Любовь богини таится во тьме

Меня разбудили божественные запахи хлеба и лука, форели и мяса, а также пьянящий аромат кофе. И все это удивительным образом смешивалось с запахом хвои и горной прохладой. — Это мне снится, — пробормотала я, протирая глаза. Я повела носом, вдохнула. Пьянящие запахи не только не исчезли, но даже усилились. — Ты хочешь есть или спать? — раздался голос Райхи совсем рядом с шалашом. Урчание в желудке было громким и красноречивым. Райха засмеялась и направилась к костру. — Поднимайся и принимайся за еду, голубушка. Через несколько минут я выбралась из шалаша. Небо над головой было золотисто-красным. Отдаленные вершины казались черными и неестественно остроконечными. На окраине поляны мирно паслись лошади. Сонную тишину нарушал лишь негромкий треск тщательно укрытого костерка. Райха подала мне старенькую оловянную тарелку и вилку. Я с удивлением посмотрела на нее. — Я понимаю, что для нидари эта посуда может показаться убогой, но… — Да замолчи ты, ради Мироздания! — перебила я ее и закатила глаза. Взяла тарелку и вилку и села, поджав ноги по-турецки, у костра. — Ты забываешь, что я не «нидари», мы -люди с Земли — более простые. Просто я удивляюсь тому, что у тебя оказалась тарелка и вилка. Я думала, что нет ничего, кроме длиннющего ножа, да сковородки, да еще кофейника с отбитым краем… А тут вдруг появляются такие вещи — вилки, тарелки… целый дом из хвойных веток. — Не было необходимости сервировать стол, чтобы поесть хлеб с мясом, — сказала Райха, стараясь скрыть удовольствие. Она не без галантности предложила мне оловянную кружку. — Только будь осторожна: горячий край может обжечь нежный ротик. Я строптиво и гневно сверкнула в ее сторону глазами. — Я уже пила из оловянной кружки. — Я не знала, что утонченная нидари благоволит к оловянной посуде. Мне кажется или она действительно меня дразнит? Я хотела уже высказаться по поводу этого предположения, но в этот момент мое внимание привлекло содержимое сковородки. — Форель?! — воскликнула я, не веря собственным глазам. — Где это ты умудрилась добыть ее? — У подмытого берега на дальней окраине луга. — Я что-то не заметила, чтобы у тебя была удочка. — У меня и не было. — Так как тогда… — Эти маленькие дьяволята унюхали запах мяса и запрыгнули прямо на сковородку. Я открыла было рот, затем закрыла его и покачала головой, глядя на сочную, с аппетитной коричневой корочкой рыбу. — Снова твоя магия? Райха лишь загадочно улыбнулась, но не ответила. — Райха, ты удивительная и ужасная эффи. Чуть улыбнувшись, она взяла из моих рук оловянную тарелку, наклонилась над сковородкой и концом своего охотничьего ножа ловко положила две рыбины на тарелку. — Зелень? — спросила она. Я молча кивнула головой. Тень рядом с рыбой положила горку листьев какой-то травы, на вид одуванчиков. — Как насчет горного лука и сельдерея? — Пожалуйста, — сказала я еле слышно. На вкус форель оказалась даже аппетитней, чем на вид. Мы не стали мешкать с едой, чтобы спускающаяся ночь не остудила пищу. И хотя я ела быстро, Райха расправилась с форелью еще раньше. Видя, с каким аппетитом я ем, Тень улыбалась, довольная тем, что доставила нежданную радость. — Меду? — спросила она, когда я отложила тарелку. — Что? — Не желаете ли положить меду на хлеб? — уточнила Райха с улыбкой, видя мой удивленный взгляд. — Я думала, что мы уже закончили ужин. — Я нашла дерево с медом. Пчелы уже улеглись спать и не слишком возражали, когда я утащила у них кусок сот. — Пчелы тебя не ужалили? — спросила тотчас же, пытаясь прочитать ответ в ее лице. — Ну, может, разок-другой. Невольно ахнув, я опустилась на колени перед ней. — Куда? — Сюда и сюда, — сказала она, пожимая плечами. Райха почувствовала, как пальцы Лилит легонько коснулись ее щек, лба, шеи, проверяя, нет ли следов укуса. Выражение тревоги на ее лице настолько разволновало, что к горлу подступил комок. Уже целую вечность никто не проявлял такой заботы по поводу разного рода ран, которые наносила ей жизнь. — Куда же? — не отступала Лилит. — В шею и в руку, — хрипло сказала Тень, глядя на ее губы. — Дай взглянуть. Райха покорно протянула левую руку. Я обхватила ее своими ладошками и потянула к огню. На тыльной стороне пальцев виднелась небольшая припухлость. — Покажи второй укус. Не говоря ни слова, Райха расстегнула рубашку и открыла левую сторону шеи и ключицу. В том месте, также была видна припухлость. — Наклонись посильнее к огню, — сказала я. —Не могу рассмотреть, не осталось ли жало. Райха повиновалась. Когда она ощутила тепло дыхания Лилит на груди, ею овладело искушение показать ту часть своего тела, которая беспокоила ее несравнимо больше, чем пчелиный укус на шее. — Больно? — спросила я. Она криво улыбнулась, затем медленно покачала головой. — Я не вижу жала, — подняла взгляд и поразилась тому, насколько близко к Райхе я находилась. Ее глаза были всего в нескольких сантиметрах от моего лица, в них отражались языки пламени костра. — А ты собираешься предложить поцелуй и тем облегчить боль? — проговорила Тень, пристально глядя мне в глаза. Предательский румянец выдал мое смущение. — Ты, конечно, слишком стара для этого? — попыталась отшутиться. — Я помню, ты рассказывала, что бродила в поисках тысячи лет. — Я буду стара для поцелуя лишь в тот день, когда перестану существовать и мою энергию вернут Сердцу. В течение некоторого времени мы смотрели в глаза друг другу. Лилит не отводила глаз, в которых читалось то ли желание, то ли страх. Этого времени было достаточно для того, чтобы сделать продолжительный вдох. Райха предложила Лилит чувственную приманку. Она отвергла ее. — Ложитесь спать, нидари. Голос Райхи показался холодным, словно ветер с гор. Я прищурилась, удивляясь тому, как быстро на смену теплой хрипотце в ее голосе пришла отрешенная холодность. — Ну, вот снова ты переходишь на «вы», — пробормотала я. — Что? — Пищевая сода утишит боль от укусов, — сказала я громче, как ни в чем не бывало. — Я предпочла бы, чтобы ты своим теплым язычком зализала мои раны. Я замерла, задержав дыхание. — Идите спать, нидари. Идите спать сейчас. Огонь костра отражался в глазах Райхи, и эти золотые отражения казались яснее и горячее самого пламени. Я бросила взгляд на Тень, будучи не в состоянии решить для себя, бежать ли, мне от нее или к ней. Желание броситься в ее объятия было настолько сильным, что я заставила себя встать и кружным путем пойти к шалашу, лишь бы не проходить рядом с Райхой. Однако, расположившись на душистой постели, я не могла заснуть. В ушах звучали ее слова, я вспоминала, какой страстью горели ее глаза, и чувствовала, что снова в каких-то глубинах тела рождается ответная страсть. Прислушиваясь к шуму несущего свежесть ветра, задавала себе вопрос: что случилось бы, если бы я ответила на чувственный призыв глаз Райхи? Мое ли это желание или все продиктовано магическим голодом, про который мне рассказала Райха в замке вампиров? А вдруг решившись поддаться своим желаниям, я подвергну нас опасности, ведь я до сих пор не научилась контролировать свои силы. Когда сон все же сморил, Райха превратилась в неземное видение, в моего личного демона, чей соблазнительный голос был настолько же чистым, насколько притягательным было ее тело. Но еще более притягательным казался ее взгляд, сулящий страсть — пламя, обжигающее меня, обещающее одновременно ад и рай.