Зарисовки XIV

Стражи с верхних ярусов наперебой рвались проводить его; Лахабрея от сопровождения отказался. От знал эту крепость, он построил ее, да и визит был неофициальным — и он не хотел отрывать никого от работы. “Уж кабинет собственной жены как-нибудь найду”. Шпили Пандемониума устремлялись ввысь, к зависшим над крепостью летающим островам Элписа — но наверху держали лишь самых безобидных творений. Все самые интересные образцы размещались ниже, под землей, и Лахабрея начал спускаться по широкой лестнице, подсчитывая этажи. Становилось все холоднее. Лахабрея знал, что это иллюзия, что здесь поддерживается подходящий для творений климат, что это он так реагирует на враждебный, чуждый и агрессивный Эфир, но все равно зябко поежился, запахнул плотнее ворот робы. Как только Афина выдерживала тут целые недели? Ему через полчаса уже становилось дурно. Наконец он добрался до самого низа, двинулся по широкому коридору вперед. Со всех сторон чувствовались эфирные следы — отпечатки личностей, если их так можно было назвать, тварей, которые содержались в клетках на этом этаже. Почти в каждом следе явственно читалась жажда убийства. “Сюда бы на экскурсии водить тех добряков из Элписа, которые то и дело инициируют дискуссии об этичности уничтожения агрессивных творений. Рискнули бы они выпустить в наш мир хотя бы одну из этих тварей?” Лахабрея вздохнул. Закутался в робу еще плотнее, почти бегом пробежал по коридору — и наконец оказался у непримечательной двери в самом его конце. Он поднял руку, чтобы постучать… …и тут же опустил ее, потому что из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса. — Я готовила этот эксперимент десять лет, — говорила Афина. — И даже дольше, если учесть создание экспериментального образца. Не говори мне сейчас, что этого времени тебе не хватило, и ничего не готово! — Готово, — ответил мужчина, в котором Лахабрея узнал Геспероса — Хранителя верхнего яруса Пандемониума. — Я просто не уверен, что разумно будет начинать именно сейчас. Концепция переноса души… — Дальше тянуть некуда, его возраст постепенно становится проблемой. Чем моложе образец, чем чище его сознание, тем проще будет переход. Я, конечно, сделала все, чтобы уберечь образец от излишнего развития, но сам понимаешь сложности, с которыми мне пришлось столкнуться. — Да, понимаю. И все же его тело… Тяжелый вздох. — Выдержит его тело. Слабая связь с Эфиром обеспечит… Подожди. Звук шагов. Лахабрея успел отойти от двери — за секунду до того, как она распахнулась. — Лахабрея! — Афина просияла, радостно повисла на его шее, заглядывая в лицо. — Какой приятный сюрприз! — она подмигнула. — Если ты еще скажешь, что под твоей робой ничего нет, я клянусь, я буду требовать от тебя таких визитов трижды в неделю. — У тебя Гесперос в кабинете, — напомнил Лахабрея, и Афина махнула рукой: — Сейчас мы его выпроводим. Но никого выпроваживать не пришлось: Гесперос поспешно попрощался и сам покинул кабинет, напоследок бросив многозначительный взгляд на Афину. — Что за эксперимент? — поинтересовался Лахабрея, когда они остались вдвоем. — Прото-Карбункл. Он годами тут сидит, а мы так и не придумали, что с ним делать. Я решила попробовать поиграть с отражением магии, — рассеянно отозвалась Афина. Что-то в ее словах царапнуло Лахабрею, но он так и не смог поймать ускользающую мысль. Жена снова игриво улыбнулась. — Ну так что? Есть у тебя что-то под робой или нет? — Возможно, и нет, — усмехнулся он. — Но вообще я пришел обсудить подарок для Эрихтония на день рождения. Дома этого не сделать, ты знаешь этого мальчишку, он обязательно подслушает. Но ему исполняется десять лет, и я бы хотел подготовить что-то грандиозное… — Конечно, — Афина погладила его по щеке. — Конечно, наш сын достоин самого лучшего подарка. Снова что-то показалось Лахабрее странным, но Афина защебетала, предлагая путешествие в самые красивые уголки Этериса — и он снова не стал задумываться об этом.