Любовь богини таится во тьме

      Несколько миль Райха шла быстрым галопом, держась естественных укрытий и внимательно наблюдая за местностью. Мы преодолели несколько мелких и три больших ручья. У четвертого большого ручья она остановилась, сверилась с внутренним компасом и повернула на запад, к горам, выраставшим впереди.       Горы приближались, природа оставалась прежней. Слегка холмистая местность была покрыта сочной травой, попадались перелески из осин и сосен, а вдали сверкали снежные вершины. Постепенно стало ясно, что облюбованный Райхой ручей глубоко вдавался в горную цепь. С обеих сторон все выше поднимались поросшие лесом горы, долина сужалась в некоторых местах до мили. Иногда лес спускался вниз, отвоевывая себе пространство у луговых трав.       Райха пустила лошадь легким галопом — этим аллюром она ездила даже тогда, когда шкура лошади лоснилась от пота и пена выступала на холке и боках. Горные лошади дышали глубоко, но без натуги.       Мне показалось, что прошла целая вечность до того момента, как Райха позволила лошадям перейти на шаг. Но диктовалось это не добротой, а необходимостью. Горы подступали все ближе, их путь становился все круче, и другой аллюр был бы равносилен смертному приговору. К счастью, до драматической развязки пока дело не дошло.       — Слезайте, — сказала Райха, показывая мне пример. — Мы дадим отдых лошадям. Прогуляйтесь в кусты, если есть необходимость. Другого шанса у вас не будет до полной темноты.       Я беспокоилась не так о себе, как о лошади. Едва встав на ноги, я отпустила подпругу и сняла седло, чтобы было легче дышать.       Райха увидела, как я хлопочу, и направилась к своему жеребцу.       — Нам предстоит путь более тяжелый, чем мы прошли.       Я остановилась и недоверчиво посмотрела на нее.       — Разве мы не оторвались от них?       — Нет. Я выбрала кратчайший путь тот, про который я знаю получив информацию от этого Мира, чтобы выйти из этой долины. Но они наверняка тоже знают его. Я не могу гарантировать, что мы минуем перевал раньше, чем они нас догонят. Нам остается только гнать и гнать.       — Мы ведь двигались на юг?       Райха кивнула.       — Те бандиты направились на юг, — сказала я.       — Наверняка.       — А что, если мы врежемся в них, прежде чем свернем к перевалу?       — Тогда нам явно не повезет.       Я закусила губу.       — А если мы опередим их, тогда все кончится благополучно?       — Если они не придут к перевалу первыми.       — Но как они узнают, какой маршрут мы избрали, если не будут следовать за нами?       — Это единственный приличный перевал на сотню километров вокруг, — сказала Тень. — Даже пьяный охотник может вычислить, куда мы движемся. Вверх по ручью в двадцати километрах отсюда есть место, где еще один южный маршрут соединяется с тропой к перевалу. Мы должны обогнать их до той развилки.       Я прикрыла глаза. Двадцать километров! Смогу ли я выдержать еще столько.       — Проблема в том, что, если мы поедем быстрее, мы можем потерять лошадей.       Я отвернулась, ничего не сказав. Да и что я могла сказать?       Когда я вернулась из леса, лошади были оседланы. Мой жеребец все еще тяжело дышал, но пот на нем постепенно подсыхал. Райха стояла возле него, собираясь помочь мне взобраться.       — Это излишне, — сказала я. — Я могу это сделать сама.       — Я знаю.       Райха сложила ладони, образовав искусственное стремя. Я наступила на них и мгновенно оказалась в седле. Почувствовала, как ладонь Райхи погладила мне икру. Ласка была столь кратковременной, и Райха отвернулась так быстро, что в следующее мгновение я усомнилась, было ли это на самом деле или мне просто показалось. Тем более, что лицо Райхи было очень мрачным.       — Райха!       Она повернулась к ней.       — Что бы ни случилось, — порывисто сказала я, — не вини себя.       Тень сделала шаг ко мне и хрипло сказала:       — Наклонись.       Когда я выполнила эту просьбу, она коснулась длинными пальцами щек, на мгновение задержала мое лицо и быстро, жгуче поцеловала.       — Езжайте сразу за мной, нидари. Это не самый замечательный Мир, но не стоит умирать здесь.       Прежде чем я собралась с ответом, Райха отпустила меня и вскочила в седло. Она натянула повод и послала лошадь в галоп.       Так мы двигались долгое время, то галопом, то шагом в особо опасных местах горной тропы.       — Почти добрались, — сказала Тень, поворачиваясь в седле, чтобы увидеть меня. — Видите эти деревья? Нам осталось только…       Горную тишину расколол звук выстрела: жеребец Райхи споткнулся и упал. Она схватила ружье и выпростала ногу из стремени. Один за другим прозвучали еще три выстрела, затем восстановилась тишина. Райха нырнула за поваленное дерево, когда громыхнул четвертый выстрел.       Я резко натянула поводья и развернула своего жеребца, так что огромные комья глины полетели у него из-под копыт. Не было времени размышлять или строить планы, не было ничего, кроме мысли, что Райха осталась там, где ее может ждать смерть. Я наклонилась к взмыленной шее лошади и направила ее назад к Тени, заклиная не подвести. Когда я оказалась рядом с поваленным деревом, крикнула:       — Садись сзади меня!       Держа ружье в правой руке, Райха вскочила с земли, словно горная кошка. Она схватилась за луку седла свободной рукой и запрыгнула на жеребца сзади меня. Несмотря на увеличившуюся нагрузку, лошадь, сделав три широких шага, перешла на прежний аллюр.       Я ожидала, что будет ливень пуль, однако не было слышно ничего, кроме барабанной дроби копыт. Рядом появился резвый жеребец Райхи.       Раздался выстрел, заставив меня съежиться, прежде чем я поняла, что стреляла Тень.       — Бери вправо! — закричала она.       Я мгновенно пустила жеребца вправо. Едва он успел свернуть в сторону, как просвистели пули, подняв пыль в том месте, где он находился несколько мгновений назад.       — Быстро на вершину этого холма, пока они перезаряжают! — скомандовала Райха.       Пригнувшись к взмыленной шее, я отдала негромкий приказ возбужденному жеребцу. В ответ тот прибавил скорости, несмотря на крутизну подъема и немалый вес двух всадников.       — Я соскочу у этих валунов, — сказала Тень. — Гони лошадей в лес. Слышишь меня?       — Да! — ответила я громко.       — Ну, еще сотню метров, — пробормотала Райха, вглядываясь в россыпь валунов впереди. — Еще совсем немного!       Атакуя крутой склон, жеребец из последних сил вгрызался подковами в почву, и комья земли летели у него из-под копыт. Когда он достиг вершины холма, его дыхание напоминало стон.       Райха соскочила с седла и побежала по земле, держа в руке ружье. Она укрылась за валунами, и сразу же в двух метрах пуля отрикошетила от гранитной глыбы. Последовало еще три выстрела, но они оказались менее удачными, и Райха не смогла определить, куда легли пули.       — Слишком вы горячитесь, ребятки, — прошептала она. — Нужно уметь выждать и хорошо прицелиться… Тем более, если у вас такое древнее оружие как однозарядные ружья.       Следуя собственному совету, Райха облюбовала одну из семи открывшихся целей. Через пару мгновений она нажала на спусковой крючок, тут же услышала возглас удивления и боли и увидела, как один из всадников взмахнул руками и упал с лошади. Остальные шестеро бросились врассыпную, ища укрытия на лугу. Райха привстала и сделала несколько выстрелов, понимая, что лучшего шанса сократить их численное преимущество у нее не будет.       Но расстояние между ними было не менее пятисот метров и с каждой секундой увеличивалось. В конечном итоге Райхе удалось поразить еще двух человек, прежде чем она снова вынуждена была укрыться за валунами. Она мысленно посчитала, сколько у нее осталось пуль. Пять. Ей придется оставшихся в живых бандитов подпустить поближе и расправиться с ними с помощью револьвера. Она, по крайней мере, могла перезарядить револьвер, поскольку в поясе имелись для него запасные пули. А когда они кончатся, придется пустить в ход всегда находящийся при ней нож.       Райха невесело улыбнулась своим мыслям. Бандиты, конечно, были жадными и нетерпеливыми, но они не были круглыми идиотами. Они не будут действовать ей на руку. Они либо дождутся темноты, чтобы затем атаковать ее, либо рассыплются и набросятся на нее с разных сторон. К тому же они вполне могут получить подкрепление. Численность, время, местоположение — все было на стороне бандитов, которые устроили засаду на пути к единственному в округе перевалу.       Райха мечтательно подумала о патронах, которые находились в багажной сумке на спине своего жеребца. У нее возникла идея добыть их, но затем она отбросила ее. Если она попробует свистом подозвать его, бандиты догадаются, что ей нужны боеприпасы, и застрелят жеребца на дальних подступах. Если Райха сама направится к нему, бандиты прикончат ее. Лошадь находилась на расстоянии сотни метров от валунов, и никакого другого укрытия, кроме травы, здесь не было.       Райха понаблюдала за тем, как жеребец скрылся в перелеске, и вновь переключила внимание на бандитов. Среди них не было никакого движения. Бандиты притаились на земле, используя малейшие неровности. Тень стала методично осматривать поле, отмечая предметы, способные послужить укрытием, и оценивая расстояние.       Когда жеребец Райхи доковылял до своего товарища, я взялась за повод и постаралась словами успокоить напуганное животное. Как только он позволил, я отстегнула багажные сумки, зная, что в них Тень хранит боеприпасы. Мне хотелось ослабить подпругу, чтобы лошади легче дышалось, но я побоялась, что она взбрыкнет и понесет.       «Перестань думать о лошадях, — сурово сказала я себе. — Ты ничего сейчас не сможешь сделать для них. Зато ты сможешь отнести Райхе патроны».       --Что ж мне так не везет то? То Мир ужастика, в котором бешеные вампиры на меня кидаются, то Мир какого-то Дикого запада, в котором меня хотят пристрелить. Можно в следующем будет какая-нибудь скучная документалка для разнообразия? – взмолилась я Мирозданию.       Я быстро заглянула в багажные сумки и нашла пять коробок с боеприпасами. Две из них содержали гильзы для дробовика. В трех остальных были патроны, но разного калибра. Я не знала, какой подойдет для ее ружья и револьвера. Кроме того, там был бинокль, и прочие необходимые вещи. Не зная, что именно нужно Райхе, я в конце концов решила взять все. Схватила багажные сумки, водрузила их на плечи, взяла дробовик и осторожно двинулась к опушке леса. Тень находилась в сотне метров от меня примерно на той же высоте, к ней вела неглубокая канава. Добросить до девушки ящик патронов, тем более сумки, я не могла. Но если попробую быстро проползти, то окажусь на виду всего лишь на несколько секунд.       — Райха, — позвала я негромко. — Я приближаюсь сзади.       Райха повернулась, собираясь сказать Лилит, чтобы она не делала такой глупости.       Но было поздно. Она уже ползла к ней под прикрытием мелкой канавы, которая не могла полностью скрыть ее.       Райха быстро повернулась и открыла стрельбу по тем точкам, где бандиты нашли убежище, не давая им подняться, пока Лилит ползла. Поняв ее замысел, Лилит вскочила на ноги и побежала к валунам. Едва она приземлилась рядом с Райхой, как за валунами застучали пули.       — Дурочка! — в сердцах закричала Райха. — Тебя могли убить. Ты сейчас не в полной своей силе, что бы защитить от пуль свое физическое тело.       — Я… — я задохнулась, хватая ртом воздух. Сказывалась высота, усталость и пережитый страх.       Райха взяла короткоствольный дробовик из моих рук, направила его в сторону бандитов и стала ждать. Когда там зашевелились, она выстрелила из обоих стволов. Она не думала, что убьет кого-то на таком расстоянии, но шкуру крупная дробь может им попортить. В крайнем случае, бандиты в течение пары минут будут бояться поднять голову.       Райха открыла багажную сумку и достала ящик с патронами. Она быстро перезарядила дробовик, выстрелила, снова перезарядила и оглянулась. Я вынула и открыла еще два ящика и пыталась сообразить, как зарядить ружье. Как ни хотела я скрыть, но руки у меня тряслись.       — Я сама сделаю это, — сказала Тень. — Возьми дробовик и садись спиной ко мне. Если увидишь, что кто-то пытается подобраться, не теряй времени на то, чтобы мне сказать, а сразу стреляй.       Я кивнула и взяла дробовик, обрадовавшись тому, что могу чем-то занять свои руки. Села, скрестив по-турецки ноги, и стала смотреть по сторонам, втайне надеясь, что мне не придется увидеть подползающего человека.       «Это не люди, это не люди».       Я повторяла про себя сказанные Райхой слова и продолжила наблюдение. Боковым зрением я видела, как Тень с поразительной быстротой зарядила ружье, и вела счет патронам.       — Ты представляешь собой армию из одного человека, — сказала я.       — Я думаю, что бандиты того же мнения, — жестко улыбнувшись, сказала Райха. — Они были уверены, что возьмут меня, когда я расстреляю патроны… Но так долго продолжаться не может. Рано или поздно они получат помощь от другой группы людей, которую они ждут. Тогда нам придется очень несладко.       Вновь перезарядив ружье, Райха сменила позицию, расположившись в проеме между двумя валунами, откуда было удобно вести наблюдение. Жилистые, некрасивые, до не правдоподобия маленькие лошади бандитов бродили по лугу и паслись, не обращая внимания на пальбу.       Рука мягко сжала мое плечо.       — Как лошади?       — Они устали, но еще достаточно сильны, чтобы везти нас.       Райха достала из сумки бинокль. Она стала методично осматривать пространство перед собой, вглядываясь в каждую травинку, каждую тень, в каждый подозрительный предмет, фиксируя малейшие передвижения. Отрываясь от бинокля, она мысленно отмечала местоположение каждого из бандитов.       С помощью бинокля Райха удостоверилась в том, что и подозревала: всадники расположились таким образом, что было мало шансов проскользнуть мимо них к перевалу, тем более с уставшими лошадьми.       Повернувшись, Райха стала с помощью бинокля изучать местность позади себя, пытаясь отыскать возможный выход или подкрадывающихся бандитов. Ни того, ни другого она не обнаружила. Однако ее мозг неотступно сверлила какая-то неясная мысль.       — Другой перевал, — внезапно осенило ее. — Что?       — Поменяйся со мной местами.       Я заняла место Тени.       — Если заметишь внизу движение, стреляй, — сказала она.       Пока Лилит присматривала за бандитами, Райха стала настраиваться на полученный импульс энергии от этого Мира. Она изучала информацию, которую получила, после чего перевела взгляд на вершины, поднимающиеся над валунами.       — Есть еще перевал, — негромко сказала Райха. — Он чертовски трудный, три тысячи метров с лишним, но проходимый для лошадей.       — А бандиты знают о нем?       — Сомневаюсь. Я думаю что им давно никто не пользовался… Когда у местных еще не было лошадей, искать другой перевал означало потерю времени.       Тишину нарушил одиночный выстрел и свист пули, ударившей о загораживающий их валун. Я невольно вздрогнула и негромко охнула.       — Все в порядке, — сказала Райха, устраивая поудобнее ружье. — Они просто хотят знать, не заснули ли мы еще здесь.       Ружье дернулось от выстрела, и я снова вздрогнула. Еще не утихло эхо, как Райха выстрелила второй раз и третий, целясь в те места, где она заметила бандитов в бинокль. В промежутке между выстрелами она загоняла в патронник патрон, мысленно благодаря местного изобретателя ружья, создавшего оружие, которое можно заряжать почти так же быстро, как и стрелять из него.       Несколько сдавленных вскриков сказали, что ее пули достигли цели. Она продолжала стрелять до тех пор, пока один из бандитов не выдержал и не бросился искать более надежное укрытие. Тщательно прицелившись, Райха снова выстрелила. Бежавший сделал шаг и упал лицом вниз. Больше он не шевельнулся. В ответ прозвучали два выстрела. Только два. Остальные бандиты не слишком спешили получить награду за нас.       Грохот расколол тишину. Я не сразу сообразила, что это был не выстрел, а удар грома. Я не успела перевести дыхание, как поток воды обрушился с неба, знаменуя начало послеобеденной грозы. Дождь лил как из ведра, и на расстоянии сотни метров ничего не было видно.       — Бери дробовик и беги к лошадям, — сказала Райха, стреляя в сторону бандитов, чтобы им неповадно было решиться на приступ под прикрытием дождя.       — А ты?       — Беги! — скомандовала она.       Я побежала.       Позади меня звучали выстрелы Тени, однако, когда я увидела перед собой лошадей, Райха уже догнала меня.       — Понаблюдай за бандитами, — бросила она.       Сама она в это время проверила лошадей. Действуя очень быстро, она переложил часть груза в багажные сумки позади седел для верховой езды.       Райха натянула на себя куртку и помогла мне сесть на жеребца.       — Подъем будет крутой и страшно тяжелый, — сказала она. — Не отвлекайся.       Закусив нижнюю губу, я кивнула.       Райха протянула руку, потрепала меня по щеке, и я под дождем ощутила тепло ее пальцев. Затем она села на свою лошадь.       — Я не собираюсь останавливаться до самого перевала, — сказала она. — Нам нужно добраться до него засветло.       Не дожидаясь ответа, Райха пришпорила лошадь и исчезла за пеленой дождя.       Через тридцать минут я перестала прислушиваться к тому, не гонятся ли за ними бандиты, и оглядываться назад.       Мы все время круто поднимались вверх, настолько круто, что я не могла вспомнить, когда в последний раз видела впереди ровную землю. Я испытывала попеременно то головную боль, то головокружение. Мне пришлось бояться уже не за лошадей, а за себя. Все чаще среди сосен и осин появлялись темные силуэты елей. Я вглядывалась сквозь завесу воды, чтобы найти Райху, которая казалась сейчас единственной реальностью в мире цвета дождя.       Периодически грохотал гром, но теперь он уже не пугал меня. Постепенно крутизна несколько уменьшилась, и мы вступили в поросшую густой травой долину. Посреди поляны несся бурный ручей, окаймленный кустарниками. Райха пересекла его и поехала вдоль ручья вверх по течению. Снова начался крутой подъем, замедливший и без того небыстрое продвижение.       На одном из самых крутых участков Райха спешилась. Я последовала ее примеру, желая дать лошади передышку. Однако, пройдя тридцать метров, я почувствовала сильное головокружение и опустилась на колени.       Из стены дождя появилась Райха, подняла и обняла меня.       — Тебе нужно ехать, голубушка. Ты не привычна к такой высоте.       — Мне не было плохо… до такой степени… у портала, — хватая воздух ртом, проговорила я.       — Портал на тысячу метров ниже. Здесь высота почти три тысячи метров.       Я ошеломленно посмотрела на Райху.       — Тогда неудивительно, что лошади…       — Да, — сказала Райха. — И тем не менее они продолжают идти… Как и ты.       Я вдруг обнаружила ссадину у нее на лбу.       — Ты ушиблась!       — Ничего страшного. Ты чувствуешь себя гораздо хуже, хотя у тебя нет никаких ссадин.       Обеспокоенность, отразившаяся в золотистых глазах Лилит, сменилась столь же явным облегчением. Тронутая этим, Райха еще крепче прижала ее к себе. Давно, очень давно о ней никто не беспокоился.       — Спасибо, — сказала она наконец.       — За что?       — За то, что вернулась ко мне, когда вокруг свистели пули и многие спасовали бы… За то, что хватило ума захватить багажные сумки с патронами и мужества принести их мне… За то, что смеешься, когда другие плакали или рычали бы на меня… За то, что ты хороший дорожный компаньон.       На мгновение мои глаза широко раскрылись; в следующее мгновение я вновь почувствовала головокружение и отвела взгляд от глаз Райхи. Пламя, трепетавшее в изумрудных глазах, способно было разогреть меня почище любого костра.       — Ты так добра ко мне, — сказала я хрипло.       — Не могу сказать, что это проявление доброты.       — Нет, ты добрая. Я знаю, что причинила тебе много хлопот… Ты, называешь меня своей госпожой и богиней, Изначальной, а я просто слабое существо сейчас и ты вынуждена все время рисковать жизнью. — Я устало улыбнулась и взглянула на нее из-под ресниц. — Поэтому, когда мне хочется хныкать, я думаю, что было бы со мной без тебя, и держу свой рот на замке.       - Но ведь с другой стороны всего этого бы и не было, если бы я не вытащила тебя из твоего Мира, ты б жила спокойной жизнью смертного существа и дальше.       - Если бы ты меня не вытащила, я бы так и не узнала что такое «настоящие» поцелуи.       Райха засмеялась и снова крепко прижала ее к себе. Она слышал ее прерывистое дыхание, ощущала прильнувшее к ней девичье тело и старалась не думать об Энетре.       «Эта женщина слишком хороша для меня, но без нее мне нет жизни».       Едва придя в голову, мысль эта тут же выкристаллизовалась и обрела форму принятого решения. В этом воплощении Лилит взяла лучшее от земной жизни. Она обладала такими качествами, как мужество, верность, страсть. И если Лилит вернет себе всю память Изначальной, то снова станет холодной богиней Мироздания. При ее чувственности Райхе хотелось подарить им обеим другую судьбу.       Воспоминания о ее безудержной страсти и податливом, знойном теле пробуждали томление и неукротимое желание в Райхе.       «Она станет моей, прежде чем снова увидит Сердце Мироздания. Я соблазню и настолько увлеку Лилит, что когда мы вернемся на Энетру. Она обратит свои чувства ко мне и не будет желать перерождения, которое лишит ее всех чувств.        Она не сможет желать этого. Просто не сможет»       Райха нагнулась и ртом поймал рот Лилит, скрепляя таким образом немую клятву поцелуем. Этот поцелуй не был похож на дружеский, он был нежный и в то же время страстный. У Райхи возникло ощущение, что она погрузилась в Лилит, что она пьет глотками ее душу. Когда она, наконец, оторвала голову, дрожь колотила Лилит. Райха подвела ее к жеребцу и посадила в седло. Взгляд, который она бросила на нее, был столь же пронзительным, как и поцелуй.       — Держись поближе ко мне, — грубовато сказала она.       Не дожидаясь ответа, Райха отвернулась. Она взобралась в седло и направила лошадь к верховьям ручья, прокладывая путь к далекому проходу через бастионы гор. С невидимых вершин со стоном и свистом екал ветер, вздымая длинные гривы лошадей. Райха знала, что их ожидало за перевалом, высокогорные долины, которые вели вниз, образовывая лестницу.       Райха свернула в сторону от ручья; бобры устроили ряд запруд, погубили сосны и изгрызли осины на тысячу метров вокруг, превратив луг в мелкое озеро. Сюда впадали несколько ручьев. Через несколько километров начиналась другая долина.       Наконец запруды бобров остались позади. Луг сузился до пятидесяти метров в ширину, затем до сорока, до десяти. Тропа карабкалась вверх, а ручей прокладывал себе путь внизу через скалы. Лес поредел, уступил кустарникам, но затем вновь появился, когда они дошли до новой долины, где снова могли двигаться рядом с ручьем.       Затем опять начался подъем. Горы все теснее обступали нас с обеих сторон. Земля летела из-под копыт лошадей. Лес здесь был густой, но Райха как-то умудрялась находить проходы в завалах деревьев и в осинниках, где трудно было пройти даже человеку, не говоря уж о лошадях. Ручей журчал все более шумно, дорога поднималась все круче.       Больше не было видно сосен, росли лишь пихты, ели, осины, а в низинах и образованных движением лавин оврагах — еще и низкорослые ивы. Ощущалась все большая открытость пространства. Расступались и незаметно исчезали небольшие вершины, по мере того как лошади все выше взбирались по хребту. Дождь не прекращался ни на минуту, ограничивая обзор несколькими сотнями метров.       На отдаленных невидимых вершинах плясали молнии, и удары грома низвергались оттуда вниз. Оглушительная канонада напоминала мощные взрывы, перемежаемые ружейной пальбой. Опустив головы, прижав уши, лошади тяжело продвигались в этом грохоте, лапы елок хлестали их по мокрым бокам. Лес защищал их от резкого ветра, но не от всепроникающего колючего дождя, временами переходящего в мокрый снег.       Вакханалия дождя, грохота и молний не утихала ни на минуту. Мне вдруг сделалось страшно, и я вскрикнула, но мой голос потонул в шуме грозы. Воздух был настолько разрежен, что мне было трудно дышать, даже неподвижно сидя на лошади. Руки немели от влаги и холода.       А тропа поднималась все выше. Мокрый снег постепенно превращался в пушистые белые хлопья, которые кружились и плясали на ветру. Удары грома звучали все реже и тише, пока не перешли в негромкое рокотание. Снег продолжал падать, и слой его на земле достигал щиколоток. Ручей приобрел темный, маслянистый оттенок.       Порывы ветра относили в сторону падающие хлопья, разгоняли облака, скрывающие вершину перевала. Райха впервые различила цель их восхождения. Однако нужно было пройти по крайней мере еще не меньше километра, еще около тысячи метров карабкаться по крутой скале, чтобы достигнуть наконец места, где растаявший снег побежит на запад, а не на восток.       Райха остановилась и спешилась. Она помогла мне слезть, поддерживая одной рукой и в то же время, ослабляя подпругу седла. Когда ветер затихал, от лошадей валил пар и слышалось их хриплое, тяжелое дыхание.       — Я пойду пешком, — сказала я.       — Нет.       Райха посадила меня на своего жеребца и привязала длинной веревкой другого к седлу. Она пошла впереди, ведя за повод лошадь.       Подъем был все круче, снег все глубже, и Райха нередко проваливалась в него по колено. Не легче было идти и лошадям. Через каждые сто метров Райха останавливалась и давала им отдохнуть. Несмотря на головную боль и тошноту, я решила спешиться.       — Оставайся в седле, — кратко сказала Райха. — Жеребец гораздо крепче тебя.       Слова Райхи разделяли паузы, во время которых она жадно вдыхала воздух. Она была привычна к высоте, но здесь было свыше три тысячи метров. Разреженный воздух и многодневная езда вымотали ее так же, как и лошадей.       В облаках появились просветы. Вдали блеснули золотые лучи, и предвечернее солнце осветило долины между окутанными облаками вершинами.       Жеребец остановился с опущенной головой. Воздух со свистом вырывался из его легких, бока раздувались словно меха; если он и мог пойти дальше, то лишь без меня, каким бы незначительным ни был мой вес. Райха отпустила подпругу и сняла меня с седла. Она повесила себе на левое плечо тяжелые багажные сумки, подхватила меня правой рукой, и мы двинулись вверх. Через несколько шагов Райха остановилась и издала пронзительный свист. Жеребец поднял голову и, с трудом отрывая ноги от земли, двинулся за ней. Ветром сдуло снег, и обнажились голые скалы. Они были темные, почти черные, разрушенные временем и льдом. Еле заметная тропа исчезла, но и без нее было ясно, куда идти. Райха устремила взгляд на пустынный кряж впереди, закрывающий полнеба. Она едва обратила внимание на редеющие облака и пробивающиеся золотые лучи солнца.       Я попробовала идти самостоятельно. Сделала двадцать вдохов, шестьдесят, сто… Я думала, что продолжаю идти, когда почувствовала, как рука Райхи обняла меня за талию и поддержала. Я поняла, что без ее помощи упала бы, и попыталась извиниться.       — Не разговаривай, — хватая ртом воздух, прервала меня Тень. — Иди.       После трех глубоких вдохов я сделала еще несколько шагов. Райха все время находилась рядом со мной. Вместе мы одолевали вершину, не слыша ничего, кроме собственного громоподобного сердцебиения. Каждые две-три минуты Райха останавливалась и свистом подавала сигнал лошадям. Райха переложила сумки на другое плечо, снова подхватила меня и возобновила подъем. Она останавливалась, чтобы дать обоим передышку, сначала через тридцать шагов, затем через двадцать, но это было недостаточно для меня. Изматывающая езда, неопределенность, бой с бандитами и эта умопомрачительная высота истощили мои силы.       Из последних сил я продолжала идти вперед, стараясь не опираться на Райху. Но это было невозможно. Без ее поддержки я не могла бы даже стоять.       — Почти пришли, — выдохнула она.       Я не ответила. Была не в состоянии. Каждый шаг передвигал меня лишь на несколько сантиметров, я не шла, а спотыкалась.       Райха отняла от меня руку, позволив опуститься на землю. Она отбросила сумки, села рядом и прижала меня к груди.       Я благодарно приникла к ней и долго пыталась успокоить дыхание. Я чувствовала, что Райха баюкает меня, гладит волосы и щеки, повторяя, что худшее позади… что мы наконец достигли верхней точки. Я прерывисто вздохнула и открыла глаза.       Райха заметила, как к Лилит возвращается румянец, и почувствовала невыразимое облегчение и радость. Она развернула Лилит таким образом, чтобы та могла видеть закат. Облака почти совсем рассеялись, лишь возле самых высоких вершин плыли позолоченные солнцем пушистые тучки. Выпавший снег дружно таял.       — Посмотри, — сказала Тень, показывая жестом вперед.       Я посмотрела на небольшое пятно снега, сверкавшее под косыми солнечными лучами. Я увидела, как от снега отделилась капля и начала долгое путешествие к морю.       Вода текла на запад, в сторону заходящего солнца.