У горячего чая своя долька лимона

— Итак, — выдохнул Арсений, вновь обводя взглядом класс, изучая лица своих учеников, — я постараюсь всех запомнить быстро, но ничего не обещаю, — честно признавшись, улыбнулся мужчина. — Ты посмотри на них, — указывая на девочек, которые постоянно поправляли волосы, о чём-то шептались и строили глазки новому учителю, пытаясь привлечь его внимание, обратился Антон к Суздалеву.       Максим повернул голову в их сторону, пару секунд смотрел, словно оценивая, на сколько стереотипно выглядят их попытки показаться взрослее и привлекательнее для молодого учителя, а после усмехнулся и резко развернулся обратно к улыбающемуся с его фразы Шастуну. — Шлюхи, — коротко высказав своё мнение по поводу их поведения, закатил глаза Макс, на что Антон просто посмеялся, мысленно согласившись с другом. — Сейчас я хочу сделать для вас объявление! — сообщил мужчина, перекрикивая класс, который к тому моменту с новой силой начинал шуметь, возвращаясь к прежним разговорам о новшествах школы.       Обратив внимание на учителя, который явно хотел сообщить нечто важное, ребята, собрав крупицы оставшегося уважения к, между прочим, старшему человеку, перестали разговаривать и прислушались к словам преподавателя. — Спасибо, — коротко поблагодарил Попов класс за вмиг воцарившуюся тишину, расслабившись. Он думал, что ребят придётся успокаивать дольше. — Объявление следующее: двадцать шестого сентября, то бишь буквально через три недели, — пояснил завуч, — планируется поездка в Нижний Новгород на четыре дня, без учёта времени на дорогу, — договорил Арсений Сергеевич, и класс залился радостными криками и обсуждениями предстоящей поездки. Кажется, шум стал таким же громким, а то и громче, чем минутой ранее, что не могло оставить учителя равнодушным. — Ребята, пожалуйста, потише! — вновь громко попросил он, надеясь быть услышанным, ведь в соседних кабинетах тоже проходили классные часы, поэтому нужно было вести не себя не столь громко. — Стоимость поездки — пять тысяч двести рублей, в неё входит дорога, размещение в отеле, плюс посещение музеев, — объяснил мужчина и посмотрел на счастливых детей, которые еле сидели на месте, уже предвкушая грядущую поездку в начале учебного года. — Как тебе предложение? — поинтересовался Суздалев через некоторое время, желая узнать мнение друга. — Ну, — как-то неопределённо вздохнул Антон, на несколько секунд задумавшись,— я даже не знаю, — посмотрел он на Макса. — А тебе самому-то как? — Да, как-то не знаю даже, неожиданно это всё. Подумать хотя бы надо, — ответил Максим, который, по всей видимости, тоже пока не выражал конкретных эмоций и мыслей к этой поездке. — Арсений Сергеевич, — секундой позже обратился громко к учителю Суздалев, надеясь, что несмотря на гул вокруг, его услышат.       Из уважения класс чуть снизил шум, чтобы преподаватель услышал вопрос и дал на него, вероятно, полезный для всех ответ. — Да, я тебя слушаю, — быстро отреагировал на оклик учитель. — А вы нам время дадите на раздумья над вашим предложением? — убедившись, что его слушают, спросил улыбающийся Максим. — Конечно, — с лёгкой улыбкой на лице ответил Попов. — Думайте до понедельника, у вас есть на это три дня! — чуть громче закончил Арсений Сергеевич, чтобы его услышал весь класс: и ученики, сидящие совсем рядом, и те, кто сидит на последних партах, продолжая переговариваться между собой.

***

— Мам, я дома! — громко крикнул Антон, с тихим характерным щелчком закрывая за собой входную дверь и присаживаясь на пуфик, чтобы снять кроссовки и пройти дальше вглубь квартиры. — Мам? — повторил погромче парень, но ответа так и не услышал. — Похоже, опять рейс, — с ощутимой тоской тяжело выдохнул Шаст и пошёл осматривать комнаты, в надежде, что мама сейчас дома и просто его не услышала, хотя в глубине души парень осознавал, что женщины здесь нет.       После осмотра комнат, которые, к сожалению, оказались пустыми, он направился к себе.       Комната Антона была достаточно светлой, так как окна выходили на солнечную сторону. Потому почти всегда, за исключением пасмурных и дождливых дней, по помещению разливался яркий солнечный свет, из-за которого пространство визуально казалось ещё просторней и шире.       Парень неаккуратно кинул рюкзак куда-то рядом со столом, а сам лёг на большую кровать, которая никогда не хотела выпускать его из своих тёплых и уютных объятий утром, уговаривая поспать ещё хотя-бы немного.       Сама кровать стояла напротив окна, а над ней висели разные фотографии Антона. На некоторых он был совсем ещё крохой, а на других — уже старше. Лишь одна единственная фотография висела ниже всех, нарочно выделенная среди массы других, не таких важных. Это фотография, где он, действительно счастливый, улыбающийся, сидел рядом со своим отцом, приобнимая его.       Парень очень любил своего отца, ценил и брал с него пример. Тот всегда был его лучшим другом, советчиком и наставником. Лишь ему Антон мог доверить свои самые сокровенные секреты, не сомневаясь в том, что они будут сохранены и останутся только между ними.       Папа очень любил маму, а мама — его. У них была, наверное, самая счастливая семья, где каждый был важен и любим в максимальной степени и самом полном смысле этого слова. Но продержалась она недолго, буквально до пяти лет жизни Антона.       Парень лежал на кровати и думал о своей жизни, он думал обо всём и обо всех: о маме, которую не часто видит из-за работы, хоть и живёт с ней в одном доме, о Максиме, своём лучшем друге, который не бросил его в трудный момент, а помог справиться со всем, что волновало и терзало душу.       Вдруг Антон совершенно неожиданно услышал, как захлопнулась дверь, и из прихожей послышался знакомый, до боли родной и любимый голос, вызывающий лишь самые светлые и тёплые эмоции: — Антоша, я дома! — громко крикнула мама, чтобы сын точно услышал.       Парень резко встал с постели и быстрым шагом направился в прихожую, из которой послышался голос мамы. — Мам? — недоумённо спросил Антон, осматривая пришедшую с ног до головы. — Да, ты что не рад меня видеть? — тепло улыбнувшись, немного взволнованно спросила женщина, после чего крепко-крепко обняла сына. Антон еще крепче стиснул объятия, радуясь приходу мамы. — А ты где была? — спросил парень, когда мама выпустила его из своих объятий. — Антош, в магазине. Пакеты видишь? — указала женщина на большие, набитые продуктами, пакеты стоящие около двери.

***

— Такой вкусный ужин, мам! — с набитым ртом сказал Антон, уплетая еду за обе щеки. Мама лишь ласково улыбнулась сыну и с нежностью, присущей только ей, потрепала его по голове, слегка путая волосы на макушке. — Кушай, кушай, — она погладила сына по спине и присела рядом. — Чай налить? — спросила мама, и, получив в ответ короткое «угу» — единственный ответ, который смог из себя выдавить Антон, подошла к плите, чтобы вскипятить чайник.       К моменту, когда из чайника повалил пар, Антон как раз всё доел, помыл за собой посуду, а затем сел обратно. — Ну что, рассказывай как день прошёл, — всё с той же улыбкой поинтересовалась мама, наливая зелёный чай с лимоном в красивые прозрачные чашки. — Мам, да всё хорошо, — ответил Антон, когда мама поднесла к нему чашку с горячим ароматным чаем. — Двадцать шестого сентября поездка будет, — решив начать с главного, сказал парень, делая пару маленьких глотков горячего напитка. — Ого, а куда? — мама присела рядом с сыном. — В Нижний Новгород на четыре дня, — ответил юноша, сделав ещё глоток чая и потянувшись за печенькой, которая лежала в прозрачной тарелочке, стоящей по середине стола. — Хочешь съездить? — почти уверенно, зная, что сын не откажется, всё же поинтересовалась мама, чтобы узнать точно. — Ну, я даже не знаю, — честно ответил сын, по-прежнему не решивший, хочет ли он этого. — Съезди, Антош, съезди, — убеждала мама сына, поглаживая его по спине. — Развеешься, отдохнешь перед началом учёбы, — улыбнулась она. — По поводу денег не переживай, я тебе всё дам. — Хорошо, — улыбнулся в ответ Шастун и крепко обнял маму. Сомнения по поводу поездки наконец отпали. — А, да, — вспомнил Антон чуть менее важную новость прошедшего дня, хотя, наверное, для родителей она имела ведущую роль.— У нас новые директор и завуч. — Ничего себе, — радуется за сына мама, поднимая заинтересованный взгляд, мол внимательно слушает. — Директор ведёт русский и лит-ру, а завуч — химию, — пересказав в двух словах суть всей линейки, ответил парень. Но вспомнив ещё одно дополнение, проговорил: — Кстати, завуч теперь ещё и наш классный.