У горячего чая своя долька лимона

      Выходные пролетели незаметно, и вот на пороге стоял многим ненавистный понедельник. Снова утро, противный звон будильника и такое тëплое одеяло, завернувшись в которое, кажется, хотелось, пролежать минимум вечность…       Огромных усилий стоило Антону подняться из этого мягкого плена и приступить к утренней рутине. Не поев и даже не выпив уже давно ставшую привычной кружку кофе, Шастун приступил к сборам в свою любимую школу, которую не всегда считал таковой. Чаще всего именно по утрам, парень не мог испытывать к ней тёплых чувств.       Сегодня должно было быть семь уроков. Даже сама мысль об этой каторге напрочь отбивала у подростка любой намëк на хорошее настроение. Оставаться дома — не вариант, так как сегодня, наконец, должна вернуться мама, а вот во сколько — уже загадка. Поэтому парень взял рюкзак и вышел из дома, превозмогая всë своë нежелание. Как только он вышел и прошел буквально пару шагов, на улице ни с того, ни с сего начался дождик. Антону было искренне похуй на опасность промокнуть, а ещё ему было лень вернуться домой за зонтиком, который нужно было бы ещё искать, а потому он и пошел в школу так. Всë равно идти ему недолго, от силы минут десять.       Шёл он не торопясь, потому что вышел заранее и успевал до начала первого урока. Антон водил взглядом из стороны в сторону, иногда даже замедляя шаг, дабы хорошенько рассмотреть город, машины, дома и людей в конце концов. Ему хотелось сполна насладиться красотой вокруг, словно это могло хоть на йоту поднять его настроение, по известной причине опущенное ниже плинтуса. Несмотря на погоду, людей на улицах города было более чем достаточно: кто-то куда-то торопился, кто-то, напротив, просто гулял, медленным шагом проходя по мокрому асфальту. Антон смотрел на машины, которые быстро пролетали мимо него, оставляя после себя лишь грязные брызги.       Вдруг рядом с тротуаром, по которому шел Шастун, остановилась машина. Из водительского места вылез, мать его, Арсений Сергеевич. Точнее он просто приоткрыл дверь, высунувшись из авто, улыбнулся ученику. — Доброе утро, — поздоровался педагог. — Доброе, Арсений Сергеевич, — с едва различимым недовольством ответил юноша. — Садись, подвезу. Нам все равно, вероятно, по пути, — предложил Попов, по всей видимости, рассудив, что в такое время младший может направляться только в школу. — Окей, — без каких-либо вопросов согласился Шастун.       Присев в салон машины, парни погрузились в оазис уюта и комфорта, который бывает только ранним утром, когда ещё немного, но хочется спать. Мягкие сиденья, обтянутые тканью тёплых коричнево-бежевых оттенков, словно обнимали их, приглашая провести побольше времени в этом прекрасном месте. Но это ещё не всё: приятная музыка наполняла салон своими мелодиями, создавая атмосферу умиротворения и релаксации.       Антон закрыл глаза и погрузился в свой мир, ощущая каждую ноту, что слышалась из звуковой системы автомобиля. Салон дарил ощущение тепла и уюта, создавая идеальную обстановку для того, чтобы расслабиться и просто насладиться моментом, забыв о предстоящих уроках и всех других тяготящих мелочах. Мысли ушли куда-то далеко-далеко, но в то же время парень чувствовал себя полностью настоящим и присутствующим в этом прекрасном моменте, правда начинал понемногу засыпать. Каждая деталь в салоне машины, выполненная с безупречной точностью и стилем, создавала общую гармонию и согласованность с другими. И это не только о дизайне — технологические новшества и инновационные решения делали их поездку максимально комфортной и безопасной.       В скором времени Шастун оказался на пороге школы рядом со своим другом, потирая глаза, в надежде, что сонливость улетучится. — Ты как? — сразу спросил Суздалев, когда парень подошёл к нему. Разумеется, волнение за друга, связанное с недавней ситуацией, никуда не ушло. Максу, конечно, не хотелось нарочно давить на болезненное воспоминание, но не спросить об этом казалось невозможным. — Нормально, — коротко ответил Шастун, словно не желая продолжать этот диалог, что в целом было вполне понятно. — Ты с собой ничего больше не делал? — задал, наверное, самый волнующий вопрос друг. — Здравствуй, Макс, — улыбнулся учитель, проходя мимо друзей. Как же, чёрт возьми, не вовремя он появился около них! — Здравствуйте, — быстро поздоровался подросток.       Антону же хотелось развернуться и уйти из-за понимания, что Арсений Сергеевич по-любому услышал этот вопрос Максима. — Нет, Макс, нет! Ничего я не делал, — громко ответил Шастун вдогонку уходящему учителю. — Да, не кипятись ты, — начал успокаивать Суздалев Антона. — Он не услышал. — Ага, конечно, — как-то грубо произнёс мальчишка, которого слова друга ничуть не успокоили. Наоборот, он чувствовал сильное волнение и дискомфорт после произошедшей ситуации. — Пошли уже! — скомандовал Макс и, схватив Антона за рукав, поволок за собой в школу, не желая тянуть дальше этот разговор. Тем более, звонок должен был прозвенеть всего через несколько минут.       Первым уроком в расписании стоял русский язык, который с этого года должен был вести новый директор — Павел Алексеевич. Это уже второй урок русского, так как первый был в пятницу. На первом уроке десятый класс, собственно, ничего и не делал. Все надеялись, что и этот урок пройдет также, ведь после летних каникул никакого желания учиться не было. Сам учитель оказался очень даже добрым, интересным, и уроки Добровольского, скорее всего, никто пропускать не собирался.       Все сидели на своих местах в ожидании начала занятия. В кабинет вошёл директор и поприветствовал своих подопечных. С виду настроение у него было хорошее, а значит и урок должен был пройти на отлично.       Прозвенел звонок и все поднялись со своих мест. — Садитесь, — показывая руками, чтобы все сели, произнес директор, в голосе которого явно читался весёлый настрой. — Так, — задумчиво сказал Павел Алексеевич. — Давайте чуть-чуть попишем, а потом поговорим, идёт? — задал вопрос Добровольский. Ребята единогласно согласились на его предложение.       Учитель сел за свой рабочий стол, открыл учебник и произнес: — М-да, — закатил глаза Добровольский, листая страницу за страницей, особо, по всей видимости, даже не вчитываясь в текст, — я вообще не понимаю, зачем вам знать всю эту кучу бесполезной информации, всë равно в жизни не пригодится, — со смешком сообщил Павел. — Уж поверьте мне, — посмотрел он на хихикающие лица детей.       Урок был интересным, а главное, позитивным. Как раз то, чего так давно не хватало этой школе. Остальные учителя, основную часть которых составляли старые, злые, вечно всем недовольные старушки, не знали, как заинтересовать детей в своëм уроке, продолжая лишь кричать и злиться. Будь они такими, как Павел Алексеевич, у детей было бы больше желания учиться и ходить на занятия.       Во время урока к ним зашёл Арсений Сергеевич, который предупредил, что на ближайшей перемене ждëт весь класс в своëм кабинете, куда, собственно, после звонка и направлялись парни. — Всё? Все пришли? — спросил Попов, как только класс сел на свои места. — Отлично. Я вас надолго не задержу, мне всего лишь нужно собрать заявки тех, кто едет в Новгород. — Ты едешь? — шёпотом, не желая создавать в кабинете шум, поинтересовался Антон у друга. — Угу, — ответил Макс, кивнув. — Я тоже.

***

— Антон, задержись, пожалуйста, — попросил Арсений Сергеевич, как только ученик прошёл мимо него. Антон бросил злобный взгляд на Макса, который выходил из класса, смотря на друга с виной. Вскоре весь класс покинул кабинет, Попов закрыл дверь и присел на своё место. Антон же сел на первую парту перед ним, ожидая, о чëм же пройдет речь. Не заметно под столом он подёргивал ногой, такое часто было из-за стресса. — Я понимаю, что это, может, и не моё дело, но что за разговор у тебя был этим утром с Максимом? — спросил мужчина, постукивая пальцами по столу.       Антона моментально кинуло в дрожь. «Сука, какой же он красивый. Особенно так близко.» — пронеслось в мыслях у Шастуна, отчего тот и напрочь забыл ответить на заданный вопрос. — Антон? — насторожено позвал его учитель, желая всë-таки получить хоть какой-то ответ. — А? — Антон, всё хорошо? — поинтересовался учитель. Его ледяной взгляд был направлен ровно на ученика напротив. И под этим взглядом Шастун буквально терялся в своих мыслях. — А, да, всё хорошо. Я могу идти? Скоро уже урок, — попытался избежать этого разговора парень. — Иди, — спокойно ответил мужчина, поджав губы. Он понимал, что сейчас мальчишка ему ничего не скажет, это было буквально очевидно.       Получив разрешение, Антон покинул кабинет. — Странный, — произнёс Арсений в полной тишине без однозначного ответа, кому и зачем именно это было сказано. — Что-то вы быстро, — сказал Макс, встречая друга. — А мы, по-твоему, трахались там что-ли? — поинтересовался Шаст. — Да кто вас знает. Ты вон на него вообще как смотришь, — подметил Суздалев, коротко улыбнувшись.       «Блять, неужели сильно заметно, что я влюбился в своего учителя?» —единственный вопрос, возникший в голове Антона, который теперь, вероятно, будет мучить его при каждом удобном и не очень случае.