пингвины не летают

Еве я не отвечал два дня, она звонила раз пятьсот, оставила кучу сообщений во всех возможных сетях, и я позвонил ей уже тогда, когда Олег написал, что она его заманала. Видеть ее не хотелось, как и слышать, но я понимал, что когда-нибудь нам нужно будет поговорить. — Жень, я приеду! — Ев, стой, давай мы просто… — Через минут двадцать. И отключилась. Вот всегда она так. И правда неприостановленная. Я немного убрался, попутно отмечая, как хорошо, что Тима нет дома. По сути, я сам уже хотел помириться, все-таки с Евой мы знакомы давно, и она сыграла в моей жизни не последнюю роль, было бы даже как-то глупо порывать общение с ней. — Женя, привет! — она влетела в коридор со скоростью света, параллельно снимая плащ и по привычке чмокая меня в щеку. Дурында. — Привет, привет. — Я принесла медовик! И чай! — У нас есть чай. — Ой, да знаю я, какой у вас чай… отнесешь? Сейчас. Мы сели на кухне, я поставил чайник и разложил тарелки. Какое-то время Ева говорила о ерунде, открывала торт, резала, в общем, делала все, чтобы будто бы не поднимать тему, а потом просто: — Женька, ты прости меня, ради бога… Но ты пойми, чего ты не сказал-то? Я же и подумать не могла, чтобы… вот так… Жень, правда, я бы в жизни не сделала ничего подобного, если бы знала о вас… Слушай, а давно вы? Нет, но ты тоже хорош, чего скрывал, я же вообще из всех людей самый толерантный человек, мне вот окрашивание знакомый делает, так он тоже… От извинений она плавно перешла в напускное недовольство, продолжая тарахтеть без умолку. — И потом, я и от тебя не ожидала, ты вроде как-то всегда по девочкам был, такой весь, знаешь… — Ев, ладно, притормози, я понял… проехали. — Точно? — она виновато посмотрела на меня исподлобья. — Я не хочу, чтобы мы так с тобой… Ты же друг мой сердечный, ну, Женьк… — она подняла руку, поднося ко мне мизинец, — мир? Я улыбнулся на это и протянул ей свой. На нее невозможно долго злиться. — Мир, мир. Вечером Тим сказал, что хочет в парк аттракционов. Я усмехнулся, поворачиваясь к нему на крутящемся кресле. — А чо там? Тим сидел в моей комнате на полу и чертил что-то в скетчбуке. Услышав мой вопрос, он поднял голову и выдал удивленное: — Ты что, никогда не был? — Нет. — Что-о-о-о?! Тим вытаращил глаза и смешно открыл рот. — А чо там делать-то? — Как что, Жень, пфх, — Тим засмеялся, откладывая блокнот. — Такой ты, конечно… — Какой? — я подполз к нему, пытаясь схватить за плечи. — Дурной! — Тим выскользнул из рук, откидываясь на ковер. — Я хотя бы не сижу до трех, читая про крокодилов. — Аллигаторов! Я все-таки схватил его за локоть, прижимая. Тим поджал под себя ноги, отворачивая улыбку, как делал всегда, когда стеснялся, и положил мне руку на лицо. Больше всего меня поражало, как он умудряется стесняться после всего, что… — Так это ты первый раз покатаешься на горках! — Да! Ничего себе! — я выпучил глаза, передразнивая. — Ой, ну вот не надо… Он весело толкнул меня в плечо. — Пойдем, пока не закрыли, будет круто! Он вскочил на ноги, поправляя задравшуюся футболку. Я проводил его взглядом, вздыхая. Что он со мной делает.

***

Народу было немного, будний день. Повсюду какие-то разноцветные звери и домики, у колеса обозрения ярко горели огни. Пахло кукурузой и сладкой ватой, Тим шагал в приподнятом настроении, рассказывая что-то про ракету, которая когда-то там оборвалась. — И они висели там на высоте двадцатиэтажного дома, прикинь? Интересно, что они чувствовали тогда вообще? — Стой, погоди, мы же не пойдем на ракету эту твою?.. Тим посмотрел на меня, хитро улыбаясь. — Так, Тим, вот только давай без экстрима, максимум колесо… — Посмотрим, посмотрим. Мы сели в один из вагончиков на американских горках, и я нервно протер мокрые ладошки. Покосившись на Тимофея, я заметил его горящие глаза и подумал, что, может, все не так уж и страшно. Мы медленно катили вверх, открывался красивый вид на вечерний город. Когда вагончики рванули вниз, я резко выдохнул и сжал перекладину. Боже, ну и… Тим что-то восторженно закричал мне, поднимая руки. Ничего себе у него развлечения, конечно. Нас вертело и мотало из стороны в сторону, я в первый раз ощутил тошноту и восторг одновременно. — Ну-у? Классно? Классно же? Тим задорно подпрыгивал и толкал меня в плечо. — Классно… э, туда мы не пойдем. — Женя! — Да, блин, это тошниловка какая-то, меня через минуту блеванет. — Ты что, боишься что ли? — Ничего я не… — Этот дуралей неумело брал меня на слабо, и я все равно велся. — Ладно, пошли. Конструкция оказалась устрашающей: огромная толстая балка метров в шестьдесят, а на ней кругом сидения. Поднимаясь до самого верха, она резко падает вниз. Все это сопровождается визгами и криками. — Надо сесть со стороны залива, там вид шикарный! Когда эта дичь остановилась на самом верху, у меня перекрыло дыхание. Я нашарил руку Тима и крепко сжал. Он повернулся ко мне, насколько это возможно, и улыбнулся своей мальчишеской хулиганской улыбкой. В какой-то момент я забыл, что мы находимся на высоте. Когда все полетело вниз, не выдержал и заорал, ощущения крышесносные. От порыва ветра или от испуга, уж не знаю, у меня заслезились глаза и, когда я выходил, покачиваясь, Тим смеялся и наклонялся посмотреть на мое лицо. Дуралей. Было еще не очень поздно, и мы собрались домой. Тим уплетал сахарную вату и увлеченно о чем-то рассказывал. В кармане завибрировал телефон. Мама. — Женька, а мы тут рядом совсем, может, покажешь обитель-то свою? — Э… привет, мам, да, я… только я… — Мы с Лизкой, а ты там чего? С девушкой что ли? Познакомишь? — Мам… — с девушкой, ага. — Ладно, сейчас, я минут через пятнадцать буду, нормально? — Давай, мы еще в трамвае. Я отключился и посмотрел на Тимофея. Он выглядел заинтересованным. — Слушай, не хочешь… познакомиться с моей мамой? Тим поднял брови, чуть улыбаясь. — И сестрой. — Давай. Вот так просто он согласился. С другой стороны, чего такого… наверное. — А она знает… — Тим сделал неопределенное движение головой. — Ну… — Не-а. Я и сам не представляю, как это будет. Наверное, можно и не говорить ничего. Даже не знаю, что бы она сказала. Мы встречаемся прямо у подъезда. Лиза кидается мне на плечи, придавливая к земле. В детстве я часто ее катал на спине. — Это дурацкий Же-еня! — она повисает, болтая ногами в воздухе. — Привет… Лиз, ты уже не… маленькая, вымахала, слезай… Маму я обнимаю, улавливая знакомый парфюм. Она в красивом голубом платье и очках, вся такая летняя. — Мам, это… Тимофей. Мой… сосед, — я оборачиваюсь на Тима, прибавляя зачем-то, — и друг. — Здравствуйте. Тим улыбается как-то скособоченно, явно тушуясь. — А… очень приятно! Мы заходим внутрь, сестра взлетает по лестнице, и я даже немного завидую ее бодрой юности. Как будто мне не двадцать с небольшим. У нас есть остатки лимонного кекса, который Тим готовил накануне, медовик Евы и еще какое-то варенье. Неплохо. Тим суетится, заваривает чай и не смотрит на меня. Переживает, наверное. Я почти тянусь к нему, чтобы успокоить, потом вовремя одергиваю. Как-то привык, что мы тут вечно только вдвоем. — А я решила, куда буду поступать! — Лиза трогает кактус пальцем, проверяя колючки. — Угадай. — Метрострой? — Да, Жень, не смешно, давай… — Да откуда ж я знаю. — Дизайн! Одежды там и всякое такое! Это вообще круто, я рисовать люблю и шить… Я даже шапку связала, могу и тебе связать. — Лиза теперь загорелась и просится на курсы, — добавляет мама. — Ты-то как, не голодаешь тут? Я усмехнулся, накладывая кекс. С Тимом не заголодаешь. И я наконец-то не чувствовал себя так, будто нужно работать на износ. Это и есть взросление? Мы сидели до самого вечера, обсуждая Испанию и всякую всячину. Папа, оказывается, купил новую машину и хочет отдать мне свою. Мне что, наконец-то понадобятся права? Надо бы все вспомнить. — А как Ева? Я поперхнулся кексом и поспешил запить чаем. Черт, надо было давно ей сказать… Есть одна нелепая до ужаса история, когда я еще был на первом курсе, тогда жил у родителей и за каким-то хреном привел Еву к себе, ни на что особо не рассчитывая. В общем, застукала нас мама в не самый удобный момент. — Да нормально… Но мы это, уже… — я понял, как все это глупо, когда посмотрел на озадаченного Тима, — не встречаемся давно. — А… ну… — мама долила еще чаю, — я так и подумала. — Женя, ты настоящий бабник! — Лиза прыснула от смеха, как будто сказала сейчас что-то невероятно смешное. — Ой, молчи, дурында, — засмеялась мама. — Мам, а вот представь, у Жени будет жена и дети! Он будет папой, и у меня будут мелкие племяннички, пфхе-хе, я даже представить не могу!.. — Лиза, я тебе сейчас покажу племянничков… — я начал ее щекотать, выбираясь из-за стола. — А вы чем занимаетесь? Тоже программист? — мама перевела взгляд на притихшего Тимофея. — Н-нет, я… на преподавателя учусь. — О, это здорово. У меня мама была учительницей, это очень сложная работа. Но интересная, много и хорошего всего. — Тим рисует отлично, — отрекомендовал я. — Лиз, пойдем покажу. Тим, не против? Он покачал головой, разрешая, и продолжил общаться с мамой. Мне почему-то нравилось, что они сейчас сидят вот так и пьют чай. Не думал, что до этого дойдет так скоро. Тимофей вплетался в мой мир все глубже, и я бы соврал, если бы сказал, что мне этого не хотелось. Мама с Лизой уехали около полуночи. Я вызвал им такси и помахал из окна. Потом поставил оставшееся в посудомойку и прошел в комнату. Тим сидел перед скетчбуком и, видимо, заканчивал то, что начал днем. Я подошел к нему и обнял со спины. Волосы приятно защекотали подбородок. — Прости, что все так внезапно. — Не, все нормально. Тим рисовал уже акварелью размытый городской пейзаж. — Знаешь… я подумал… — Тим задумчиво нахмурился. — Они, наверное, расстроятся… если узнают. — Что? — я присел на край стола, заглядывая ему в лицо. — Ну, не знаю, просто… Я думаю… Знаешь, я представил тебя… Ну, с детьми и… семьей. Тебе это очень подходит. На самом деле. Он мотнул головой, смахивая упавшую темно-рыжую прядь, и закусил губу. — И что? — Не знаю. Я просто так… Мне кажется, может, и не надо говорить, если… Я пойму. — Тим. Я слез со стола, разворачивая его к себе. — Ты представляешь меня с женой? Тим попытался отвернуться, но я удержал его, заставляя посмотреть на меня. — Да, — просто ответил он. — Но это… Это же нормально. То есть семья, дети… Всем когда-нибудь нужно… — Тимофей, стой. Я вздохнул, пытаясь сформулировать. Его богатая фантазия сейчас ему мешала. — Зачем ты все это представляешь? Я… Мне хорошо с тобой, Тим. И знаешь, мне снилось… что мы собаку завели. — Собаку? — он наконец посмотрел на меня, оживляясь. — Ага, как мы бежим куда-то за лабрадором в каком-то парке. Зимой. — Лабрадоры крутые… — Да. Тим… — я придвинулся ближе, рассматривая его. — Ты мне очень дорог. Не надумывай себе… Я… я счастлив, что ты рядом. Тим улыбнулся, прижимаясь к моей щеке. Теплый и мягкий. Я положил руку на его голову, взъерошивая. Когда-нибудь мы заведем щенка.