Любовь богини таится во тьме

— Как он? — спросила я. — Как заново родился. Все, что жеребцу требовалось, — это побездельничать и отъесться. Райха похлопала его по спине, направляя мерина в сторону вечернего луга. Больше времени понадобилось для больной ноги, но сейчас жеребец наступал на нее уверенно. — Совсем не хромает, — заметила я. Грустный голос не вязался с бодрыми словами, но Райха меня понимала. Она испытывала те же чувства. Восемнадцать дней, которые мы провели в затерянной долине, были, похожи на пребывание в раю. Сейчас, когда жеребец поправился, предлогов для того, чтобы задержаться в долине еще на какое-то время, больше не оставалось. — Мы можем еще задержаться, — внезапно сказала Райха, высказав вслух мысль, которая сверлила ее все сильнее с того момента, когда она переспала с Лилит. — Мы не обязаны как зайцы бегать по этим горам в поисках портала. Если мы хотим отыскать его, мы можем это сделать и попозже. А если мы останемся в этом Мире, может такова судьба, которая привела нас сюда. Я вздрогнула, уловив суровые нотки в голосе Райхи. Я привыкла к ее смеху, к ее нежности и к ее не имеющей границ чувственности. За эти восемнадцать дней мне ни разу не довелось увидеть в ней непреклонную Тень, и я почти забыла, что эта черта является неотъемлемой частью ее характера. — Если бы дело было только во мне, я бы никогда не покинула эту долину, — с грустью сказала я. — Но я чувствую, как Сердце взывает ко мне, эта тяга все больше нарастает. Просто не повезло, что в Мироздании не осталось никого, кроме меня, остальные Создатели сейчас в стазисе. — Я улыбнулась и тихонько добавила: — Зато мне повезло, потому что я встретила тебя. Райха закрыла глаза и попыталась сдержать нарастающий гнев — гнев на Изначальных, на себя, гнев из-за того, что, едва они вернутся, она безвозвратно потеряет ее. — А я бы осталась в этом раю, — грубовато сказала она. — Я бы тоже, моя любовь, — ответила я, приближаясь к Райхе. — Поверь мне, я бы тоже. Я обняла ее, ощутив знакомое тепло и силу. С каким-то остервенением руки Райхи сомкнулись вокруг меня и оторвали от земли. Она несколько раз крепко, яростно поцеловала меня, вернула на землю и посмотрела таким свирепым взглядом, что мне стало не по себе. — Помни, — суровым тоном сказала она, — это ты хотела, чтобы мы вернулись на Энетру. Я бы оставила все как есть. — Что ты имеешь в виду? Улыбка Райхи сверкнула на миг, как лезвие ножа, но она ничего не ответила. — Райха! — в смятении окликнула я ее. — Расскажи мне, как этот зов Сердца ощущается тобой сейчас, нидари. Я вздрогнула. Меня поразил и тон, и титул, который она ни разу не вспоминала в этой долине. — Ощущаю? — Я знаю, что теперь ты почти восстановила энергию ядра Изначальной— сказала Райха и, повернувшись, зашагала к лагерю. — Откуда ты знаешь? — удивленно спросила я. — Вы забываетесь, нидари. Я - Тень, я призвана служить Изначальным, как и всё в этих Мирах. Свирепый тон Тени потряс меня. Некоторое время я с недоумением смотрела ей вслед, прежде чем двинуться за ней. Когда я пришла в лагерь, Райха помешивала угли в костре. Она даже не взглянула на меня, когда я медленно приблизилась к костру.       — Мне надо было рассказать тебе об этом раньше, — спокойно сказала я, — но от меня немного толку.       Райха бросила в мою сторону косой взгляд, и показалось, что с меня сдирают кожу.       — Ты мне не доверяешь, и мы обе это знаем.       На моих щеках заиграл румянец. — Я не могла поделиться этим чувством, потому что еще сама до конца не могу разобраться, что же я ощущаю. Райха вздохнула. - Хорошо, давай вместе тогда разбираться что за зов ты слышишь. Садись рядом. Я уселась у костра и повернулась к Райхе. - Закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях, найди в себе тонкую нить, связывающую твое сознание с этим Миром. Я помогу тебе с направлением как Тень. Через какое-то время моих безрезультатных попыток найти ту самою нить, я все же ощутила теплую магию Райхи касающуюся меня, это было схоже на то, что было между нами в горячем источнике, но более нежное и трепетное, как легкий поцелуй ветра. Под ее воздействием я расслабилась и поддалась на встречу всей душой, потянулась к этому теплу своей аурой и наткнулась на ту самою нить, о которой говорила Райха. Внутренним зрением я наблюдала ее в своих руках как ленту сияющего золота, уходящую в окружающую вселенную, пульсирующую энергией, которая шла от всего ко мне. - Я его чувствую, того кто зовет меня – восторженно прошептала я. - Да, - ответила Райха почему-то тоже шёпотом,- а теперь направь свои мысли к этой связи, свое желание отыскать его в этом Мире. - Я не знаю получиться ли у меня. - Я помогу с этим. И Тень снова стала направлять мои чувства с помощью магии. И вот в моей голове стали вырисовываться линии в какое-то подобие трехмерной карты. - Это будет где-то… — Здесь! — перебила я Райху, мысленно ткнув пальцем в то место карты, где засеяла точка. — Райха, ты вычислила! Ты нашла портал! Райха ничего не сказала, она просто запомнила то место и направление, и тут же прервала магическую связь. Я только успела ахнуть от такого резкого возврата к реальности. Тень посмотрела на меня. В сумерках ее глаза казались таинственными и незнакомыми. Мысль о возможности потерять Лилит была для Райхи непереносимой. Она молча протянула ей руку. Лилит без колебаний взяла ее, не понимая причины ее мрачного настроения, но зная, что она нуждается в ней. Когда Райха прижала ее, она прильнула к ней готовно и доверчиво. Так они стояли, обнявшись, не двигаясь, долгие минуты, словно боясь оторваться и навсегда потерять друг друга. — Любовь моя, — прошептала, наконец, я, глядя ей в глаза. — Что тебя мучает? Вместо ответа Райха поцеловала меня. Поцелуй длился долго, все время пока она меня раздевала и не прервался и тогда, когда Райха вошла в меня и я ощутила знакомый чувственный трепет. Райха слизнула слезы восторга с моих ресниц, и все началось снова и не было ни вчера, ни завтра, время исчезло, а двое стали одним целым. Лилит заснула, не разъединив объятья с ней. Еще долгое время Райха прислушивалась к ее дыханию, ее легким движениям, наблюдала за лунным бликом на ее щеках. Наконец она закрыла глаза и заснула, молясь о том, чтобы портал на Энетру никогда не был найден. *****       Я встала в стременах и посмотрела вперед поверх торчащих ушей своего жеребца. Впереди расстилалась бескрайняя зеленая страна, и зелень имела такое множество оттенков, что мне было затруднительно их назвать. Это не было ни равниной, ни гористой местностью. Хотя на горизонте время от времени появлялись силуэты вершин, между ними на протяжении многих километров чередовались пятна лесов, перелесков и лугов, которые напоминали огромное лоскутное одеяло, наброшенное на неровное основание. Попадались длинные, высокие кряжи, поросшие сосной, осиной и карликовым дубом. Между кряжами тянулись долины, по которым петляли ручьи и речки.       Я сделала глубокий вздох, ощутив свежесть воздуха, счастливая оттого, что наконец-то приспособилась к высоте. Райха сказала, что даже на наиболее низких местах нашего маршрута высота составляла почти две тысячи метров. Многие вершины были вдвое выше. Было такое ощущение, что дорога идет по зеленой крыше мира, а вдали виднеются каменные трубы. Чувство необыкновенной открытости бодрило и пьянило.       Нигде не было видно ни дымка, ни домов, ни дорог, ни других признаков присутствия человека. Однако люди здесь все-таки были. Райха обнаружила их следы в тех местах, где горы теснили зеленую степь. Иногда они вели на север или на восток. Но большая часть шла в сторону перевала.       — Отсюда, — сказала Райха, — ты можешь видеть самые отдаленные пики.       Гряда гор походила на причудливую пурпурную корону, оправленную изломанными жемчужинами. Мир, раскинувшийся перед нами на пути к порталу, был и дикий, и красивый.       — Сколько времени нам понадобится, чтобы туда добраться? — спросила я, усвоившая, что здесь путь лучше измерять временем, а не километрами.       — Два дня, если ехать напрямую. Но надеюсь, мы там будем хотя бы через четыре дня.       — Почему?       — Наши преследователи, — объяснила Райха.       — Ты не считаешь, что они нас потеряли?       — Трудно потерять, кого-то, если известно, куда он направляется, — с иронией сказала Тень.       — А разве они не могли отказаться от поисков, когда не обнаружили наших следов почти три недели назад?       — А ты бы отказалась?       Я посмотрела в холодные ясные глаза Райхи. Хотя она на сей раз не предложила мне прекратить поиски пути на Энетру, было ясно, что думает она именно об этом. Однако же, когда я спрашивала ее о причинах, она резко меняла тему разговора.       — Эти последователи Хаоса ищут нас, — сказала Райха, отвернувшись от меня. — А они такие существа, что не смирятся, пока не убьют меня и не получат тебя.       — Поэтому ты не хочешь искать портал? — спросила я, вспомнив зловещие тени кромешников из замка вампиров. — Из-за кромешников?       Тень искоса взглянула на меня.       — Только глупец специально ищет неприятности. Жизнь и без того на них щедра.       Она пришпорила, послав лошадь рысью вниз по дороге, которая выводила к долине, зеленеющей ниже. Глядя ей вслед, я с запоздалым сожалением подумала, что свой вопрос следовало бы сформулировать более тактично: ни одному войну не по душе сознаваться в том, что он не хочет ввязываться в бой, а Райха все же была Тенью и служила стражем при Изначальных.       Нахмурившись, я пустила жеребца рысью, продолжая думать не столько о предстоящем пути, сколько о девушке, которую любила. С того момента, как мы накануне покинули столь памятную маленькую долину, Райха оставалась задумчивой и замкнутой. Она ехала быстрым шагом, как человек, который хотел побыстрее разделаться с малоприятным делом. И ни разу не заговорила о том, что будет с нами после того, как мы попадем на Энетру. Ни разу Райха не сказала, что любит меня, или хотя бы что будет с нами после возвращения на Энетру после того, как выполнит свои обязательства Тени.       И в то же время я проснулась сегодня утром и увидела, как Райха смотрит на меня с такой тоской, что сжалось сердце. Затем она быстро поднялась и, не сказав ни слова, ушла, оставив меня одну с застывшими в глазах слезами и с чувством, что непременно случится что-то страшное.       Я целый день возвращалась в мыслях к утреннему эпизоду. Тревога не отпускала, и все красоты открывающихся пейзажей были мне не в радость.       Затяжной спуск закончился, как и прежние, тем, что мы оказались в просторной долине, окаймленной горными хребтами. Наш маршрут пролегал вдоль реки, ширина которой не превышала и тридцати метров. Вода в ней была чистая, прозрачная, течение быстрое. По берегам росли осины и деревья, напоминающие тополя, листья которых серебрились на фоне ясного неба и умиротворяюще шелестели под порывами легкого ветра. Зеленый луг оживляли бесчисленные цветы самых разных оттенков, как бы напоминая о том, что весна еще не ушла отсюда.       Как обычно, нещадно палило солнце. На мне были лишь джинсы и рубашка из оленьей кожи, к тому же основательно расстегнутая. Фланелевое белье, в котором я так хорошо чувствовала себя на высокогорье, было уложено между одеял позади седла. Та же участь постигла и теплый шерстяной жакет. Серебряное журчанье ручья обещало утолить все усиливающуюся жажду прохладной, чистой водой.       Вопреки моим ожиданиям, полагавшей, что Райха не остановится на ужин, она подъехала ко мне и спешилась.       — Отдохнем здесь немного.       Мне не пришлось слезать с жеребца самостоятельно. Райха обняла меня и позволила медленно соскользнуть вдоль своего тела на землю. Возбуждение Райхи передалось мне. Тревога, которую я испытывала в течение всего дня, мгновенно была вытеснена пьянящим чувством облегчения и предвкушением ласки. Волны тепла, накатившие на мое тело, в считанные минуты перестроили меня, подготовили к предстоящей близости.       — Отдохнем? — с улыбкой спросила я. Я многое отдала бы за то, чтобы не было этой грусти в глазах Райхи. Моя рука скользнула вдоль ее тела. — Ты уверена, что хочешь только этого?       Дыхание у девушки сбилось.       — Я подумала, вдруг мне удастся поймать форели на ужин.       — Почему бы и нет, — согласилась я. Моя рука блуждала по телу Райхи, лаская и разжигая в ней страсть. Я с радостью видела, как разгораются ее глаза, как спадает с души тяжесть. — Все зависит от приманки.       — Ты, — хрипло сказала она, — маленькая дерзкая форель!       — Но я постоянно попадаюсь на твою приманку!       — Нет, душа моя. Это я попадаюсь на твою.       Негромкий смех Лилит подействовал на Райху не менее возбуждающе, чем прикосновение ее руки к напряженному телу.       — Будем спорить по этому поводу? — спросила я.       Ответная улыбка Тени была ленивой и жаркой одновременно.       — Думаю, будем. — Длинные пальцы Райхи расстегивали мне джинсы.       Я застонала от блаженства, когда она коснулась ноющей плоти. Став перед мной на колени, она снял с меня ботинки и джинсы. Ей было невмоготу заниматься собственной одеждой. Я закрыла глаза. Все смешалось.       — Боже, — стонала она, — ты становишься с каждым разом все соблазнительней… горячей… слаще…       Я хотела ответить, но именно в этот момент горячий язык Райхи прошелся по нежным складочкам, что у меня перехватило дыхание. Казалось, страсть ее беспредельна. Первая волна наслаждения накатила на меня сразу же, едва я почувствовала Райху в себе. Но теперь мир окончательно умчался и исчез, оставив меня наедине с любимой.       Страстность Лилит возбуждала Райху не меньше, чем ее обольстительное тело, вновь и вновь доказывая, что Лилит создана для нее. Она была той женщиной, в которой Райха нуждалась, о которой думала в те долгие часы, когда в который раз обращалась к проблеме и не видела решения. Страсть Лилит была горячей, как солнце, и бездонной, как время, и находила отзвук в самых отдаленных уголках ее души.       А скоро она возненавидит ее столь же страстно сколь страстной была ее любовь к ней.       Губы Лилит произнесли ее имя. Страсть, которую она вызвала в Лилит, теперь будила и разжигала ее собственную страсть. Она обняла свою нидари, вознося Мирозданию молитву о том, чтобы путь на Энетру никогда не нашелся.       И в то же время знала, что возвращение неизбежно.       ***       — Еще следы? — спросила я.       Райха кивнула.       — Подковы?       Она снова кивнула.       — Сколько лошадей?       Хотя Лилит говорила совсем тихо, Райха слышала ее отлично. Иногда ей казалось, что она слышит этот голос в полной тишине, слышит, как кричит ее страсть, ее любовь, ее горе, ее ненависть.       — Не меньше двенадцати, — без обиняков сказала Тень. Уж лучше говорить суровую правду, чем оставаться наедине с мыслями, от которых не было спасения. — Но не больше шестнадцати. Трудно сказать точней. Их не привязывали порознь.       Я нахмурилась и посмотрела вокруг. За несколько дней пути мы добрались до живописных предгорий. Сейчас мы находились в центре травянистого плато шириной не менее двух километров, окаймленного иззубренными снежными вершинами. В складках плато шелестели рощицы стройных осин, которые давали возможность укрыться оленям или путешественникам вроде нас, не желавшим, чтобы их заметили с ближайших вершин.       Но вскоре характер пейзажа стал меняться. Дорога уходила вверх. Остроконечные вершины наступали, поляны уменьшались, ручьи между черных скал становились все более шумными — и появлялась новая луговая терраса, уже меньших размеров. В конце концов мы пришли к истоку крохотного ручья у нового перевала. После этого дорога пошла под гору, и пейзаж стал повторяться в обратном порядке: ручьи превращались в реки, а лужайки — в обширные долины.       — А есть еще какой-нибудь перевал, которым мы могли бы пойти? — спросила я.       — Всегда есть где-то другой перевал…       Я закусила губу.       — Ты хочешь сказать, что это далеко?       — В том-то и дело. Нам нужно вернуться к развилке реки, на что уйдет несколько часов. Затем три дня ехать, чтобы обойти эту гору с другой стороны. — Райха пальцем показала направление предполагаемого маршрута и посмотрела на меня.       — А мы сейчас близко от портала? — спросила я наконец.       — Если твое мироощущение правильно нарисовало карту, а мы правильно ее прочитали, то да.       — Может у нас получится добраться до портала быстрее, чем мы думали. — В моем голосе звучала тревога. — Райха, мы должны найти его!       — Скорее всего, мы найдем банду преследователей, если пойдем этим маршрутом, — резко сказала Райха. Говоря это, она разворачивала лошадь, направляя ее в сторону каньона, по которому текла река. — Я поеду впереди. Держи дробовик наготове. И еще будем уповать на то, что нам дьявольски повезет.       Однако, несмотря на опасения Райхи, в этот день мы не встретили ничего, кроме следов. Дорога шла вверх, река бурлила, берега становились все каменистей, а с обеих сторон громоздились горы. По затрудненному дыханию лошадей я поняла, как мы высоко. И все еще продолжаем подниматься.       В том месте, где водный поток разделялся на два рукава, следы лошадей пошли вправо. Райха повернула налево, ибо этот маршрут вел к тому месту, где засветилась точка на карте, которую она запомнила в образе, нарисованном Лилит возле костра. Как жаль, что нельзя сжечь воспоминания!       Увы, сжечь прошлое было невозможно.       «Быть по сему».       Эти слова звучали в мозгу Райхи, словно выстрелы. И ее собственный ответ, единственно возможный, когда действует закон: «Все на благо Сердца Мироздания».       И вот прошлое отзывается в будущем, страшный круг замыкается.       «Быть по сему».       Другого быть не может. Райха не сможет остаться с Лилит на Энетре после случившегося между ними, ей придётся ее оставить, пусть не желая того, но все равно - оставить…       Но все в ней восстало против этой идеи. Она не может поступить, таким образом, с девушкой, единственная слабость которой заключается в том, что она беззаветно ее полюбила. Она ничем не заслужила подобного предательства. Однако и предательство, и мучения, и смерть — свершившийся факт. И Райха хоть и невольно, но была причастная к этому, и теперь ей и нести это бремя и ответственность.       Душевные страдания и муки Райхи возрастали буквально с каждым шагом, приближавшим их к цели. Райха тщетно пыталась найти выход из ловушки, в которой она оказалась.       Продвигаясь по наполнявшемуся тенями каньону, Райха в который раз задавала себе вопрос, можно ли разрешить как-то разрывающее душу противоречие между любовью и верностью долгу.