянуть прямо в своё истерические лицо. Такое действие помогло немного отрезвить и самого Коула от недавнего остолбинения, - Слышишь, я виноват. Не вини себя.. Во всех твоих бедах виноват только я один...- последние слова стали окончательной каплей просветления всего тела. Баккету было больно и горько видеть близкого тебе человека, который так сильно тобой дорожит, старается помочь и всегда заботиться о твоём здоровье, бьющимся в истерике возле твоих ног из-за тебя. Баккет потихоньку отпустил дрожащие руки шатена от своего воротника, крепко сжав их в своих кистях, также постепенно опускаясь на корточки, притянул лихорадочное тело к себе, положив свою голову на острое плечо Смита. Тёмные средней длинны волосы немного задевали и бабочку на шее, уже криво висящую на тот момент чуть ли не на лопатке. Коул дышал ровно, подстраивая и Смита под этот ритм, а чуть позже стал произносить слова, стараясь говорить спокойно, в тихом тоне, пытаясь своими словами успокоить редко плачущего Кая рядом - Ты ни в чём не виноват, - он отпустил холодные кисти и начал поглаживать спину одноклассника, - не наговаривай на себя чужие проблемы. Не нужно так переживать из-за моих же проблем. И к психологу мы вместе сходим, не расстраивайся ты так- на какое-то время они зависли в тёмной тишине, подстраиваясь под ритм дыхания друг друга. Были слышны маленькие капли из каналов, которые звонко падали в лужи. Недалеко летали или бегали разные виды небольших насекомых, чьё жужжание, как не странно, именно в этой ситуации успокаивало, приводило пульс в нормальное состояние. Наверное, в эти минуты тишины Кай, как и Коул, осмысливал весь диалог от начала до конца. Как они вообще пришли к такому финалу? Баккет, конечно мысли, что ни к чему хорошему это не приведёт, но он уж точно не ожидал увидеть, хоть и в темноте, давние слёзы Смита. Уже успокоившись и отпустив брюнета из объятий, в которые шатен и сам не заметил когда заключил, он наконец-то смог взглянуть на Коула без солёных крупин в карих глазах. Баккет наблюдал за ним со всей осторожностью во взгляде. Наверное, никто бы и не поверил, что такой на вид человек, как Смит, сможет настолько сильно забеспокоиться о своём друге. Так сильно, что даже перенять все его проблемы, обиды и страхи на себя, лишь бы тот был в порядке. Пусть лучше он будет ненавидеть меня, чем всю оставшуюся жизнь терзать себя болями совести, паники и презрением к самому себе. А ведь не каждому повезёт ещё такого найти. И Коул счастлив, что такая удача, которая уже преследует его десятый год, со дня первой встречи в первом классе начальной школы, досталась именно ему. И он уверен, что эта долголетняя дружба продлится до самой смерти их обоих. В ходе собственных мыслей брюнет и сам не заметил, как начал тихо хихикать себе в кулак. Это, несомненно, вызвало вопросительную реакцию шатена, который продолжал тереть свой шмыгающий нос от недавних слёз, не понимания откуда резко возникла такая эмоция на физиономии парня. Но Баккет в ответ лишь притих и ласково произнёс еле слышные слова - Ты и правда замечательный друг, Кай