Шёпотом

***

Shortparis — Шире Волги

      — Да пошёл ты! Слышит Чимин в ответ от пойманного в лесу заложника. Это наглое рыло ещё смеет ставить условия в обмен на информацию. И всё это несмотря на то, что по обе стороны его удерживают солдаты, сопровождающие своего командира.       — Как скажешь, — равнодушно отвечает Чимин. — Бесполезно допрашивать. Странные ощущения одолевают Чимина. Словно что-то резко останавливается, замерзает внутри, и это сразу же отбрасывает его в воспоминания о далёком прошлом, где служба по контракту убивала в нём всё человеческое. Это сильно пугает, но именно эта тёмная сторона позволяет выживать по сей день. Каждый раз Чимину приходится торговаться, словно в нём поселились две личности, которым нелегко ужиться. Однако сейчас — никаких торгов. Прямо перед ним один из тех, с кем столкнулись Хосок и Тэхён. Из той самой группировки. Из тех, кто издевался, избивал, заставлял стоять на коленях голыми в мороз. И это лишь малая часть. Хорошее воображение совсем не играет на руку, оно рисует все эти события, о которых Чимин лишь слышал или читал в докладе. И это воображение подначивает, призывает разорвать оковы и выпустить внутренних демонов. Всё это время Чимин корил себя, что не смог отправиться на вылазку вместе со своими ребятами, не смог помочь им. Вместо этого он отлёживался дома в бреду под сильными препаратами, привязанный верёвками к кровати. И ради этих же препаратов его близкие рисковали жизнью. Однако сейчас — ничего не сковывает. Он в здравом уме, при ясной памяти… вроде. Чимин нащупывает в чехле армейский нож и, не тратя ни секунды, вгоняет лезвие в чужой живот, а затем проворачивает его внутри, срывая крики мучений.       — Отпустите его, — приказывает Чимин своим солдатам, перехватывая и удерживая заложника, чтобы тот не упал. Ещё рано валиться с ног. Тот кряхтит, дёргается в жалких попытках сопротивляться, кровь уже сочится изо рта. Двигать ножом внутри тяжело, не так, как если бы он вонзил его в мертвеца. Довольно непривычно… Чимин плотно прижимается к противнику, не отпускает, смотрит в глаза, словно что-то выискивает. Тёплая кровь бежит по ладони из открытой раны. Чимин очень брезглив к таким вещам, но сейчас ему так плевать. Ему этого мало, он не желает лёгкой смерти, он жаждет, чтобы мучения длились как можно дольше. Поэтому теперь нож медленно ползёт вверх, разрезая вдоль кожу и внутренности. Прямо как тушу какой-нибудь скотины. Чем больше тот страдает в агонии, тем легче становится Чимину, словно всё скопившееся дерьмо и боль находят выход и, наконец, оставляют его. Слышится шелест за деревьями. Знакомые порыкивания. Солдаты сразу же реагируют, направляя оружие в сторону ковыляющей угрозы. Чимин резко толкает заложника прямо на мертвеца, пришедшего на «званый ужин»; тот тут же кидается и начинает жрать, не обращая внимания ни на Чимина, ни на его солдат.       — Кушай, — ласково шепчет Чимин, словно своему домашнему питомцу. С лезвия ножа, как и с ладоней, всё ещё капает кровь, немного попадая на начищенные берцы.       — Командир! — кричат позади. — Тэхён срочно вызывает!       — Я занят, — раздражается Чимин, не оборачиваясь и не сводя взгляда с заложника, которого пожирают живьём. Тот умудряется всё ещё дышать с открытыми глазами. Удивительно. Живучий. Но это ненадолго.       — Это очень срочно! Тэхён сказал, это вопрос жизни и смерти.       — У нас каждый день вопрос жизни и смерти. Лучше доложи, какая обстановка, среди наших нет потерь?       — Никак нет, все живы. Быстро со всеми разобрались, их оказалось мало.       — Я не уверен, что со всеми… — Чимин заводит руки за спину, сжав в замок, и оборачивается к посыльному. — Прочешите каждый сантиметр. Я тоже буду этим заниматься.       — Есть, командир… но Тэхён вызывает.       — Я с первого раза понял, и я сказал, что занят. — Чимин сильнее сжимает нож, зажатый между ладоней, и чувствует, как пальцы немного слипаются от крови. — Блять, да что случилось?       — Тэхён ничего не объяснял, сказал, чтобы я нашёл и передал. Он ждёт в допросной. Это приказ.       — Мне? Приказ?.. — посмеивается Чимин. — Какая допросная?! Сейчас? Он ебанутый? Вопрос риторический. С другой стороны, не настолько ебанутый, чтобы в такой критический момент дурью маяться. Наверное, дело и впрямь важное, срочное, а если нет, то Чимин его… Чимин тяжело вздыхает, запрокидывая голову; кажется, по лбу течёт капля чужой крови. Он вытирает её ладонью, но и те кровавые. Давно он не убивал живых людей, уж слишком много в них жидкости.       — Ладно. А вы… — Чимин обращается к своим солдатам: — Продолжайте без меня. Заберите все припасы и оружие, которые найдёте. Трупы в утиль, и подальше. В общем, вы знаете, что делать.       — Так точно! Чимин сплёвывает в сторону, желая избавиться от привкуса железа, вытирает нож о свои камуфляжные штаны и прячет его в чехол. Всё-таки он чертовски зол, но злость эта какая-то ледяная, без буйства, оттого ещё больше пугающая самого Чимина. Может, это нехорошая весточка от его отбитой головы?

***

      Чимин идёт быстро, стуча берцами по земле, даже не старается быть тихим. Он словно говорит: «Ну давайте, выходите и нападайте, вам всем пиздец». Но по дороге на него никто не нападает, за исключением мертвецов-одиночек. Всё как всегда. Разве что валяются свежие трупы сомнительной группировки. Командир во всеоружии: ствол с запасными патронами, граната, боевые ножи в чехлах, арбалет висит потёртым ремнём на плече — Чимин ни разу не воспользовался им сегодня. Сегодня он какой-то садист, предпочитающий холодное оружие. Внизу тихое мяуканье… где-то сбоку. Сначала Чимин думает, что ему послышалось, но рыжий хвост начинает мелькать и путаться у него под ногами.       — Я же тебя дома запер! — шепчет Чимин, нервно вытирая грязные ладони о штаны и берёт кота на руки, а затем прячет под куртку. Тот мурчит, ластится. Совсем не вовремя. Как и Тэхён со своими приказами. — Ты воспользовался суетой, пролез, а никто и не заметил… Конечно, есть дела поважнее. Ты тупой придурок, Чонгук, нельзя сюда ходить. Не ходи за мной, сколько раз я говорил! Вот зла не хватает… Напрочь отбитый кот. От волнения за него у Чимина скоро волосы станут седыми. Нет, они вообще выпадут. Выбежал же за пределы, хотя час назад здесь были громкие выстрелы и крики. На мертвецов этот кот и вовсе хвост клал. Никакого инстинкта самосохранения. Чимин теперь не идёт, а бежит в общину. Когда ворота открываются, он даже удивляется: как же здесь пусто, темно, место словно заброшенное. Жители хорошо попрятались, притаились, а военные тихо и незаметно передвигаются по территории. Хосок и его отряд ещё не вернулись и выполняют свои задачи. Единственный кусочек блёклого света — допросная. Приближаясь к месту, он видит Тэхёна, который спокойно и мирно курит, облокотившись о стену. Как будто ничего страшного не происходит.       — Тэхён, какого хуя ты тут прохлаждаешься?! — без прелюдий начинает Чимин.       — Долго ты, тише-тише, я по важному делу… Ой, а чья это усатая мордашка?.. — Тэхён расплывается в улыбке и начинает гладить пушистую голову, выглядывающую из-под куртки.       — Этот придурок сбежал какого-то хуя, я его за стенами подобрал, — немного смягчается Чимин, одной рукой придерживая кота как ребёнка, а второй — ремень от арбалета.       — Давай заберу, ты устал, он тяжёлый, наверное… — Тэхён заботливо забирает арбалет и накидывает его на своё плечо.       — Тэхён, что с тобой?..       — Да ничего, просто, наверное, ты устал тяжести таскать.       — Я похож на девушку? Прекращай.       — Нет-нет, просто…       — Тэхён, нахуй ты меня вызвал? Ничего, что на нас напали?! Ты должен быть за стенами! Головой ударился, что ли? Или ты натворил что-то похуже тех мразей, которые к нам заявились?       — Ситуация под контролем, ничего не случится, пока мы здесь. Мой отряд без меня справится. Чимин, давай мы сначала успокоимся…       — Я спокоен! Тэхён нежно приобнимает Чимина за талию и притягивает к себе, отчего-то слишком пристально разглядывая лицо:       — Ты злой, командир Чимин, я тебя уже начинаю бояться. Ох, да ты как будто в бассейне из крови искупался. Хочешь, я тебя умою?       — Тэхён, клянусь, ещё полминуты и я тебе въебу. Чё тебе надо? И хватит меня лапать, мне вообще не до этого.       — Хорошо-хорошо, но я вообще-то не лапаю, — Тэхён отходит на шаг, но ладонь с талии не убирает. — Давай по порядку. Во-первых, я бы хотел перед тобой извиниться заранее, я был не прав. Прости меня.       — Ты, блять, сейчас серьёзно? Ты меня позвал ради этого? А потом никак нельзя было?!       — Нет, не только ради этого. Потом нельзя!       — И за что ты извиняешься?       — Если я сейчас скажу, то… Короче, я обязательно заглажу свою вину. Ты же любишь подвиги, да, Чимин? Ради тебя я его совершил.       — Вообще не понимаю, что за хуйню ты несёшь.       — Пойдём в допросную, Чимин-и, как раз мелкого выпустишь, — он кивает на кота. Тэхён медленно подводит Чимина к двери, открывает её и придерживает, впуская внутрь. Глаза отвыкли от света, а потому Чимин щурится, но сразу же замечает человека, сидящего на стуле со связанными посиневшими руками и мешком на голове. Позади слышится щелчок — Тэхён плотно закрывает дверь.       — Нет, бл… ты вообще ебанулся?.. — у Чимина как будто не хватает сил, чтобы наорать как следует, как он умеет. — У нас уговор — с этими мразями разбираться за пределами и ни в коем случае не впускать сюда. И это ты притащил сюда? Серьёзно?!       — Да, это я притащил. И да, я помню про уговор. Доверься мне, ладно? И вообще, что за двойные стандарты? Хосок притащил — он хороший, а я привёл — так я уёбище последнее.       — Что?! Хосок…       — Понятно, ты не в курсе… Ну не Хосок привёл, а солдат по его приказу. Сейчас тот заложник в медпункте, ему плохо, Намджун пытается его выходить. Не переживай, Хосок за стенами как рыба в воде, у него всё под контролем, без нас там ничего не случится. Потом разберёмся, сейчас важнее другое.       — Какого хуя мы вообще выхаживаем там кого-то?!       — Всё, Чимин, это потом всё. Тэхён подталкивает Чимина вперёд и любезно усаживает на командирский стул за столом. Чимин теряется, но наблюдает, как Тэхён располагается за спиной заложника и по-хозяйски облокачивается на чужие плечи.       — Сюрприз! — кричит Тэхён с широкой улыбкой и снимает мешок с чужой головы. Чимин застывает на несколько секунд, ощущая в горле пульсацию от бешеного сердцебиения, в ушах начинает звенеть. Только не это… Только не опять. Это лицо — правда, осунувшееся, с синяками под глазами, — но с острой ухмылкой. Эти глаза тёмно-карие — правда, при всей глубине цвета, — тусклые. Эти тёмные волосы, правда, длиннее обычных. Всё это означает только одно — сумасшествие не вовремя стучит в дверь, чтобы доставить весточку от его отбитой головы. Придерживая кота под курткой одной рукой, второй Чимин молниеносно достаёт ствол и направляет дуло на заложника.       — Выведи отсюда эту тварь, — шепчет Чимин, еле-еле сдерживая ком в горле. — Быстро.       — Не понял… — улыбка Тэхёна растворяется.       — Я не в себе… Я опять его вижу. У меня галлюцинации. Мне нужны мои таблетки. Где они?       — Тише-тише, всё хорошо. Когда Чимин ощущает тёплую ладонь Тэхёна поверх своей, то понимает, насколько сильно у него трясутся руки. Тэхён мягко давит, тем самым опускает ствол. Чимин не заметил даже, как тот подбежал к нему.       — Кого ты видишь-то? — шепчет Тэхён, плавно забирая оружие. — Чего боишься? Чимин в ступоре. Он не хочет отвечать, он поклялся похоронить эту часть жизни и больше не воскрешать её. Никогда.       — Чонгука видишь, да? — ещё тише спрашивает Тэхён. — Тогда у нас одна галлюцинация, и мне тоже нужны таблетки. За это я и попросил прощения. Ты не сумасшедший, слышишь меня? И, получается, не был сумасшедшим на нашей вылазке… Давно дело было, помнишь? — мягко спрашивает Тэхён, а потом резко переключается на крик: — Чонгук, ну и хули ты молчишь?! Я разрешаю тебе подать голос. Всё равно сюрприз нихуя не получился. Я ожидал немного другого, радость там, слёзы счастья… Ух, сука, знал бы, что так будет, убил бы тебя сразу. Чимин слышит до боли родной, громкий, заливистый смех. Совершенно непонятно, что делать, как реагировать. Хаос. Хочется орать, но не получается, будто отобрали голос и возможность буквы в слова складывать.       — Чимин, ну ты чего застыл? — голос Тэхёна звучит ласково. — Ну хочешь, мы его отмоем, откормим, в порядок приведём, причешем, приоденем. Он не будет таким… поношенным, кхм. Он будет как на твоих фотках! Ну ты чего? Ты Хосока вспомни! Ничего же, выходили. А усатый Чонгук с ним лежанкой поделится, правда? — Тэхён касается пальцем маленького мокрого носика. Кот начинает ластиться к Тэхёну. — Хочешь? Я даже не буду пытаться убить твоего Чонгука этого, без усов который. Наверное… Ты теперь счастлив? Всё это… какой-то бред. Что-то не так. Вроде и допросная выглядит абсолютно так же, как и всегда. Чимин знает наизусть каждый уголок, каждую трещину в стене, но сейчас всё становится какой-то плоской декорацией. Всё как в замедленной съёмке, звуки приглушаются, Тэхён и заложник что-то говорят, но их голоса сливаются в бессмысленный шум. Страшно. Чимину так страшно, ему кажется, что он умирает. Вспоминается совет Хосока о том, как можно себе помочь в таком состоянии. Чимин судорожно трогает себя, своё лицо, потом начинает гладить кота. Затем он тянется к Тэхёну, прощупывает нос, подбородок, брови, волосы, убеждаясь, что Тэхён не плоский, он не декорация, он — объёмный. Кот выпрыгивает из куртки. Ощущение реальности постепенно возвращается. Всё снова как обычно. Чимин смотрит на кота, который трётся о чужие ноги, а заложник пытается к нему наклониться, насколько это возможно в стеснённом положении. Чимин со всей силы бьёт ладонями по столу и медленно поднимается со своего места. Он отворачивается, скрещивая руки на груди. В допросной нет возможности посмотреть в окно и отвлечься, но Чимин всё равно сверлит взглядом решётку, будто там что-то есть, кроме металлического защитного листа.       — Руки м-мне развяжите, я их уже не ч-чувствую.       — Командир, развязываю? — спрашивает Тэхён. — Я там переборщил, сильно затянул. Ладонь Чимина словно живёт своей жизнью, тянется к армейскому ножу, отведавшему крови.       — Нет, — строго отвечает Чимин. Он резко поворачивается, замахиваясь с ножом, и с треском вгоняет лезвие в деревянный стол, который даёт трещину под ударом. — Допрос. Сейчас.       — Я на в-всё отвечу, но дайте хотя бы в-воды. Чимин закипает… Какие-то пара секунд, удар — и заложник отлетает, валится с грохотом, так и привязанный к стулу. Как же горит ладонь от удара. Пелена ярости немного спадает, когда Чимин видит в стороне Тэхёна с испуганным котом на руках. Но гнев снова нарастает.       — Послушай меня, ты… — у Чимина даже язык не поворачивается произнести имя. Он наклоняется, схватив за воротник куртки, и начинает трясти: — Условия здесь диктую я, и ты совершенно не в том положении, чтобы выдвигать какие-то требования. Это ясно? Тот недолго молчит, а затем сплёвывает кровь со словами:       — Так точно…       — Или ты думал, — продолжает Чимин, — без допроса всё решим? Что будут какие-то поблажки? Исключения? Потому что ты… когда-то там был мне близок? Ты правда так решил?! После того, как заявился с этими психами в мою общину? После того, как эти психи чуть не убили моих самых близких и родных людей? После того, как ты заявился сюда, чтобы разрушить всё, что я создавал и удерживал все эти годы? И я по-твоему должен на всё закрыть глаза?! Принести тебе воды, еды, развязать руки… Может, тебе ещё отсосать?! Ты жив, только потому что можешь дать информацию. И когда я это получу…       — Это не так, Чимин, — перебивает Чонгук, — я не с н-ними.       — Я тебя уже похоронил однажды, и если потребуется, я сделаю это дважды. Поэтому лучше не выёбывайся. Будь уверен, моя рука не дрогнет, Чонгук.       — Да-да, заика, не сомневайся, он своего парня ножом пырнул, — ехидничает Тэхён, поглаживая кота. — А тебя так точно в асфальт закатает.       — Я и тебя сейчас в асфальт закатаю, если ты не заткнёшься.       — Да всё-всё, молчу. Но ты полегче с ним, командир, а то, боюсь, не доживёт.       — Он-то?.. Пф, не смеши. Притараканил же сюда как-то, ещё всех нас переживёт. Чимин рывком поднимает Чонгука, усаживая в прежнее положение. Он обходит, чтобы посмотреть на руки. А Тэхён не соврал — действительно слишком сильно перетянул. Чимин всё-таки ослабляет узлы, но полностью не развязывает, и Чонгук болезненно стонет.       — Тэхён, записывай всё, что он скажет. И глаза на выкате, потому что этот экземпляр реально опасен, хоть и сейчас так не кажется. Начинаем допрос.       — Так точно.

***

      Чимин совсем потерялся во времени, допрос длился не один час. Вместе с тем он вроде бы остался довольным. Впервые за долгое время можно немного поубавить свой командирский пыл. Выдохнуть, наконец. Всё же хорошо, никто не погиб, не пострадал… Хосок всё ещё рыщет за стенами, забрав командование отрядами Тэхёна и Чимина. По последним докладам — так никого больше и не нашли. У Хосока личные счёты, он не успокоится и будет проверять всё до последнего, зайдёт как можно дальше. «Чёрным ищейкам» явно не повезло нарваться на главную ищейку их общины с мачете в зубах. И Чимин не намерен сажать Хосока на цепь. Чимин и Тэхён со своим заложником выходят из допросной. Чёрт возьми, уже рассвет, но небо серое, улицы по-прежнему пусты — военное положение ещё никто не отменял. Для этого нужно дождаться, когда вернётся Хосок. А пока что… В конечном итоге Чимин полностью развязал руки Чонгуку, и сейчас тот несёт рыжего кота… Сам при этом плетётся позади, еле-еле передвигая ноги. Чимин всё оглядывается, не отстаёт ли Чонгук. Не верится, что это всё правда происходит. Они идут в морозной тишине, никто из них троих не говорит ни слова. Тэхён верно держится рядом, не убирая палец с крючка автомата. Чимину тревожно. Он обдумывает всё произошедшее, все услышанные слова. Наверное, было бы лучше, если бы Хосок присутствовал на допросе, потому что он безумно внимателен к деталям, и как-то смог бы отличить ложь от правды. Сколько бы Хосок ни говорил, что он некомпетентен, но Чимин согласен с Намджуном. И Чимин с самого начала заметил все эти, казалось бы, противоречивые для дикаря черты. Тот разбирается в тонкостях человеческой психики, способен выявить причины и следствия, найти подход и даже оказать помощь. Хосок смог бы провести допрос куда объективнее. Чимин сомневается в себе и своей чуйке по поводу Чонгука: вдруг что-то упустил? А вот Хосок бы точно не упустил, потому что для него Чонгук — никто. Мог ли Чонгук сыграть на чувствах Чимина? Может, он вообще шпион? Прошло пять лет, за которые многое изменилось. Это уже не тот Чонгук, которого Чимин трепетно хранил в своей памяти. На него смотрел как будто другой человек. В какой-то момент стало не по себе от слов и странных повадок, которые показались очень знакомыми. Этот пустой взгляд куда-то в сторону, тихий голос, немногословность, заикание, лёгкое подёргивание головой и плечом, похожее на нервные тики, реакция на каждый шорох… И в нынешних реалиях подобное поведение оправдано и естественно. Вот только Чонгук, даже пройдя через ад в горячих точках, никогда таким не был. А вот Хосок, который когда-то только пришёл в общину — был. И вот уже перед Чимином словно сидел не Чонгук, а Хосок из прошлого. Эти параллели в мыслях проводились сами собой. Чонгука сломали. И за этим сломом может скрываться что угодно. А что, если всё сказанное Чонгуком — это ложь, а его поведение — не более чем игра? Чонгук — профессиональный военный, пусть и в прошлом. Но бывших военных не бывает. Он знает все тонкости и техники допроса, психологические уловки, манипуляции. Его психика натренирована выдерживать то, что обычный человек бы не выдержал. И Чимин знает об этом как никто другой. Что, если он развязал руки монстру? Даже если Чонгук не шпион и не предатель, это не отменяет опасности. Пусть и не в одиночку, но Чонгук уничтожил базу, которая превосходила их общину по численности населения и вооружению. С другой стороны, это был единственный выход. Сложно. Чимину очень сложно склониться к однозначному мнению. И всё же не стоит сбрасывать со счетов Тэхёна. Тот всё время был рядом, внимательно наблюдал, слушал, иногда задавал наводящие вопросы, писал доклад, отодвинув в сторону неприязнь и язвительные комментарии. Он был объективнее в разы. За ним — как за каменной стеной. Он совсем не дурак, и именно он, как оказалось, вывел Хосока на чистую воду. Тэхён непременно бы вставил свои пять копеек, если бы заметил что-то подозрительное. Это успокаивает Чимина. И сейчас Тэхён продолжает идти рядом, хмурится, видимо, тоже в своих мыслях, пытается всё переварить. Чимин смотрит на него с желанием крепко-крепко обнять, вот только обстоятельства не те. Чимин прекрасно осознаёт, что появление Чонгука встало Тэхёну поперёк горла. И Тэхён наступает себе на горло, несмотря ни на что. Особенно это стало понятно после инцидента на кладбище, когда Чимин по пьяни снёс могилу. Тэхён поставил на уши всю общину с посылом: «Твой друг — мой друг. Твоя память о нём — моя память о нём». Чимин искренне благодарен Тэхёну, он до сих пор вспоминает тот день.       — Эй, ты куда своим жалом там водишь? — из потока мыслей Чимина возвращает ворчание Тэхёна, который оборачивается к Чонгуку.       — А где у вас медпункт?.. — Чонгук останавливается, оглядываясь по сторонам.       — Чё, хуёво тебе?       — Нет, просто хотел ув-видеть своего друга. Юнги.       — Нельзя, не сейчас. Нормально с ним всё, — махнув рукой, Тэхён продолжает идти вперёд. — Я когда тебе за водой ходил, заглянул в медпункт. У него сотрясение вроде, перелом руки, но он оклемается. Прокапается, проспится, отлежится…       — С-спасибо… — Чонгук снова плетётся за ними.       — Это ты Хосоку скажешь спасибо, потому что он его и вытащил. Твоего Юнги не мы покалечили, а эти твари. Ну ничего, мы их быстро положили. Короче, всё нормально будет, наш военврач его вытащит, даю гарантию.       — Нихуя себе… у вас есть в-военврач?       — А хули ты думал. У нас тут всё серьёзно. Чимин с улыбкой слушает диалог Тэхёна и Чонгука, не вмешивается. Если группировка напала на «своего», то это довольно… странно. Но зато это добавляет больше очков доверия словам Чонгука, который утверждает, что не имеет никакого отношения к этой группировке и только вынужденно выживал с ними.       — Тэхён, а ты где служил? — Чонгук догоняет, и теперь они втроём идут одной линией, где Чимин — между ними.       — А что? — выглядывает Тэхён.       — Ты явно п-подготовлен, интересно стало, где так тебя готовили. Тэхён громко смеётся и суровым «дружеским» захватом сжимает Чимину шею, придерживая своё оружие. Чимин тоже смеётся, потому что знает ответ на этот вопрос.       — Я нигде не служил, — отвечает Тэхён. — Это наш первый командир меня всему научил. Он у нас молодец, всем кости попереломал. Это только тебе вечно всё не нравится, премногоуважаемый командир Чимин, а меня вот, между прочим, авторитетный человек оценил!       — Да-да… — Чимин с натянутой улыбкой бьёт кулаком в спину Тэхёна, чтобы тот его уже отпустил. Но Тэхён нарочно не отпускает. — Чонгук, стой здесь, мы отойдём на минуту. Чимин пользуется ситуацией, крепко обхватывает Тэхёна и тянет за собой в сторону.       — Ну чего ты? — шепчет Тэхён. У него, кажется, игривое настроение. Чимин ловко выпутывается из объятий и становится напротив, держа дистанцию.       — Блять, Тэхён, мне неспокойно. Я ему не доверяю. У меня сейчас башка взорвётся.       — Блять, так я тоже. Я его вообще первый раз в жизни вижу…       — Тогда почему ты с ним такой дружелюбный?       — А что мне с ним делать? Пристрелить прямо здесь? Изнасиловать? Пытать?       — Нет, просто…       — Чимин, мы его уже допросили, он отмучился, ты, блять, просто посмотри на него… Без слёз не взглянешь. Даже мне его уже жалко, хватит с него, я серьёзно. Тем более это твой близкий человек… И только по этой причине, ещё раз — только по этой причине — я оставил его в живых. Будь это не твой Чонгук, я бы убил и глазом не моргнул. Ты же это понимаешь?       — Конечно, понимаю, я благодарен, что ты его привёл, правда…       — Стараюсь не повторять ошибок.       — Какие ошибки?       — Чимин, ты понимаешь, о чём я.       — Тэхён, я сейчас нихуя не понимаю! И вообще я до сих пор думаю, что всё это одна сплошная галлюцинация! Так что не еби мозги и скажи нормально.       — Ну… я же чуть Хосока не грохнул. И вот сейчас я стараюсь этого не повторить. Кстати, пока я вёл Чонгука в общину, он сказал, где и как убил трёх этих… Ищеек позорных, короче. Мы прогулялись немного, он отвёл меня туда, показал. Я убедился в его словах, и конкретно тех трёх убили точно не мы. Да, я не доверяю твоему Чонгуку, но я готов как бы… дать шанс, что ли? Сбежать он не сможет. Убить его всегда успеем ведь, если что-то пойдёт не так. И плюс он охуеть какой военный, очень ценный кадр по твоим рассказам, так что пополнит наши ряды. Пусть помогает.       — Не знаю… Я, блять, не знаю.       — Честно говоря, я охуел, когда ты его отпиздил.       — А я охуел, что ты его не отпиздил. Слушай, Тэхён… я в полном замешательстве.       — Да я тоже! Но мы разберёмся, всё будет хорошо.       — С Чонгуком что-то не так. Мне кажется, он стал ебанутым. В плане, у него что-то не так с головой.       — Мне так не показалось, адекватный вполне себе. Ну да, заикается, но он очень чётко и по факту выложил всю информацию.       — Да я не об этом, просто он какой-то не такой. Ты не знал его, а я знал, мне есть, с чем сравнивать.       — Ну… конечно, он мог стать ебанутым после всего этого. Он мог как-то поменяться, кстати, как и все мы… Он, считай, в тюрьме жил, над ним издевались, да там любой ёбнется, так что знакомая история. Но ты погоди, ему надо прийти в себя, поспать, помыться, отдохнуть и прочее. Он оклемается, вот увидишь. Тэхён приобнимает и хлопает по плечу. Это вселяет надежду.       — В любом случае нам нужен Хосок, — продолжает Тэхён. — Даже если с Чонгуком что-то не то, значит, пусть он ему мозги вправит. Доти же вправил. Они с Намджуном таблетки ему дадут. Да всё будет хорошо, Чимин.       — Я уже о нём подумал сто раз. А если он не захочет ему мозги вправлять?.. У него, блять, уже у самого психотравма из-за Чонгука. Я ему все мозги выебал! Ты что, забыл? Я вообще боюсь, как он на это отреагирует.       — Блять, точно… Это он ещё ничего не знает, что Чонгук здесь. Но Хосок добрый же, он поймёт. Ну, а если не поймёт, взбесится, мы его вырубим… Короче, Чимин, ты думаешь слишком сильно наперёд, ещё даже ничего не произошло. Хосока даже в общине ещё нет. Давай сначала решим задачи по приоритету, а кто ебанутый, кто не ебанутый и все прочие разборки — потом.

***

      — Это… — Чимин косится на Тэхёна, а затем указывает Чонгуку на дом. — Ты тут будешь жить, а когда твой друг поправится, он подселится к тебе. Мы сами давно там не были, но вроде всё рабочее: вода, генераторы, электричество. Нужно просто всё запустить. И прибраться нужно, но жить там хорошо, много места.       — Ага, идите, а я тут подожду, — Тэхён передаёт ключи Чимину, садится на ступеньку и закуривает сигарету. — Проверишь там всё, заодно покажешь. Лишнее можно выбросить.       — Ты же лучше меня знаешь, как там и что.       — У меня нет настроения заходить в этот дом. Чимин кивает, мысленно давая себе пощёчину. Какой же он тормоз… Больше не задавая вопросов, Чимин хватает Чонгука под локоть и ведёт за собой. Тот всё держит кота, а кот, кажется, совершенно не планирует слезать. Даже как-то обидно: Чимин растил, заботился, кормил, спасал, а этот рыжий ушлёпок вот так легко и просто запрыгнул к чужому человеку. Чужому ли? Действительно, Чонгук его спас когда-то, но Чимин не верит, что кот запомнил это. Хотя кто знает… Хорошо, что Хосок сейчас за стенами, он бы не пережил такое предательство от своего любимого питомца. Чимин толкает дверь, и она скрипит так, словно её не открывали десятилетиями. На секунду кажется, что вот-вот и дом рухнет как карточный домик, прямо как и психика Чимина. Он заходит первым, а уже после пропускает Чонгука. Точнее, двух Чонгуков.       — Я тебе сейчас всё основное покажу, — Чимин проходит в глубь дома. Чонгук следует за ним. Первым делом он резко проворачивает стоп-кран в углу рядом с печкой. И вот уже на кухне бежит ржавая вода, которую нужно слить. Затем показывает нагревательный бак.       — Розетки рабочие, есть четыре солнечные панели на скате крыши, — Чимин указывает пальцем вверх, а затем вниз: — Аккумуляторы в подсобке. Единственное, не врубай сразу много приборов, иначе всё потухнет. Привыкай считать ватты. Помнишь ещё, что это такое?       — Помню. А если дожди? Например, н-неделю.       — Аккумуляторов хватит на трое суток простоя, если экономить. Потом либо ждать солнца, либо через общий дизель-генератор. В общем, ничего сложного. Даже если что-то не будет работать, без электроэнергии не останемся, всё продумано. Вода на фоне так и шумит. Чимин места себе не находит. Чертовски неловко, хочется спрятаться или уйти. Когда-то он столь красочно представлял, сколько всего рассказал бы Чонгуку, будь тот рядом… Со всеми эмоциями и даже со слезами он исписал толстую тетрадь событиями, которые пропустил Чонгук. Но как же ожидания не совпадают с реальностью: оказавшись один на один, Чимин не знает, что сказать, с чего хотя бы начать, кроме допроса, как себя вести. Он только теряется всё больше. Они словно чужие друг другу люди. Ничего не остаётся, кроме как проводить инструктаж для галочки, словно Чимин какой-нибудь сантехник-слесарь-риелтор. Только бы чем-то разбавить эту напряжённую тишину. А Чонгук ходит за ним как пёс и молча кивает.       — Вот комнаты, выбирай любую… — Чимин распахивает межкомнатные двери. — Но тут кровать удобнее и шкаф побольше. Я чуть позже дам постельное бельё, полотенца, одежду и всё необходимое. У меня этого добра навалом.       — Я п-правда могу тут… остаться? — Чонгук смотрит пронзительно жалобным взглядом, и Чимин ещё сильнее начинает волноваться.       — Нет, блять, я прикалываюсь. Что-то не так?       — Всё… просто охуенно. П-просто я привык к другим условиям, д-даже не верится как-то. Это дом Тэхёна?       — Да, но не совсем. Когда-то здесь жила Евочка со своим отцом. Это девушка Тэхёна.       — А сейчас они где?       — Они… погибли, — опуская детали, говорит Чимин. — С тех пор этот дом пустой, а ключи остались у Тэхёна. Это больная тема, честно говоря, он не хочет сюда заходить и тем более жить здесь. Он один раз пришёл и убрал тут всё, поэтому их вещей почти нет.       — Мне жаль… — Чонгук осторожно оглядывается. — Он правда н-не против, что я здесь буду?..       — Нет, он сам предложил. Сказал, если это место может стать кому-то новым домом, почему бы и нет. А так он стоит и не приносит никакой пользы, только пыль собирает.       — Забавный он, конечно…       — В смысле? Кто?       — Тэхён. Я д-даже не надеялся, что он меня ж-живым оставит. Потом он с-сказал, что одна ошибка и моё место будет в могиле, которую уже подготовили п-персонально… А теперь он меня впустил в свой дом.       — А, да… просто он знает, кто ты такой — с моих слов. Он видел фото, поэтому смог узнать тебя. Это всё и изменило. Тэхён хороший на самом деле, но он бескомпромиссный в бою.       — Хорошо ты его натаскал.       — Есть такое. Чимин ходит по дому, не зная, что ещё показать. Он уже всё что можно показал. Молчание затягивается, а нервы натягиваются.       — Чонгук, ты сегодня отпустишь моего кота или нет? — не выдерживает Чимин, резко остановившись.       — Ты т-так говоришь, как будто я его насильно держу. — Чонгук гладит кота, а тот довольный лежит кверху пузом, лапы тянет, мурчит. — И это вообще-то м-мой кот. Я его столько лет н-не видел, он вырос как! И тебя я столько же н-не видел, а ты так и не вырос.       — Нихуя себе, как ты заговорил… — Чимин начинает узнавать прежнего Чонгука. — Подожди, в каком месте это твой кот?!       — Ты назвал его моим именем! А сбежал он сегодня только п-потому, что м-меня пошёл встречать. Почувствовал хозяина.       — Ага, да, конечно… — смеётся Чимин и поворачивает на кухню. Куда же приткнуться? Он берёт пустую жестяную банку, ставит её как пепельницу на стол, на котором нет ничего, кроме пыли, и прикуривает себе сигарету.       — Дай мне тоже, — просит Чонгук и садится рядом. Теперь из-под стола торчат рыжие уши и хвост, кот сидит на коленях. Предатель. Чимин протягивает сигарету. Чонгук от первой же тяги закашливается. Сразу понятно, что давно не курил. И опять Чимин вспоминает Хосока — тот тоже кашлял после первой тяги, когда они впервые пили чай вместе после бани.       — Ты голодный, наверное? — тихо спрашивает Чимин и вытягивает ноги, облокотившись на спинку стула. Он смотрит на свои берцы, как будто в них есть что-то новое и интересное.       — Нет-нет, с-спасибо. Хосок тоже отказывался есть…       — Зубы хоть на месте? — не поднимая головы, виновато бурчит Чимин. Он медленно пускает колечки сигаретным дымом.       — Бьёшь как девчонка, — говорит Чонгук свою излюбленную фразу ещё со времён детского дома.       — Да пошёл ты, — смеётся Чимин. Чимин не видит, но понимает, что тот гаденько улыбается. Слышит родную интонацию с провокацией. Всё-таки он ещё может язвить, и это так радует.       — Ты… хотя бы р-рад меня видеть? — резко меняет тему Чонгук. И теперь Чимин внимательно смотрит на Чонгука, тот курит не спеша, смакует дым. Чимину не хватит всех существующих слов, чтобы донести свои чувства. Не хватит всех существующих тетрадей, которые можно было бы исписать.       — Конечно, я рад, Чонгук. Очень рад. Просто… столько всего произошло и… Не было и дня, чтобы я не вспоминал о тебе. Я надеялся, хотя другим говорил, что ты погиб. Я искал тебя, а потом уже и не только я, Тэхён и Хосок тоже… И, кстати, это они привели то огромное стадо на вашу базу, просто они об этом даже не знали. И машина полицейская, про которую ты рассказывал, она тоже наша.       — Получается, я Тэхёну уже т-трижды должен…       — Почему трижды?       — Во-первых, он меня н-не убил. А это уже нихуя себе. Во-вторых, он д-дал нам возможность сбежать… В-третьих, он в-впустил в свой дом.       — Про Хосока тогда тоже не забывай. Я вас познакомлю… как-нибудь.       — Да-да, точно… Я уже о нём наслышан. Ты что-то хотел сказать, п-продолжай.       — А, да… В общем, я правда очень надеялся, верил, что ты где-то там живой, я, блять, с ума сходил, я всех заебал своей шизой, но потом… я перестал надеяться. И вот ты как чёрт из табакерки, я, блять… Я в ахуе. Я так испугался, подумал, что всё — вот я и приплыл, окончательно поехал кукухой.       — Я п-понимаю… Я тоже очень надеялся, что ещё увижу тебя. То, что меня так д-далеко занесло, этого вообще не должно б-было случиться, я н-не хотел тебя б-бросать, точнее, я в-вынужден был, потом-му что иначе мы бы оба т-там под-дохли, и… Я т-так п-переж-живал з-за т-тебя… Чонгук начинает заикаться всё сильнее, а Чимину от этого всё сильнее как ножом по сердцу. Чонгук трясущимися руками тушит сигарету, и Чимин замечает блеск от слёз в глазах напротив. Сложно припомнить, когда удавалось застать плачущего Чонгука. Чимин даже не видел слёз, когда у Чонгука погибла беременная невеста… Всегда всё было наоборот: это Чимин был плаксой, а Чонгук ему с детства вечно сопли вытирал.       — Я тебя понял, правда… Я знаю, что ты не хотел меня оставлять. Всё нормально. Чимин встаёт и крепко обнимает его со спины, старается как-то успокоить, поддержать, а у самого ком в горле.       — Ид-ди уже сюда, — Чонгук поднимается со своего места, и кот спрыгивает с его колен. Чонгук сгребает в охапку так, что вот-вот и задушит Чимина. Родные объятия смерти. Чонгук всё так же физически силён, несмотря на то, что сильно исхудал. Но как же горько он плачет, уткнувшись ему в плечо. Чимин не выдерживает, взаимно роняя грязные слёзы на плечо лучшего друга, и больше не сомневается, что это и правда его Чонгук. Наверное, Тэхён прав — всё будет хорошо.