Шёпотом

***

The Animals — House of the Rising Sun

Сбой системы и заученного сценария. Чимин просыпается не у себя дома, так ещё и не с Хосоком… Грешник. Блудник. Он открывает глаза в объятиях Тэхёна, прижавшись щекой к его оголённой груди. Каким же великим смелым он был вчера, раз сейчас лежит абсолютно голый, телом к телу… Молодость давно прошла, казалось, он нагулялся и натрахался вдоволь со всеми плохими и хорошими последствиями. У Хосока молодость прошла ещё раньше, но… Чимин вспоминает, что услышал в оружейной, поэтому, наверное, у Хосока всё только начинается. В любом случае они вчера оба потеряли голову из-за Тэхёна слишком быстро, хотя Чимин планировал постепенное сближение при удачном раскладе. С Хосоком Чимин изначально поспешил, спустя время пожалел об этом, несколько раз просил прощения за своё несдержанное поведение и безумные влюблённые чувства. Не то чтобы Хосок когда-нибудь злился и был как-то обижен по этому поводу, наоборот, ему понравилось… Нравится до сих пор. Однако Тэхён — не Хосок. С Тэхёном хотелось учесть все ошибки и поступить иначе. Особенно после услышанной истории тюремного заключения. Особенно после того, как Чимин узнал интимные подробности между Тэхёном и Евой: подростковые поцелуи в щёку — не более. Ученики воскресной школы. То есть Тэхён, оказывается, высоких понятий, готов был ждать, плотно держал штаны застёгнутыми, готов был жениться… Секс у них случился уже во взрослом и осознанном возрасте. Так вдохновляюще, словно в какой-нибудь романтической книге. Чимин никогда в такой не был, пока не повстречал Хосока. Тогда и Чимин тоже осознал, что у него всё только начинается — одно чувство на двоих. У Тэхёна было много планов, амбиций и даже мечта стать полицейским. Он за свою единственную женщину держался до последнего, защищал и делал для неё всё, но тюрьма, насилие и Апокалипсис уничтожили всякую святость, перекроив личность. Чимин последнее время чаще вспоминает слова покойной Евочки, как она тайком шептала в допросной, суетливо поправляя длинные волосы с фиолетовыми кончиками: «Он не всегда был таким, он хороший человек, прошу, дай ему время». Это правда. От прежнего Тэхёна всё же остались светлые отголоски, а вчера они стали ярче как никогда. «Не то что я, по жизни пушечное мясо…», — думает Чимин, у которого без тюрьмы, сексуального насилия и Апокалипсиса в двадцать два года родилась незапланированная дочь после разовой встречи в увольнительном отпуске. Это совсем не как в романтической книге, это совсем не как у Тэхёна в далёком — о высоких понятиях — прошлом. С Тэхёном хотелось более правильного развития, без сумасшествия, учитывая все обстоятельства. В итоге… Не получилось. Чимин помнит каждую деталь их ночи даже несмотря на то, что был под градусом. Они так сильно желали и чувствовали друг друга. Вместе. Втроём. Но это не относится к дисциплине. Как и всегда в Чимине борются два полушария мозга, где правое — гражданское, а левое — военное. Стоило только Тэхёну ответить взаимностью на секундный импульс, пальцем поманить, примкнуть, поцеловать — и все тормозные механизмы разлетелись к чертям. А ведь Чимин мог воздержаться. Мог ограничиться исключительно поцелуем! Но не сделал этого. Он всегда был, есть и будет тактильно голодным человеком. Доставлять удовольствие — язык любви в случае с Хосоком и Тэхёном, с ними это не просто секс ради секса. Наверное, стоит всё-таки признать истину: он не станет откладывать страсти лишь ради того, чтобы выдержать какие-то нормы приличия. «Нормы» — что это за слово-то такое? Тем более Тэхён не проявил и толики сопротивления. Разве что неловкость поначалу витала, но это ещё больше разожгло огонь. Огонь воспламенил всех цепной реакцией. Нужно, наконец, признать свою слабость… Когда двое самых любимых и близких мужчин целуются, ублажают и растворяются друг в друге — возбуждение пленяет. Пленяло настолько сильно, что Чимин трогал себя, наблюдая за происходящим. Тэхёну и Хосоку было хорошо в тот момент, и Чимину от этого тоже было хорошо. Ещё нужно признать, что кончать в кулак Тэхёна, пока он трахает тебя так, как хочешь именно ты, просто невероятно. Тэхён оказался прекрасен в постели, но для Чимина это не новость, он уже и раньше предполагал. Лохматая Евочка ведь когда-то не просто так смущённо улыбалась, выбегая из общей столовой на пару с ним. Забавно они пытались скрыть, как обжимались в подсобке. И ребёнку понятно, что не кашу по тарелкам раскладывали. Чимин не раз их заставал в более откровенных обстоятельствах, просто не подавал виду. Лучший друг-командир, который ещё и старше, всегда всё поймёт и где нужно промолчит. В их же святой троице Тэхён старался удовлетворить каждого: узнавал в процессе чувствительные зоны, предпочтения, позы. Невозможно было не обратить на это внимание. «Как ты хочешь?» — спросил Тэхён вместо того, чтобы сделать как хочет сам. Чимин растаял. Вроде ничего такого, но сердце застучало чаще. Казалось, о себе Тэхён думал в последнюю очередь. Так нельзя. Взглядом Чимин передавал телепатические послания Хосоку: «Стоит сместить фокус». Тот быстро их уловил, впрочем, так было всегда. Хосок и Чимин, как самые лучшие и непревзойдённые напарники на свете, выполняли спецзадание повышенной сложности: раскрепощение и удовлетворение Тэхёна. Всё должно было быть идеально. Как бы ни хотелось потерять голову, командир не отключал контроль ни на секунду. Важно доказать, что близость с мужчинами бывает приятной и безопасной. Не такой болезненной, унизительной и убивающей… Быть на месте Хосока в активной и принимающей позиции одновременно — это райский сад Чимина, который он хотел бы посетить в ближайшее время. Завидовать нехорошо, но Хосоку он завидовал в тот вечер. Все эти мысли так возбуждают, а ведь Чимин ещё даже толком не проснулся, глаза не продрал и уже думает о сексе. Он лежит в тишине, рефлексирует, рассуждает, фантазирует и пускает слюни на грудь Тэхёна. Стоп. Нельзя. Никаких сексуальных фантазий. Пока что. Хорошо… вчера он не удержался, но сегодня можно исправить ситуацию и показать свои чувства не только через секс-инструктаж. Чимин аккуратно, чтобы не разбудить, встаёт, накидывает пижаму, заправляет волосы в хвост и оглядывается. Бардак. Какой ужас! Пришёл сюда пьяный вчера, ворвался с ноги буквально. Пожалуй, высокие понятия через уборку тоже можно проявить. Он обещал Тэхёну, что поможет. Работы непочатый край.       — Ты чего шастаешь? — слышится недовольное за спиной. Голос Тэхёна с хрипотцой по-особенному привлекателен. У Тэхёна слишком чуткий сон. Если нападут, он проснётся первым, но Чимин всего лишь хочет убрать с дороги развалившийся подушечный шалаш.       — Надо убраться, — приказывает Чимин скорее сам себе, не оборачиваясь. Почему-то стыдно посмотреть на Тэхёна. Несвойственное смущение тоже отчего-то накатывает.       — Вот прямо сейчас? В девять утра?!       — Да. — Чимин хватается за вещи, первые попавшиеся на глаза, хотя на самом деле не знает, куда их нужно класть. Про подушечный шалаш уже забыл, ловко обойдя полосу препятствий.       — Ну ты ебанутый?..       — Да.       — Прости, забываю постоянно. Чимин, ложись обратно, потом уберёмся. Нам надо хорошенько отдохнуть, не забывай, мы сегодня в ночь. Или ты хочешь, чтобы наш благородный рыцарь пошёл на вторые сутки и подох там из-за нас?       — Нет. Неловкое молчание. Звон в ушах. «Ох, ну, конечно, благородный рыцарь у нас только Хосок!» — некоторая обида возникает в мыслях, ведь Чимин так отчаянно старается им быть сейчас. Хосок — рыцарь априори. И на руках как принцессу носить будет, и невероятным терпением обладает, и стадо мертвецов положит, и живых четвертует. И выслушает сколько нужно, и совет даст, и любую проблему решит этот грёбаный сидевший психиатр-партизан! Чимин не хуже, только член в штанах вечно сложно удержать. Дар и проклятие.       — Ты от меня щемишься, что ли? — Тэхён как гром среди ясного неба. Слышно, как он ворочается.       — Нет, — врёт Чимин. Ещё как «да». Щемится во имя благородства, ждёт, когда стояк будет не таким каменным.       — Тогда чего ты стоишь как истукан? Повернись ко мне хотя бы, я же с тобой разговариваю. Чимин кривит лицо. Ублюдство. Да какого чёрта так неловко? И всё же он медленно разворачивается и подходит к их постели. Несмотря на бомжатник, довольный Тэхён лежит словно произведение искусства. Тёмные волосы, слегка вьющиеся, рассыпаются на подушке, оголённая грудь немного виднеется из-под одеяла. Интересно, сейчас он полностью голый? «Не думай об этом», — держит себя в узде Чимин, а ведь он сам был полностью голым. В одной постели. С Тэхёном… И не только в постели. И не только с Тэхёном…       — Да что с вами не так? — Тэхён атакует вопросами. Он так сексуально хмурится своими выразительными густыми бровями.       — В смысле?       — Как два идиота, сначала Хосок развыёбывался, теперь ты щемишься… Короче, ложись, Чимин.       — С тобой ложиться?.. — Чимину сложно посмотреть в глаза, поэтому отводит взгляд куда-то в сторону. Нужно быть похожим на Хосока: скрытным и невозмутимым, даже если у тебя говно в штанах смердит. А не какой-то там стояк.       — Нет, блять, с манекенами за стенами! — Тэхён хохочет и поднимает одеяло, приглашая к себе, а затем говорит более мягкой интонацией: — Ну ты чего?       — Да я что-то в себя ещё не пришёл…       — В себя не пришёл и сразу убираться? Ага, понял… Похмелье? Голова болит?       — Нет, ничего из этого, просто… Чимин не успевает договорить, потому что Тэхён резко хватает за голень и тянет к себе. Нет. Только не это.       — Отпусти! — Чимин сопротивляется. Он мог бы перехватить и ударом с ноги устроить перелом руки, но, конечно же, не делает этого.       — Не отпущу!       — Пиздец тебе!       — Ага, давай, посмотрим… Тэхён хватает за вторую голень и рывком заставляет Чимина упасть. Ловкий приём. И снова… Чимин мог бы продолжить их нежнейшую драку, но совершенно не хочет, а потому сдаётся в крепкие объятия. Тэхён всё смеётся ему в ухо, прижимает к себе со спины, закидывает ногу и укрывает их одеялом. Чимин понимает, что тот всё-таки в штанах. Не голый… Непонятно только, хорошо или плохо от этого факта. Зря Тэхён взял его в плен, борьба с демонами секса ради высоких понятий становится слишком сложной. Друг наверняка без греховных помыслов затащил к себе, просто хочет, чтобы никто не шастал и не мешал спать. Наконец, они уютно устроились. Лежать с Тэхёном так приятно, словно под мягким щитом: обволакивающее тепло и ощущение безопасности. Если бы стреляли сто тысяч автоматов, ни одна бы пуля не попала. Ничто не пробьёт эту защиту. И всё бы хорошо, но Чимин возбуждён. Он себя знает — успокоиться не получится. Есть два варианта: или отвлечься на что-то, или…       — Я всё-таки не хочу спать, так что я встану, а ты спи.       — Да погоди ты. А что ты хочешь? — шепчет Тэхён, и Чимин чувствует на своём затылке его горячее дыхание. Он как будто специально это делает, так ещё и крепче удерживает. Тэхён целует в щёку почти невесомо: — Только не говори, что убираться. Чимин не целует в ответ, потому что знает — сорвётся и случится повтор вчерашнего сценария. Пора сменить тему и разбавить напряжение.       — Кстати, как там Хосок? Видел его перед уходом? Ставлю задницу, он злой как чёрт.       — Ну… он был не в настроении, побычил чуток, я тоже… Но в итоге всё нормально. Я его развеселил вроде как, потом проводил.       — Заебали вы меня, вот честно. Потрахались уже… Так что ещё вам надо, чтобы перестать гавкаться каждый раз?!       — Чимин, тише, ну это как бы нормально у нас… — посмеивается Тэхён. — Не волнуйся. Обещаю, жёстких мордобоев как раньше точно не будет.       — Ага… И как ты его развеселил?       — Ну… по-мужски. Хосок у нас всё-таки женщина с характером. Противная, — припоминает Тэхён небольшой спор за утренней чашкой кофе, пока та «противная женщина» спала. Точно, это же как раз тот день, когда Чимин не спал всю ночь, смотрел на этих двоих, а потом с позором дрочил в туалете.       — М-м… ты о чём?       — Ты понял.       — Нет, не понял.       — Да подошёл я к нему, взял, поцеловал и… отсосал, — буднично отвечает Тэхён, и у Чимина от этого даже член дёргается. Мурашки по телу. Он зажмуривается, стараясь не подавать виду. Высокие понятия растворяются с каждой секундой всё больше. Тэхён, наверное, и не парится совсем, более того — он вообще без тормозов. Может, Чимин зря придумал эту постепенную и правильную стратегию? Зря старается исправить вчерашнюю безбашенность? Он себя корит, а Тэхён уже успел каким-то образом зажать Хосока. Но… а как же светлые романтические книги?..       — Охуеть, конечно… Нет, ну нихуя себе ты быстро адаптировался! Как-то слишком быстро! Молодец, рядовой, моя школа. Хосок это любит. А он поел перед уходом?       — Сказал, что на смене поест.       — Ну Намджун сто процентов проследит. Тэхён ничего не отвечает, только зарывается ему в шею. Нельзя молчать, но и сказать вроде нечего. Нужно балаболить — Чимин всегда этим спасается. А ещё этим можно убаюкать детей, будто сказку на ночь прочитать.       — Хосок может забыть поесть, — продолжает Чимин, — а потом расстраивается, что теряет вес. Как-то раз ещё давно я застал его в комнате. Он мерил вещи и бесился, какой он худой. Он крыл хуями всё что движется и не движется, но дело в том… — Он прикрывает рот ладонью, чтобы сдержать смех. — Там вообще все вещи были большими. Даже на тебе они бы болтались, не то что на нём. Но он был таким злым, что я и слова побоялся вставить. Я в такие моменты по съёбам обычно. И тебе советую на рожон не лезть, если он злой как чёрт.       — Да я уже… — протягивает Тэхён. — Хосок старый дурак просто.       — Да вот же… Люблю его.       — Понимаю… — уже не совсем внятный ответ. Победа. Кажется, Тэхён засыпает. Чимин лежит неподвижно около пяти минут, вот-вот и его задание будет выполнено. Нормальное благородное утро. А не…       — Да куда ты опять?.. — Тэхён крепче обнимает, стоит Чимину немного приподняться с постели.       — Блять… Да в туалет! Не контролируй меня! Вымораживает! — Чимин старается хотя бы для виду сопротивляться, чтобы выбраться. Но опять не хочется.       — А зачем тебе в туалет? — игриво спрашивает Тэхён. Ему весело! Совсем оборзел.       — Может, ты мне ещё допрос устроишь за каждый шаг? Поссать мне надо!       — Со стояком? — Чимин чувствует, как улыбка Тэхёна расплывается у него на шее. Заметил, значит, с самого начала. — Соболезную, дружище. Ссать со стояком очень тяжело! Нет. Это уже невыносимо. В задницу все эти романтические книги, благородство и что-то там ещё. Чимин искренне старался, видит Бог!       — Да, Тэхён, мне надо в туалет, потому что я хочу дрочить, и если я этого не сделаю сейчас, то сдохну нахуй. Я, блять, до безумия люблю трахаться! Я больной на голову, мне одной мысли достаточно, чтобы у меня сперма из ушей потекла! Хосока это более чем устраивает, он привык ко мне, нам всё нравится. Но я не совсем понимаю, какой ты и как часто… Так что да, ты должен знать обо мне кое-что: даже безобидные прикосновения при такой обстановке меня заводят! А в особенности ты, Тэхён! Поэтому теперь, прежде чем что-то сделать, когда мы с тобой наедине, помни, что я ёбнутый и могу просто накинуться на тебя! Но я не хочу этого! Я не хочу всё портить этой пошлятиной. И тебя не хочу пугать.       — О… разорался. Не нервничай, всё нормально. Не уходи, останься, — маняще шепчет Тэхён на ухо. Это определённо зелёный свет. Чимин чувствует, как ладонь плавно спускается от груди к паху. Тэхён сжимает его член через штаны, Чимин не сдерживается и стонет, прикрывая глаза. Это уже не мягкий щит, а капкан, который захлопнулся. Его шею покрывают влажными поцелуями и слегка покусывают.       — Я тоже люблю трахаться, просто забыл об этом. Ты кого пугать собрался? Меня?.. Чимину уже не до разговоров, сознание плывёт от возбуждения, тело требует внимания. Он тянется ладонями назад, чтобы зацепиться за крепкую шею Тэхёна. Они и так близко друг к другу, но нужно стать ещё ближе. Чимин, откинув голову, впивается в губы Тэхёна, и тот сразу же углубляет поцелуй, переплетая их языки. В отличие от вчерашнего вечера, сейчас Чимин ощущает себя послушной и слабой сучкой, которой достаточно лишь одного прикосновения. Однако Тэхён не медлит, пробирается под штаны и обхватывает член, стимулируя довольно грубо. Чимину нравится, он трётся задницей, провоцируя Тэхёна. Чимин не успевает опомниться, как его берут в удушающий захват со спины, перекрывая доступ к кислороду. Тэхён запомнил это особое пристрастие. Сложно устоять перед его сильными и красивыми руками — они созданы, чтобы душить. Остаётся быть в плену и получать концентрированное удовольствие, жадно хватать воздух, пока хват слабеет на секунды. Твёрдый член упирается сзади, Тэхён толкается с явной жаждой проникновения.       — Я бы с удовольствием, но сейчас я не го…       — Ты не готов, — договаривает за него Тэхён, снова сильнее сжимая шею и оставляя лёгкий поцелуй в лоб. — Я и не собирался, знаю. Как же хорошо, когда быстро понимают ситуацию. И вроде Тэхён груб, требовательно демонстрирует своё вожделение, но в то же время внимателен и границ не переходит. До чего же с ним хорошо в постели. И даже давние гипотезы не идут ни в какое в сравнение с реальностью. Ладонь Тэхёна активно двигается под штанами, и почему-то это возбуждает ещё сильнее, чем если бы Чимин видел происходящее без одежды. Словно они уединились и Тэхён тайком надрачивает ему, чтобы никто не догадался, что происходит на самом деле. И только они вдвоём знают. Оргазм наступает быстро. Тэхён не отпускает и сдавливает основание сильнее, провоцируя протяжные вымученные стоны. Теперь эта светлая, чистая и невинная пижама испачкана спермой, как и рука Тэхёна — Чимин кончил именно в его кулак. Невероятное облегчение… Можно взять минуту-другую на передышку, но Чимин не собирается расслабляться в послеоргазменной неге. Он садится на Тэхёна сверху, обнимает его и жадно целует, тактильно говоря о том, каким довольным остался. Чимин не оставит Тэхёна недовольным, поэтому он медленно сползает, устраиваясь между ног.       — Читаешь мои мысли… — шепчет Тэхён с запрокинутой головой, когда Чимин проводит языком вдоль влажного члена. Конечно же, Чимин читает мысли, по-другому просто невозможно. Тэхён тут же хватает его за волосы и надавливает, требуя большего. Как же он не терпелив, какой же буйный, совсем не стесняется, а Чимин только и рад имитировать тот самый секс с проникновением. Он послушно подстраивается, впиваясь ладонями в упругие ягодицы. Минетом он покорил Хосока, и Тэхёна покорил, сомнений нет. Всё же у Тэхёна прекрасная задница, Чимин бы постоянно её лапал. И всё тело его прекрасное, поэтому он гуляет руками по торсу, не зная, за что схватиться. На удивление Тэхён кончает быстрее, чем предполагалось, и Чимин глотает сперму как должное. Он падает на Тэхёна, прижавшись щекой к груди. Они лежат в обнимку выдохшиеся, но удовлетворённые.       — Интересно получается, вас — двое, а я — один. — Тэхён поглаживает его по волосам.       — В смысле?       — До того, как ты проснулся, я же с Хосоком развлекался. И несколько часов назад с вами двумя… Чувствую сейчас, как у меня член начинает побаливать.       — У меня тоже такое бывало. Я тебя услышал, приставать не буду, — Чимин приподнимается и целует в шею. — Дежурим сегодня, никаких отклонений по уставу.       — Да… Но я ни о чём не жалею. Мне кажется, нужно отрываться по полной. Хер знает, что будет завтра. Такие беззаботные дни… — Тэхён тяжело вздыхает. — Я не помню, когда в последний раз такое было. Да и не помню уже, когда у меня было такое хорошее настроение. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Поэтому пусть лучше болит член.       — Нет, Тэхён, нам нужен ты и твой член. А беззаботные дни у нас ещё будут, я уверен. Не расстраивайся.       — Невозможно быть в этом уверенным, сам знаешь. Это и расстраивает.       — Знаю, но я хочу в это верить… — Чимин искренне очень хочет, но в действительности сам ни в чём не уверен. Нет смысла разгонять панику, от этого никогда и никому лучше не становится, поэтому стоит держать её при себе. — Давай всё-таки поспим ещё немного? Продлим хорошее настроение.       — Давай. Ну неужели я тебя спать уложил…       — Ещё как уложил. — Чимин с улыбкой оставляет короткий поцелуй на губах, и Тэхён улыбается в ответ, прикрывая веки. И всё же Чимин не может уснуть. Он ворочается, с волнением вспоминая вчерашний разговор с Хосоком в оружейной.

***

Incredible Polo, So Far So Good — The Last Day

В оружейной было довольно душно и накурено. Они с Хосоком, пьяные и зарёванные, сидели напротив друг друга душевно оголённые как никогда. Никогда прежде Чимин не видел его таким эмоциональным, открытым, ранимым, слабым и уставшим. Сколько же дерьма он в себе хранил всё это время, живя в страхе разоблачения и отвержения. Чимин не славился терпением, но как же долго он ждал исповеди от Хосока. Пожалуй, это единственный случай, когда Чимин может похвастаться и получить почётную награду за выдержку. Ради Хосока он и на такое способен, оказывается. Он получил все ответы без допроса и давления. И Чимин подставил бы своё крепкое командирское плечо в трудный момент, но вместо этого он рыдал с Хосоком, обнимал и судорожно целовал, ощущая на губах солоноватость их перемешанных слёз. Успокоившись, Чимин захотел поделиться своими мыслями, которые давно его тревожат. С ними жить можно, однако в тот вечер откровений слишком сильно чесался язык. Слишком сильно хотелось, чтобы Хосок услышал… Он же стойкий, рассудительный, наверняка думал об этом. Смирился ли?       — Хосок, знаешь, я тут хотел обсудить с тобой ещё один момент… — Чимин сидел у него на коленях, обнимая за шею.       — Давай обсудим, — шмыгнув, Хосок упёрся лбом ему в грудь. Страх подступал к горлу. Как бы помягче сказать? Как бы начать издалека?       — Ты же понимаешь, что я — самое слабое звено среди нашей легендарной четвёрки?       — М-м… что?       — Ну, смотри… У меня отбитая башка, я псих… Я нуждаюсь в таблетках и прочей херне. Это ладно, пойдёт, жить можно. Но я ещё и ВИЧ-инфицированный — я опять нуждаюсь в таблетках, а ведь они когда-нибудь закончатся. И когда они закончатся, я начну медленно умирать, мой иммунитет не сможет справиться даже со сквозняком. Сам понимаешь, о выживании и добыче ресурсов в тяжёлых условиях речи идти не может. Естественный отбор слабых не щадит, а я — слаб. Я буду обузой, но гнить живьём я бы не хотел, поэтому лучше прикончить меня, когда уже станет совсем плохо. Так вот, учитывая это всё, я хотел сказать… Хосок резко отстранился и посмотрел исподлобья так, словно его только что предали. Глаза забегали то в одну сторону, то в другую, он хмурился, тяжело дышал. Чувствовалось, как агрессия разгонялась за секунды.       — Чимин, вот не неси хуйню. Ничего не закончится. И таблетки для твоей башки найдём, и для ВИЧ, и для всего на свете. Найдём, как и всегда находили. А ещё у нас есть Намджун, он всегда что-нибудь придумает.       — Хосок, давай трезво смотреть на ситуацию…       — Я и смотрю! — он тут же перебил. — Я тебе сказал — найдём. Если надо будет, я, блять, из-под земли достану, ты меня знаешь.       — Но эти таблетки не найти и…       — Я уже раньше от тебя это слышал, а потом мы с Тэхёном нашли. Блять… — Хосок вскочил, и Чимин соскользнул с колен. Затем Хосок усадил его на стул, где сидел сам. — Послушай меня внимательно, главный командир: ты — не слабое звено, ты — самое сильное звено, на котором держится вся община. Я понимаю, ты переживаешь, но я с тобой. Ты не один. Я сделаю всё, что в моих силах. И Тэхён мне поможет. Все помогут! Хосок стоял напротив, наклонившись, сильно сжимал щёки, пытаясь привести в чувства. Он шептал слова как какую-нибудь мантру. Казалось, они вдвоём выплакали за сегодня все слёзы мира, но Чимин вновь горько расплакался. Он напился и совершенно не мог контролировать свои эмоции, это раздражало и в то же время освобождало. Чимин ненавидел себя за то, что не осознавал ответственности за свои действия. И представить было трудно: после интрижки в лесу с каким-то немым дикарём, его ждёт настолько сильная и ничем нерушимая связь. Именно с ним. Но разве можно любимого человека обрекать на такие мучения? Чтобы тот видел, как ты умираешь? А потом страдал, когда ты сдохнешь? Чимин жил одним днём и не задумывался о будущем. А стоило бы в тот судьбоносный день. Но уже поздно, сделанного не исправишь.

«Я же знал, что жить недолго осталось. Я буквально сразу сказал об этом! Зачем было развивать эти отношения и давать какую-то надежду на будущее? Пизданутый проклятый идиот! Надо было думать, прежде чем что-то делать! За столько лет так и не набрался ума! Чонгук, ты всё правильно говорил!».

В сознании всплывали строчки из личного дневника, пока Чимин ластился мокрыми щеками к любимым тонким ладоням.       — Хосок, я хотел сказать… Я хотел сказать, что я не против, если у вас с Тэхёном там что-то намечается… Не только из-за того, о чём мы уже говорили. Но ещё я не хочу, чтобы ты оставался один, когда меня не станет. Я хочу, чтобы ты жил дальше, чтобы ты был счастливым, насколько это возможно. Поэтому… да, я не против, правда. Берегите друг друга. Вам обоим нужно будет жить дальше, вместе вы со всем справитесь. Резкая пощёчина. Жгучая боль. Настолько сильный удар, что Чимин упал со стула, схватившись за лицо. Ещё минуту назад его нежно гладили… Но какими же убийственными бывают эти любимые тонкие ладони. Хосок был в гневе. Никогда раньше он так не бил, это совсем на него не похоже. Но никогда раньше они открыто не говорили на такие темы. Ещё и пьяными. Все всё знали, понимали и молчали как само собой разумеющееся.       — Ты же знаешь, что я прав! — пытался достучаться Чимин, оставаясь сидеть на полу. — Прости меня, пожалуйста, что я так безответственно взвалил на тебя такое, доебался до тебя в тот день и…       — Заткнись! — Хосок не дал договорить и взял за грудки, поднял как какого-то щенка, притянув к себе. — На что ты рассчитывал?! М? — Он сильно тряс, ещё немного и порвал бы военную куртку. Чимин болтался как тряпка, смотря в пол. Не хватало смелости поднять взгляд на эти разъярённые глаза. — Что я просто, блять, скажу: «О да, хорошо, Чимин, без проблем! Тогда я прямо сейчас пойду и устрою личную жизнь на стороне! И побыстрее, пока ты не сдох от СПИДа! А то мне будет грустно на твоих похоронах, поэтому мне срочно нужно найти подушку поплакаться! И член заодно, чтобы вообще от веселья помереть. Тэхён — отличный вариант!». Так, по-твоему?!       — Нет, не так. Но ты же прекрасно понимаешь, что долго я смогу и не прожить.       — Я сказал — ничего не закончится! И таблетки найдём! Любые, сука. Ты будешь жить. И меня переживёшь. Ты меня понял?! — Хосок, наконец, отпустил и оттолкнул.       — Так точно… — с отчаянием тихо ответил Чимин, осознавая, насколько же Хосок не готов к возможному варианту развития событий. Любимый дикарь — лучший стратег: неужели он ни разу не задумывался о таком? Может, и задумывался, но не принимал. И отказывается принимать.       — За что ты просишь прощения?! — Хосок всё никак не мог успокоиться, он напирал, но не прикасался. — За нашу любовь? Ты хоть себя послушай, как это глупо! Мы в раю живём, что ли, чтобы у нас всё было идеально? Я должен любить тебя только при условии, что у тебя нет ВИЧ? Или только при условии, что ты психически здоров? Думаешь, я не понимал с самого начала, какой ты больной псих? Ты меня, сука, ножом пырнул, и я не ушёл от тебя! Тебе это ни о чём случайно не говорит?! Как назло, Чимину туго соображалось. Всё-таки не напился, а нажрался. Несмотря ни на что, он, слегка шатаясь, начал собирать разобранное оружие.       — Ну… ты как бы, наверное, понимаешь психов, это же твоя профессия… была, когда-то… Давно. Ты меня понял, знал, как действовать… Хосок истерически рассмеялся, хватаясь за голову. Он словно не верил в то, что услышал.       — Профессия, блять… и всё? Это всё?! Молодец, Чимин. Чертовски верно! И именно это понимание психов говорит, что тебя нужно либо лечить, либо бежать без оглядки, либо убить! Моя нихуя не состоявшаяся профессия не понимает психов, она их лечит! Это разные вещи! Я тебя не лечил! Я от тебя не убежал! Я тебя, блять, не убил… пока что! Но я тебя полюбил и принял таким, какой ты есть! Со всем этим дерьмом! Ещё и военным дерьмом! Я так стараюсь, чтобы нам было хорошо вместе… И я ни разу не пожалел! Я счастлив! Да, это нелегко, но я люблю тебя, понимаешь ты или нет? А ты мне про профессию втираешь! Неужели ты не видишь, как я тебя люблю? Ни разу у меня не было даже мысли, чтобы оставить тебя! Я давно принял решение быть с тобой до конца, неважно, какого! И я прошу уважать моё решение! Я прошу прекратить отталкивать меня, потому что ты там что-то у себя в голове надумал! Решил за меня, приказал! Ты уже не первый раз это делаешь! То, блять, ты пропадаешь на месяц без вести, то: «Хосок, нам лучше разойтись, будешь жить в другом доме». Не разговаривай со мной так, как будто ты прощаешься! И не предлагай мне расходиться опять, слышать даже не хочу! Фантазёр ебучий! Я прекрасно всё осознаю, мне сорок ёбаных лет, не пятнадцать, не надо об этом переживать! Найдём мы эти таблетки, я тебе сказал! Ты только не молчи, если они закончатся, как в тот раз, — и всё будет хорошо! Всё просто, Чимин! Да и вообще… не молчи! Хосок буянил, а Чимин уже оглох от его воплей, но терпеливо слушал все претензии. Подобные моменты на вес золота, Хосок не каждый день вот так открыто и громко раскрывает свою душу. Столько всего хотелось сказать ему в ответ, эмоции и чувства переполняли, нужные слова не складывались в предложения. Чимин в итоге сдался, бросил собранный автомат на стол и молча обнял. Он уткнулся в шею, и Хосок крепко обнял в ответ, не прекращая целовать. Вот оно — счастье. Хосок кричал о том, что не лечил, но Чимин всегда чувствовал исцеление рядом с ним.       — Малыш… умоляю, прости меня, пожалуйста, что ударил. Видишь, я тоже псих, сейчас ещё и бухой, не смог сдержать себя! Понять и принять психа может только псих. Так что мы стоим друг друга. Чимину было искренне и глубоко плевать на то, что Хосок его ударил. Ни капли злости или обиды. От этого стало даже легче — наконец-то он получил хоть какой-то отпор на всё дерьмо, которое причинил ему. Хосок прекрасен в своём проявлении: так яростно заявлять о своих чувствах, отстаивать их, пусть и с кулаками.       — Я тебя люблю, Хосок, ты себе представить не можешь, как сильно…       — Поверь, могу.       — Ну стукнул меня, ну и что? — Чимин обмякал в объятиях, всё никак не мог оторваться. — Это такие мелочи… у нас в постели и пожёстче бывало, так что забудь вообще. Прости меня, долбоёба такого… Конечно, я вижу, как ты меня любишь. Ты всегда был человеком поступков, а не слов, я знаю. И всё же… а ты не мог бы почаще так кричать на меня? И говорить, как ты меня любишь? Пожалуйста…       — Я уже вроде всё что можно с тобой пережил, но не перестаю тебе удивляться, Чимин. Кому приятно, когда на него кричат? Мне вообще ужасно стыдно, что я так сорвался. Давай тогда… ты тоже меня ударишь? Чимин рассмеялся.       — Не хочу… Мне приятно, когда ты кричишь.       — Вот же больной… Я тебя люблю, Чимин.       — Я тебя тоже.       — Я тебя люблю, Чимин!       — Я слышу! Я тебя тоже!       — Ты сказал почаще говорить! Кричать и говорить, как я тебя люблю. Что я не так сделал?!       — Не настолько чаще, я понял! Они заливались смехом, пошатываясь и держась друг за друга.       — А теперь, Чимин, мы идём в баню смывать все эти сопли и слюни, а потом домой… спать.       — Нет… мы сейчас пойдём к Тэхёну! Я должен извиниться перед ним!       — С нами уже всё понятно, но психику Тэхёна ещё можно спасти… Протрезвеешь и извинишься, а то ты опять начнёшь нести хуйню и сделаешь его психом. Мы оба пьяные, это херовая идея. Оставь его в покое, он и так в ахуе, ему нужно время. Всё решим с ним. Позже, только не сейчас.       — Ладно. Хосок взял его за руку и повёл к выходу из оружейной, а Чимин уже продумывал план… К Тэхёну они пойдут сегодня. Ни в коем случае не завтра. Однако Чимин, как и в тот день с Хосоком в лесу, совершенно не предполагал, чем могут закончиться извинения. Уж точно не сексом втроём, когда им всем кое-как удалось поговорить и прийти к общему решению. Уж точно не совместным утром с поцелуями.