По шею в воде

Тэн живёт на отшибе деревни, у самого леса. Его жалкая, на вид совсем обветшалая лачуга отпугивает незваных гостей почти так же быстро, как и он сам. Люди говорят, что его мать продала душу дьяволу и родила бесёнка с чёрными клыками и когтями. Что по ночам он обращается волком и голодно визжит в лесу так, что сердце в пятки уходит. Что он перегрызает зайцам шею острыми зубами, заливаясь кровью и принося в полнолуние жертву своим злым богам. Говорят, что от человека у него только внешность, да и та для обмана глаз. Тот, с кем он заговорит – потеряет свою душу; тот, кто встанет у него на пути – непременно умрёт в страшных муках. И живёт всё Тэн один на границе дремучего леса. Солнце, скрытое могучими лапами ёлок, никогда не светит в рассохшиеся рамы с прокоптившимися стёклами. Покосившаяся ограда, давно утопшая в земле, скрипучее крыльцо, промозглый ветер – вот оно, его пристанище. И пока по деревне, наливаясь красками, гуляют небылицы, парень крепко сжимает в руках отсыревшее одеяло, всматриваясь в пляшущие на стенах тени до тех пор, пока от очередной свечи не остаётся жалкий огарок. Не шевелится, дышит через раз и крепко сжимает губы, будто стараясь сдержать крик. После долгих часов мучений Тэн проваливается в беспокойный сон, чтобы посреди ночи всё равно проснуться. Он широко распахивает глаза, а пошевелиться не может. В дальнем углу его уже давно поджидает чёрт с налившимися кровью глазищами и пастью с множеством острых кривых клыков. От ледяного дыхания чудища окна потеют снаружи, и Тэнова кровь стынет в жилах. Парень жмурится что есть мочи, но толку мало – в ушах звенит, стук собственного сердца вот-вот расколет голову, а где-то вдалеке чудятся шарканье и жуткий клёкот. Кажется: секунда, две и демон поглотит его заячью душу, но время проходит, и Тэна отпускает. Он лежит, не в силах ни снова заснуть, ни раскрыть глаза. Его мутит, выворачивая нутро наизнанку, и тогда уже становится невозможно. Окоченевшие конечности еле двигаются, но парень выбегает из дома, скрипя и хлопая дверьми. Жадно дышит, словно вырвавшись из-под толщи воды, всплыв со дна глубокого озера. Пятки лижет предрассветный холод, а крупная дрожь колотит тонкое, как осина, тело. Он щурится, всматриваясь вдаль, туда, где живёт деревня. Спускается рвано на крыльцо и поджимает колени к груди. С ветки, громко каркая, срывается ворона, выбивая из обессилевшего Тэна весь дух. Он катится вниз по склону, пытаясь догнать горизонт. Вновь задыхаясь, мчится к медленно просыпающемуся солнцу, но оступается, не достигнув цели. И так день за днём, ночь за ночью.