Любовь богини таится во тьме

Я плавала в теплом бассейне и спрашивала себя: уж не вознеслась ли на небеса, несмотря на свой далеко не ангельский характер? Тридцатью метрами выше из трещины в черной скале вырывалась струя воды. Трещина постепенно сужалась и завершалась водопадом. Вначале вода была горячей, от нее шел густой пар, но когда она каскадами доходила до глубокого бассейна, то остывала настолько, что в ней можно было купаться, не рискуя ошпариться. К удивлению, вода была не сернистой. — Райха действительно замечательный лозоискатель, — сказала я, обращаясь к бассейну.  Растущие рядом осинки и елочки зашелестели в знак согласия и стали доверительным шепотом рассказывать о неповторимой, дикой красоте этого Мира. Я ответила им тоже шепотом, но думала сейчас не о Мире, а о Райхе. Я краснела при воспоминаниях о вольностях со стороны Тени, которые я не пресекла, а наслаждалась, испытывая желание и томление. — Что она сделала со мной? — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Райха была столь деликатна со мной, что я не удивлялась мыслям и фантазиям, которые приходили сейчас в голову: мне вдруг захотелось, чтобы сейчас рядом оказалась Райха и чтобы ее руки ласкали всюду, где омывает вода. Внезапно меня пронзило острое ощущение, похожее на то, когда девушка ласкала грудь ртом. Я снова задрожала, испытывая наслаждение. — Я могла бы сказать «нет» будь она грубой или эгоистичной, —шепотом делилась своими мыслями с бассейном. — Но Райха совсем не такая… Я оценила самообладание Тени. У меня до сих пор холодок пробегал по коже, когда вспоминала ярость в ее глазах из-за того, что оттолкнула ее. Райха обладала железной волей, и это позволяло мне пускаться по сладостным, зыбким волнам страсти, не боясь утонуть в них. Однако именно при мысли о том, чтобы утонуть в объятиях Тени, я испытывала острое наслаждение, которое было сродни боли, и ни ее улыбка, ни ее руки, ни ее губы не способны были утешить и погасить эту боль желания. Я жаждала новых поцелуев, новых ласк и что уж скрывать от самой себя, я хотела секса с ней. Измученная собственными мыслями и сомнениями, я перевернулась в воде и стала на каменистое дно бассейна. Вода подступила мне под подбородок. Я медленно, подгребая руками и отталкиваясь ногами от дна, направилась к выступу скалы, который вдавался в бассейн. После нескольких неудачных попыток я взобралась на этот выступ. Он был теплый и гладкий, отшлифованный перекатывающейся через него водой. Выжав волосы и насухо вытеревшись, надела лифчик и панталоны, которые прихватила с собой. Это была единственная чистая пара белья, у меня не было даже рубашки, чтобы набросить ее поверх тонкой ткани, ибо рубашка сушилась на лугу вместе со всей прочей одеждой, только что постиранной. Я встряхнула легкое фланелевое одеяло, которое мы с Райхой использовали в качестве простыни, обмотала его вокруг тела и закрепила под мышками. В таком виде я прошла сотню метров по лесу и появилась на лугу, где Райха, как я предполагала, занималась лошадьми, задрапировавшись одеялом. По крайней мере, она должна была так сделать. Но в такой жаркий день грешно осуждать, если она, ухаживая за лошадьми, отбросит одеяло и останется в нижнем белье. «В каком белье? Ведь я его постирала и разложила на лугу сушиться». Мысль о том, что я могу увидеть Райху нагой среди лошадей, ошеломила … и разволновала. Прохладные влажные волосы коснулись полыхающих щек. Я шла по лугу, стараясь держаться на виду. Почуявшие приближение лошади повернули ко мне головы. Райха в последний раз провела щеткой по бокам жеребца, наклонилась и подняла одеяло, которое она сбросила сразу же, как только Лилит скрылась в лесу. Она обмотала его вокруг себя и возобновила свое занятие. Ей руководила не собственная скромность, она не хотела шокировать Лилит. Ведь она раскраснелась как девица, когда увидела ее почти обнаженную грудь. А если увидит ее полностью обнаженной, то наверняка станет пунцовой до пят. — Твоя очередь принимать ванну, — сказала я, подходя к девушке. Она кивнула, продолжая чистить лошадь. Я сдержала себя, чтобы не высказать вслух свое восхищение прекрасным телосложением Тени. Старалась не смотреть слишком уж откровенно, изо всех сил старалась не смотреть, но получалось это у меня плохо. Когда заметила, что Райха перехватила мой взгляд, я поспешно отвернулась. — Я не возражаю, — сказала она. — Против чего? — Я не возражаю, чтобы ты смотрела на меня. Лишь сказав это, Райха до конца оценила верность собственных слов. Она никогда не могла подумать, насколько приятно ловить на себе застенчивый восхищенный взгляд своей нидари, в котором явно читается чувственное желание. — Мне даже нравится, — развила свою мысль она, — что ты смотришь на меня. Я тогда кажусь себе какой-то необыкновенной. — Ты и есть необыкновенная, — просто сказала Лилит. Лишь на мгновение на ее лице сверкнула улыбка, но она тут же покачала головой и сказала вполне серьезно: — Я всего лишь одна из эффижи. Чуть умнее некоторых, чуть глупее других и чуть проворнее многих. — Я считаю, что ты необыкновенная, — шепотом подтвердила Лилит.- И прежняя Лилит-создатель, наверняка тоже так считала, раз выбрала тебя своей Тенью. Райха расслышала ее слова. Ее рука, чистившая скребницей спину лошади, замерла на полпути. — Это ты необыкновенная, Лилит. — И прежде чем она успела смутиться, Райха потрепала жеребца по крупу. — Давай, парень, иди пасись. Немного жирка тебе не повредит. Райха улыбнулась и переменила тему разговора. Она через плечо оглянулась на девушку, на которой кроме тонкого одеяла не было никакой другой одежды. Да еще волосы облаком окутывали ее. — Если ты подойдешь к бассейну минут через пятнадцать и поможешь мне помыть голову, я расчешу тебе волосы. Я ничего не успела ответить. Райха быстрым шагом направилась к деревьям. Я смотрела ей вслед, думая о том, что мне только что предложили потереть спинку обнаженной девушке в теплом бассейне. «Она это не имела в виду, — попыталась успокоить я себя. — Ну, конечно же!» Я пошла к лагерю, остановившись по пути для того, чтобы перевернуть сохнувшую на лугу одежду. Отогнала жеребца от джинсов — высокого мерина, видимо, заинтересовал запах свежевыстиранной одежды. Я его понимала. Одежда, будь она шерстяная или фланелевая, одинаково пахла солнцем и лугом — и еще чуть-чуть лавандой. Я с наслаждением вдохнула эту пьянящую смесь. Пока я дошла до лагеря и снова пересекла луг, прошло более десяти минут. Я босиком миновала лес, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на острые камни, и, увидев блеснувший между камнями бассейн, остановилась. Райха все еще находилась в воде. — Райха, — окликнула я. — Ты готова? — Конечно. Подходи к дальней точке бассейна. Я медленно приблизилась к воде. Райха в противоположном конце бассейна сидела на каменном выступе, который образовывал нечто вроде скамейки. Прямо позади нее в бассейн низвергалась струя, отчего вода вокруг девушки кипела и бурлила. Уровень воды доходил ей до груди. — Ты хочешь выбраться? — спросила я. — Я не возражала бы, но боюсь, что ты вся румянцем зальешься, — спокойно ответила она. — О! — У меня перехватило дыхание. — Мне уйти, пока ты завернешься в одеяло? — предложила я. — Не стоит. Вода скрывает меня надежнее одеяла. Я хотела что-то сказать, но у меня пересохло в горле. Прокашлявшись, крикнула: — Райха! — Гм? — Я н-не знаю насколько… — я запнулась. Если сказать Райхе, что я не знаю насколько смогу сдерживать внутри себя энергию Изначальной, она может испугаться. — То есть я хочу сказать … — Боишься налить мне мыло в глаза? — закончила за меня Райха. — Не беспокойся, душа моя. Я буду сидеть смирно. Не зная, на что решиться, я стояла у самого бассейна, покусывая нижнюю губу. Райха видела ее сомнения и ждала. С одной стороны, ей хотелось убежать, с другой — ее снедало страстное желание. «Пугливая маленькая форель. Она чувствует, что я подбираюсь все ближе и ближе и знает, что надо уплыть. Но ей приятно ощущать мои руки на своем теле. О, Мироздание, и мне тоже.» — Перестань терзать свою губу, — не выдержала Тень. — Я не собираюсь мучить тебя. Просто оставь мне мыло. Я помоюсь сама. Благо, это не в первый раз. — У меня… дрожат руки, — я попыталась объяснить причину того, почему не могу помочь ей. — Я вижу. Иди в лагерь. Я буду там через несколько минут. Я издала продолжительный вздох, но и после этого не смогла себя заставить уйти. Мне очень хотелось остаться. Приподняв одеяло, глядя себе под ноги, я перешагнула через теплый ручей, вытекающий из бассейна. Под внимательным взглядом Райхи обогнула водоем, чтобы положить мыло в пределах досягаемости руки девушки. Запрещая себе смотреть в воду, но будучи не в силах отказать себе в одном-единственном взгляде, я убедилась, что Райха была права. Вода скрывала ее не хуже одеяла… Почти все время. Но иногда, всего лишь на мгновенье, пена отступала, и в серебристой воде появлялся какой-то неясный образ. Однако я не успевала даже осознать, что именно увидела, как волны смыкались, и над поверхностью воды опять были видны одни лишь плечи Райхи. Повозившись, я устроилась у самой кромки воды, освободив из-под одеяла лишь ступни. После некоторого напряженного молчания Райха потянулась за мылом. Положив его на ладонь Райхи, я не спешила отпускать ее. — Если ты не боишься, лишиться головы, я готова тебя помыть. Райха закрыла глаза, чтобы Лилит не прочитала в них желания. — Я бы хотела этого. — Только я боюсь, что не дотянусь отсюда. Ты не могла бы пододвинуться поближе? — Могла бы, но как бы не заставила тебя снова краснеть. — Мгновение поколебавшись, она добавила будничным голосом: — Здесь есть место рядом со мной, куда ты можешь встать… Если, конечно, ты согласна второй раз влезть в воду. Твои волосы закроют все то, что не сможет скрыть вода. Я посмотрела на Райху. Глаза ее были закрыты, тело казалось расслабленным, как будто теплая вода напрочь смыла присущую ей бдительность. Успокоенная я выпустила на грудь волосы, развязала одеяло и положила его на камне вне досягаемости бурлящей воды. После этого осторожно вошла в бассейн. Я купалась в другом конце, где дно уходило вниз более полого. Здесь же глубина оказалась значительной у самого берега. Я поскользнулась и вскрикнула. В то же мгновение рука Райхи легла на мою талию. — Держись, — сказала она. Она приподняла меня и держала почти на весу. В воде это было совсем легко. — Под водой есть выступ. Нашла его? Я пошарила по дну подошвой ступни, после чего кивнула, глядя куда угодно, только не на Райху. В тот момент, когда ее скользкая нога коснулась моих бедер, сердце едва не выпрыгнуло из груди. — Ты можешь стоять? — спросила она. Я попыталась, но вода здесь доходила до груди и сильно бурлила. Я пошатнулась. После нескольких попыток мне удалось закрепиться на выступе скалы. — Теперь нормально? — спросила она. — Кажется, да. Она еле заметно улыбнулась, отодвинулась назад и закрыла глаза. — Смотри, душа моя. У меня ведь только одна голова, не оторви ее. Я засмеялась и почувствовала себя свободнее. Райха вела себя настолько буднично в этой ситуации, что все мои страхи показались выдуманными. — Веди себя смирно, — предупредила я. Как и во время перестрелки, едва лишь я взялась за дело, руки перестали дрожать. Я намыливала длинные волосы девушки быстрыми, уверенными движениями, часто споласкивая. Пена тут же исчезала, уносимая бурлящими потоками. Райха сидела не шевелясь, но отнюдь не потому, что боялась нидари. Она опасалась того, что если шевельнется, то, не выдержав, схватит форель, которая была совсем рядом. Ее возбуждало сознание собственной наготы, близости тела Лилит, а также легкость, с которой руки касались ее. Впрочем, последнее обстоятельство оказывало своеобразное действие. Райхе казалось, что ее ласкают, и это давало ей силы не терять самообладания. — Почти закончила, — сказала я, споласкивая пряди. — Ты, конечно, пожелаешь оставить их распущенными? — Угадала. — Хорошо. Мне нравится, смотреть как они развеваются на ветру, — сказала я, думая о мытье, а не о словах. — Ну, вот так… Все! Я ополоснула руки, и заглянула в изумрудные глаза Райхи, в которых блеснули какие-то новые огоньки. — Это действительно так? — спросила она. — Ты о чем? — О том, что тебе нравится, смотреть на меня. Я вспомнила свои неосторожные слова и мои щеки порозовели. — Закрой глаза. — Зачем? Я уже видела, как ты краснеешь. — Я должна ополоснуть тебе лицо. Сложив пригоршней ладошки, я плеснула воду Райхе на щеки, однако большая часть влаги расплескалась по пути. — Вот как надо, — сказала Райха. Она подвела свои руки под мои ладони и погрузила их под воду. Нагнувшись, она поболтала головой в воде, касаясь щеками моих ладоней. Когда последние следы пены были смыты, она вынула мои руки из воды и поцеловала их. — Спасибо, Лилит. Никто ранее не мыл меня так хорошо. Уже по собственной инициативе я запустила пальцы в ее волосы и потрогала густые мокрые пряди. — Я могу постричь тебя, если хочешь. — Лучше поцелуй. Ты сделаешь это? Я улыбнулась. — Думаю, что да. Мне нравятся твои поцелуи, Райха… Даже очень. Волна дрожи пробежала по телу девушки. — Ты говоришь мне опасные вещи. — Почему? — Давай я объясню. Только шепотом. Я пошевелилась и потеряла опору. Впрочем, это не имело значения. Руки Райхи обняли меня. Она наклонилась вперед, удерживая меня в вертикальном положении в бурлящей воде. Прикосновение губ к моим губам привело в трепет. — Я хочу попробовать тебя на вкус… Позволь мне, душа моя… Позволь мне поцеловать тебя так, как нам обоим нравится. Она сомкнула зубы вокруг нижней губы, и эта ласка означала одновременно и призыв, и мольбу. Я издала легкий стон и открыла рот, мечтая о поцелуе не меньше, чем она. Быстрое проникновение и бегство ее языка разочаровало меня, и я стиснула ладонями ее руки. Я хотела ощутить ее вкус, ее ласку, ее саму. Я хотела оказаться совсем рядом с ней. Тихонько ахнув, я ответила на ее поцелуй — игриво коснувшись языком ее языка, и вскоре мы обе оказались вовлечены во взаимные исследования. Как сквозь сон я почувствовала, что меня подняли и посадили верхом на ноги, но я была всецело поглощена тем, чтобы склонить Райху к такому поцелую, который позволил бы по-настоящему вкусить ее, к поцелую, который бы никогда не кончался. Медленно и осторожно Райха пыталась освободиться от объятий. Она чувствовала, что с каждым прикосновением ее языка она все больше теряет контроль над собой, все сильнее попадает в тиски страсти. — Лилит, — прошептала она хрипло. — О, Мироздание… Картина, которую внезапно увидела Райха, исторгла из ее груди стон и вынудила закрыть глаза. Раскрасневшиеся от страстного поцелуя пухлые губы, плывущие по воде и ничего не скрывающие серебристые волосы, полные груди под прозрачными кружевами лифа, выгнутая спина, которую она поддерживала руками, и длинные девичьи ноги по бокам от нее. При воспоминании о том, как тогда в замке перед ее взором раскрылась плоть Лилит, кровь прилила к ее голове. Стоит ей сейчас податься вперед всего лишь на несколько сантиметров — и она сможет беспрепятственно потрогать шелковистость между ног. Я проследила за взглядом Райхи и поняла, что выше талии была практически обнаженной. Ниже вода скрывала наши тела. — Спокойно, душа моя, не паникуй. Я не сделаю того, чего тебе не хочется. — Затем Райха добавила: — Целовать тебя слаще, чем обладать кем-то еще. Ты ударяешь мне в голову сильнее, чем алкоголь. У меня перехватило дыхание, когда увидела, что Райха прищуренными глазами смотрит на мою грудь. Я вспомнила свои ощущения, когда она руками и ртом ласкала ее. Я знала, что ей тоже это нравилось, однако Райха не делала попытки повторить ласки. Она просто держала меня и смотрела полными желания глазами, отчего я испытывала слабость. Несмотря на страсть, она полностью владела собой. «Я не сделаю того, чего тебе не хочется». С наивностью я решила, что могу пуститься дальше по волнам страстей, которые владели мной и Райхой. — Значит, ты снова будешь целовать меня? — спросила я, сверкнув глазами. — Да, — ответил она, притягивая к себе. — Я хочу целовать тебя, Лилит. С непонятной для себя жадностью я запустила пальцы в ее волосы, горя нетерпением вновь вкусить поцелуй. А Райха лишь водила приоткрытым ртом по моим бровям, волосам и щекам, не прикасаясь к губам, которые дрожали от желания. — Райха, — взмолилась я, — я думала, что ты хочешь поцеловать меня. — Но я это и делаю. — Да, это очень мило, но этого мало! Райха медленно улыбнулась. — Разве? Эта истинно искушенная улыбка лишь увеличила беспокойство и томление. — Ты дразнишь меня, — упрекнула я. — Да, конечно, душа моя. — Но почему? — Потому что не знала ничего более приятного, чем держать тебя в объятиях, когда вода обмывает нас… Поэтому, если ты хочешь, чтобы я подарила тебе нечто больше, ты должна дать мне это понять… Я не хочу напугать тебя, Лилит… Я хочу, чтобы это длилось без конца… — Я тоже хочу, чтобы это длилось без конца, — призналась я, прижимаясь подбородком к ее щеке, трогая кончиками пальцев внезапно обнаруженные ямочки, а затем опуская руки к плечам, чтобы снова ощутить силу и упругость мышц. — Как приятно трогать тебя! Райха закрыла глаза и подумала, сколько еще она сможет быть такой целомудренной, чтобы не вспугнуть Лилит. — Говори… Говори мне, душа моя, все, что ты хочешь. Я взглянула на лицо Райхи, почувствовала напряженность ее тела и прошептала: — Разве ты сама не знаешь? Она открыла глаза, в глубинах которых читалось необоримое желание. Медленно нагнулась и куснула нижнюю губу, заставив Лилит вздрогнуть и прижаться грудью и бедрами настолько плотно к ней, что она почувствовала, как остатки самообладания покидают ее. Она бросила в бой последние силы, чтобы одолеть страсть. — Я знаю, чего ты хочешь, но не знаю, до какой степени, — сказала Райха, снова куснув Лилит за нижнюю губу. — Если ты стесняешься сказать, покажи мне… Делай со мной все, что тебе хочется… Абсолютно все, душа моя. Искушение было так велико, приманка так соблазнительна. Она клюнула на нее грациозно, приблизив тем самым момент, когда дать обратный ход не только невозможно, но и не хочется. — Все-все, что мне хочется? — хрипло спросила Лилит. — Все-все, что тебе хочется… — Я хочу… все, — прошептала она, глядя на губы Райхи. Она со стоном притянула Лилит к себе и подарила ей то, что она просила. Поцелуй был как вода в бассейне — горячий и возбуждающий. Он мог стать учебным пособием для нее. Лилит придвинулась еще ближе к телу Райхи, постанывая и ритмично сжимая руки, лежащие на ее руках, подвергая ее силу испытанию своей ненасытностью, объяснить которую была не в состоянии. Мои руки беспокойно блуждали по груди Райхи, когда я натолкнулась на соски, ее поцелуй стал еще крепче. Я инстинктивно вернула пальцы к чувствительным узелкам, заинтересованная их формой… Тогда-то я и ощутила руки Райхи. Кончики пальцев тронули мои соски, и чувственные молнии пронзили тело, вызвав вскрик. Когда руки Райхи отпустили меня, я разочарованно застонала. — Что такое? — спросила Райха. Ее рот находился у самого моего рта. — Скажи мне, Лилит. — Еще, — нетерпеливо бросила я. Алый тугой сосок грозил прорвать тонкую ткань лифчика. — Умоляю, Райха, еще! Длинные пальцы потянули за застежки лифчика. Прозрачная ткань разошлась и концы ее затрепетали на бурлящей поверхности воды. — Подними волосы, душа моя. Я собрала плавающие по воде волосы и закинула их назад. Когда я подняла руки, упругие груди появились над водой. Жадными глазами пожирала Райха открывшееся взору белоснежное чудо. Ее губы приоткрылись, обнажив белые зубы, и я поняла, что она хочет поцеловать меня, как в прошлый раз. Я вспомнила, как язык дразнил чувствительный кружок около соска, зубы легонько покусывали, а рот вобрал внутрь маковку груди… — Райха, — прошептала я. Она посмотрела мне в глаза, боясь увидеть в них страх, но она увидела в них огонь. Я не собиралась прятать от нее белоснежные полушария с алыми ягодами сосков. — Ты… поцелуешь меня так, как утром? — спросила я. Райха медленно подняла меня над водой, пока грудь не коснулась ее губ. По телу пробежала дрожь, груди упруго качнулись, и один из сосков ткнулся в губы. Райха трогала его языком, ласкала и нежила так долго, что дыхание прервалось, а пальцы впились в ее плечо. Райха улыбнулась и осторожно сомкнула зубы вокруг соска. Я задохнулась, подалась вперед, забыв обо всем, кроме жгучего рта и зова страсти в своем теле. Райха жаждала погрузить пальцы в треугольник между округлых девичьих бедер, проникнуть в нежные знойные глубины. Но когда прошлый раз она дотронулась до этого чуда, Лилит запаниковала и упросила ее остановиться. Сейчас она стояла перед ней на коленях, ее бедра двигались в одном ритме с движениями ее рта, ласкающего грудь… Услышать отказ сейчас было бы для нее невыносимо. Ее зубы снова сомкнулись вокруг соска, заставив Лилит вскрикнуть от удовольствия. Слегка ослабив объятия, Райха отстранилась от нее и отметила перемены, которые привнесла в ее поведение страсть. Она дышала часто и прерывисто, на грудях виднелись алые метки от ее зубов, губы стали пунцовыми и мелко дрожали, зрачки глаз расширились и казались почти черными. Лилит была самым красивым созданием, которое она когда-либо встречала. — Р-райха? Она закрыла глаза, потому что больше не могла смотреть на Лилит, если не потрогает нежную шелковистую плоть между ее ног. — …я хочу чего-то еще… Я только не знаю, чего именно, — горячо зашептала Лилит. — Помоги мне, Райха… Помоги. Она открыла глаза. Ею внезапно овладело спокойствие, когда она поняла, что Лилит говорит чистейшую правду. Она была распята на дыбе страсти и не имела представления о том, как из этого выйти. Ее истощённая частичка Изначальной чувствовала эмоции, которые сейчас испытывала Райха и тянулась получить эту энергию. Однажды она уже это ощущала в замке вампиров, когда ласкала Лилит после купания. Но почему она этого так боится? — Ты однажды запаниковала, когда я коснулась тебя своей аурой Тени. Райха увидела, что Лилит что-то начала понимать: она вздрогнула и закрыла глаза. Затем положила свои руки на ее и медленно потянула их вниз вдоль своего тела, к талии. Когда руки оказались чуть пониже пупка, смелость покинула ее. — Пусть твои руки тоже остаются здесь, — шепнула Райха, когда Лилит попыталась их поднять. — Я буду знать, что ты тоже этого хочешь. Руки Лилит лежали на руках Райхи, когда она медленно скользила ладонями по ее телу, ощущая женственную полноту бедер. Тонкая материя панталон едва ли могла помешать в этом. Она обхватила ладонями упругие округлости и сжала их. Райха стала потихоньку окутывать своей аурой Тени, взывая к сущности Изначальной, соблазняя своей энергией. У меня перехватило дыхание. — Испугалась? — тихо спросила Тень. — Это так… необычно… — Плохо? — Нет… Просто начинает ныть в других местах. — Где именно? Тяжелое дыхание перешло в тихий стон, когда ладони Райхи медленно прошлись по крутизне широких бедер. — Здесь ноет? — спросила, еле улыбнувшись, Райха. Я покачала головой. — Где же, душа моя? Я закусила губу и посмотрела на нее, не в силах на что-либо решиться, испытывая, с одной стороны, страсть, с другой — смущение. — Разве ты не знаешь? — Я начинаю думать, что вообще мало что знаю о тебе, — призналась Тень. Она видела, как я реагировала на ее прикосновения, и ее тело еще больше напряглось. — Где же ноет, нидари? Если ты стесняешься сказать, возьми мою руку и покажи. Поначалу у меня недоставало смелости и на этот шаг. Однако токи продолжали играть, пронизывая все тело, рождая бередящие сладостные ощущения под ложечкой, усиливая ноющую боль. Я взяла руку Райхи и положила ее на теплый, омываемый водой треугольник между бедер. — Здесь? — тихо спросила она. Я хотела поднять глаза на нее, но не смогла. Закрыв глаза, я кивнула. Ее ладонь накрыла лобок, длинные пальцы отыскали отверстие в панталонах, скользнули между бедер. Дыхание перешло в тихий стон, я инстинктивно попыталась защититься и сдвинуть ноги. Но это было невозможно. Я стояла с разведенными ногами на коленях, основанием для меня служили ноги Райхи, а для сохранения равновесия я держалась за ее плечи. — Спокойно, малышка. Я держу тебя. Я почти не слышала шепота Тени. Ее рука медленно блуждала между раздвинутых ног, трогая и сжимая шелковистую плоть, успокаивая и одновременно усиливая острые чувственные ощущения. Каждое прикосновение уносило мои страхи, оставляя только невыразимое наслаждение, которое всецело завладело мной. Затем я почувствовала, как палец деликатно, но настойчиво пытается войти в меня. Одновременно с этим я почувствовала как та часть меня, которая принадлежит Изначальной, стала поглощать ауру Тени. Это подействовало как удар кнута, и тело инстинктивно напряглось. — Райха… Она сжала зубы и закрыла глаза, уводя палец из нежной и теплой расселины, которую только что отыскала. Но она не могла заставить себя совсем отпустить Лилит. Лилит была такой горячей под ее рукой, такой зовущей, такой податливой. Не было сил полностью прекратить ласку, и ее пальцы продолжали пленительную игру. А она вздрагивала, но не отстранялась. — Ты хочешь, чтобы я прекратила? — спросила Райха хриплым от страсти и напряжения голосом. Я застонала, почувствовав что больше не смогу сдерживать изголодавшую сущность внутри себя. — Лилит, скажи мне… — Я не могу… отыскать слов для того, чего хочу, — прерывистым шепотом ответила я. — Но я хочу, чтобы ты… ласкала меня. Мне приятно чувствовать тебя… чувствовать в себе… а тебе… это тоже нравится? Внутри Райхи шла жестокая борьба. Ей нравилось еще как, чувствовать ее физически, чувствовать как ее аура смешивается с Изначальной. Это было сродни ощущениям, которые описывал вампир, говоря о своих «донорах». Это чистая эйфория, которой сложно противостоять. Ее удерживала лишь возрастающая уверенность в том, что Лилит боится, что не сможет сейчас сдержать себя и может причинить ей вред своей силой. — Да, мне нравится это, — грубовато ответила она — Но я думала, что тебя это пугает… Ты вся напряглась… Я уловила в ее голосе страсть, сдержанность, а также нечто новое — неуверенность, которая была совершенно ей не присуща. Я взглянула на Райху, сверкнув блестящими глазами. — Это получилось помимо моей воли, — призналась я. — Когда ты так ласкала меня… — Ты почувствовала боль? Я покачала головой. — Просто это было… неожиданно. — Тебе понравилось это? — Да… Я почувствовала тепло… везде… но и голод тоже… Мне нравятся твои руки, Райха. Они зажигают костер во мне. Райха попыталась что-то сказать, но не смогла. Она почувствовала, что наступает предел, что она не в состоянии больше сдерживать свою страсть, хотя никогда раньше не теряла самообладания. — Лили, я знаю что ты боишься… Но доверься своему телу и инстинктам… Я начала было спрашивать, что имела в виду Тень, но сладостные прикосновения ее пальцев лишили дара речи. Нежно и в то же время настойчиво два пальца стремились в глубь меня, преодолевая упругое сопротивление плоти. Мои пальцы впились в обнаженные плечи Райхи. Первоначально Райха решила, что причиняет своими действиями боль, но затем ощутила дрожь удовольствия, улыбнулась, не разжимая стиснутых зубов, и продолжила осторожное исследование влажных горячих глубин. Одновременно с этим она отпустила все свои щиты и направила энергию на Лилит. Воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы Райхи, когда она обнаружила, что энергетическое ядро сущности Изначальной настолько истощено, что билось об щиты Лилит как голодный зверь. Райха понимала, что в таком состоянии Лилит могла и не осознавать своих действий. И в то же время она знала, что не сможет заставить себя уйти. Наверное, Лилит догадывалась об этом, когда раз за разом отталкивала ее. И, тем не менее, она стояла перед ней сейчас на коленях почти нагая, доверившись полностью ей и на ее самообладанию. — Лилит… Мое имя прозвучало скорее как стон, но я поняла. Из груди вырвался неясный звук, соединявший в себе вопрос и стон удовольствия. — Твоя аура…Ты не сможешь сдержать свой голод Изначальной, — без обиняков сказала Райха. Я приоткрыла рот. Но издала лишь прерывистый сладостный вздох в ответ на ласку ее руки. — Я… это… — По телу прошел трепет, я откинула голову назад, в сладкой истоме позабыв, что именно собиралась сказать. — Не пытайся отрицать это… Сейчас, в это мгновение я полностью ощущаю степень истощенности твоего энергетического начала. — Райха открыла глаза. От страсти они стали матовыми. Голос ее казался грубым, хотя прикосновения оставались нежными, даже более бережными, чем прежде.  —Ты знаешь, что твои желания могут, продиктованы именно этим? Закрыв глаза, Райха постаралась отрешиться от Лилит и обдумать ситуацию. Но ее мысль не шла дальше сетований по адресу коварной судьбы, которая свела ее с той единственной, которая дарила такое наслаждение, и тут же намерена была отобрать ее и навсегда оставить в душе чувство утраты и опустошенности. Терзаясь и мучаясь, Райха медленно убрала руку из тела Лилит. Она знала лишь то, что если позволит сейчас взять ее, то голод Изначальной она насытит, но что произойдет потом с Лилит? Она может возненавидеть себя, что поддалась искушению, мимолетной страсти, когда вернет свои силы и воспоминания Создателя. — Лилит. Райха не подозревала, что произнесла ее имя вслух, пока не почувствовала тепло ее дыхания у своего рта. — Это ничего, — горячо говорила я. — Я смогу. Я уверена, что сдержусь. — Я быстро, суматошно целовала ее, чувствуя, что Райха покидает мое тело, но даже своим уходом вновь воспламеняет меня. — Ты послушай. —голос дрожал и срывался. — Ты однажды сказала мне, что я буду просить тебя, но просить не о том, чтобы ты остановилась… Ты была права… Я прошу тебя сейчас, Райха… Не останавливайся! Если ты остановишься, я умру… Пожалуйста, я про… Издав стон отчаяния, Райха поцелуем заглушила мольбы, которые рвали на части ей душу. Поцелуй был долгий и глубокий, ей хотелось до конца погрузиться в нее и поверить, что нидари никогда не отвернется от нее, что бы она ни сделала. Но поцелуя было недостаточно. Его всегда будет недостаточно. Лилит понимала это не хуже Райхи. Ее рука скользнула вдоль тела Тени, ища возможности полного слияния. Тонкие пальцы отыскали ее нежную плоть между ног, приласкали и одобрили с такой непосредственностью и откровенностью, которая почти обезоружила Райху. Дрожь сотрясла ее тело, которое требовало разрядки. Уже не сдерживая стона страсти, Райха помогла Лилит лечь на ее бедра и прижалась к жаждущему девичьему телу, осторожно раздвинула упругие складки и коснулась ее сокровенной плоти. Она задержала пальцы у входа в лоно, надеясь, что к ней еще вернется благоразумие и она сможет остановиться. Однако уйти отсюда у нее не было сил. — Лилит, — хрипло сказала она. — Да оттолкни ты меня! Я сомкнула кольцо тонких рук вокруг Райхи, но отнюдь не для того, чтобы выполнить ее просьбу. Это было просто восхитительно — ощущать давление у входа в лоно! Но я хотела большего, а не меньшего. Я пошевелилась в поисках нужного положения и инстинктивно приподняла колени, приглашая Райху глубже войти в меня. — Нет! — сказала Райха, обнимая за талию, но оставаясь пассивной. — Если я возьму тебя, ты когда-нибудь возненавидишь себя не меньше, чем меня. Не открывая глаз, сотрясаясь всем телом, я пыталась плотнее прижаться к Райхе. — О, Мироздание, Лилит, — прохрипела она. — Прошу, не надо. — Это выше меня… Я искала тебя всю жизнь, хотя и не знала этого… Я люблю тебя, Райха! — Я нагнулась и поцеловала ее. — Я люблю тебя. У Райхи разрывалось сердце, она кляла свою судьбу за жестокость. Лилит любила ее, но едва лишь она вспомнит, кем является, ее любовь обернется ненавистью. Но сейчас было слишком поздно сожалеть или пускаться в объяснения. — Открой глаза, Лилит. Я хочу видеть тебя. Я хочу запомнить, какая ты в момент любви, потому что знаю наверняка, что когда-нибудь ты возненавидишь меня. Голос Райхи был настолько хриплым, что ее трудно было узнать. Я медленно открыла глаза. Они светились любовью и были томными от страсти. Райха хотела спросить, не причиняет ли она ей боли, но голос отказал ей. Она и раньше занималась сексом со страстью, с нежностью, с удовольствием, но никогда — с такой открытостью, как сейчас. Райха наблюдала за тем, как наблюдает Лилит за ней, видя и чувствуя то мгновение, когда щиты Лилит разлетались на куски и из смертной она превращается в Изначальную, слыша ее стоны и вскрики, ощущая нарастающий трепет ее тела. Ей надо было бы что-то говорить ей, рассказать о том, как она красива, как много значит для нее, но она была не в состоянии. Лилит была раскрепощенной, бурлящей и горячей даже в большей степени, чем вода в бассейне. Райха слегка покачивалась, чувствуя на себе ее тело и видя, как у нее прерывается дыхание. — Я не делаю тебе больно? — только и сумела спросить она. — Нет! — ответила я. — Это чудесно… да, чудесно… Это как полет… Как пожар… Боже, я не могу!.. Только не останавливайся! Прошу тебя, не останавливайся!.. Эти обрывочные фразы Лилит уносили весь мир в какую-то запредельность, не оставляя обоим ничего, кроме страсти. Райха слилась с Лилит в поцелуе, который сочетал в себе нежность с требованием отдать ей всю себя… Ее пальцы погрузились глубоко между волнующихся бедер, лаская нежную плоть и ощущая, как она вздрагивает. Она отыскала самое чувствительное место — живой и упругий узелок. Райха захватила его пальцами и стала ласкать, постепенно усиливая интенсивность ласки. Сжигаемая неистовством страсти, я прошептала ее имя. Этот приглушенный вскрик словно подбросил новых дров в совместный костер. Стоны и вскрики Лилит помогали Райхе глубже познать ее. Понимая, что пора остановиться, она не могла оторваться от знойного тела и жадно, горячо ласкала нежную плоть, желая взять все, что ее нидари способна была отдать. — Прости меня, моя любовь, — прохрипела Райха, исторгая новые стоны из груди Лилит. — Я не могу остановиться… Со мной такого еще не было. Я не могу… остановиться. Я выгибала спину и шептала ее имя при каждом своем вздохе, каждом движении Райхи. Внезапно почувствовала, что более не в состоянии биться в муках сладострастия. Я изнемогала от блаженства. И наступила развязка, которую я ощутила каждой своей клеточкой… Прерывистые стоны и всхлипы Лилит послужили сигналом для Райхи. Более не сдерживая себя, она снова и снова входила в девичье лоно, отдавая всю себя, пропуская через себя всю энергию этого Мира, и наконец, обоих охватил восторг освобождения. Со стоном и хрипом она изливала энергию в горячее содрогающееся тело, а Лилит отдавала ее обратно в сто крат больше, чем получила. А затем Райха нежно прижала Лилит к себе, баюкая и шепча в тишине ее имя, не в силах поверить в то, что ее любимая богиня принадлежала ей, а этот Мир все еще продолжал существовать.