Бубновая ласточка

Ей снились тёплые заботливые руки. Летний день и песни цикад. Родной храм под небом, на голубизне которого не было ни облачка. Тогда она была совсем лисёнком, ещё не познавшим боли, не познавшим странных и запутанных человеческих эмоций. Тогда самым большим разочарованием на свете было не угнаться за кузнечиком, а самой большой радостью – развалиться на припекающем солнышке во всю длину. И хорошо бы, если бы гладили. Те руки. Мисаки. Её драгоценный Мисаки, на счастье или на беду подаривший ей человечность. – Мисаки, – пробормотала Яко, просыпаясь на боку от прохладного прикосновения ко лбу. Пробуждение ответило пронзающей болью в крестце. Замечательно. – Это всего лишь я, – рука Цучигомори смахнула с лисьей мордочки влажное полотенце, – Как себя чувствуешь? – Будто меня повозка переехала, – Яко попыталась встать, но старый друг пусть и мягко, но всё же настойчиво надавил на её лопатки, призывая лечь: – Не торопись. – Что произошло? – нос доложил ей о том, что снаружи уже воцарилась ночь: запахи стали приглушёнными и наполнились прохладой. – У тебя теперь два хвоста. – У меня теперь два… Что?! – не утерпев, Яко вскочила и тут же вскрикнула от боли, дошедшей аж до зубов. – Сказал лежи, глиста упрямая! – рявкнул Цучигомори, впрочем, придерживая её за голову, – Я сейчас принесу зеркало, если не терпится взглянуть. Только он ещё просох до конца, но дальше уж ты сама его причёсывай. – А что... – мысли путались, да и Яко была больше занята нахождением максимально комфортного положения в пространстве. – Мне раньше не приходилось встречать информации о том, как растёт новый хвост у кицуне. После того, как ты рухнула, возле твоего основного хвоста образовался кровавый волдырь, и бум! – оттуда вывалился второй пипидастр, хочешь верь, хочешь, нет. – Тебе кто-нибудь говорил, что когда ты волнуешься, ты становишься редкостным треплом? – Яко устало прикрыла глаза. Слова, словно заблудившиеся мухи, казалось, бились о череп изнутри. – Я? Волнуюсь? Чушь собачья. Просто такое каждый день не происходит, – подвинув маленькое настенное зеркало, Цучигомори поставил его таким образом, чтобы Яко могла в полной мере оценить новую часть тела, – Смотри давай. – Но он же белый… – озадаченно пробормотала лисица, отказав себе в соблазне пошевелить новым хвостом. – А ты что, чёрный хотела? – Но ты сказал, что он был крови... Ты что же, – только сейчас учуяв тазик с пахнущей медными монетами водой и уже отстиранную тряпку, Яко перевела изумлённые глаза на старого приятеля, – Ты… – А что я? Это ты истеришь, если пачкаешься, вот я и очистил его по мере сил. Ничего такого, – пробурчал Цучигомори, подправляя очки. – Ох, это… – Яко совершенно растерялась, – И ты присматривал за мной всё это время… Спасибо тебе… Рюдзиро. Демон-паук даже вздрогнул, встречаясь с ней глазами. Пусть Провидение и не даровало ему хвост, но всё же по позвоночнику живо вскарабкались мурашки. Неизвестно, как долго бы ещё длился зрительный контакт, не отвлеки их писк Рюкея. – Совсем забыл про еду для тебя, – Цучигомори поспешно вскочил, приглаживая волосы, – Сейчас что-нибудь поймаю. А ты вот, – взяв в руки небольшую баночку, учитель шустро щёлкнул крышкой и подвинул еду к самому носу лисицы, – Это пюре из индейки. Детское питание. Ты ослабла, поэтому никакой вредной еды. – Пахнет очень даже, – оценила подношение Яко, пробуя пищу самым кончиком языка, – И на вкус ничего. – Я взял разных. Съешь эту, потом, если захочешь, открою ещё… Нечего на меня лупиться, ешь давай! – не удержавшись, выпалил Цучигомори и вышел вон, вооружившись невесть откуда взявшимся сачком. Оставшиеся дна, Яко поспешила уничтожить пюре. Такого Цучигомори она не знала. Нет, разумеется, демон-паук питал некие родительские чувства к Ханако, но чтобы к ней… Они же вечно ссорятся по делу и без! Как такое возможно? И новый хвост потрудился отмыть – чудеса да и только. Хвост! У неё ведь теперь два хвоста! Вот где чудо из чудес! Повернув голову, Яко с гордостью уставилась на два пышных помпончика. Ногицуне – и с двумя хвостами. Видано ли дело! А вот поди ж ты, сотня лет жизни даром не прошла. Восторг да и только. Может, магия какая новая появится? – Мелочь писклявая, эй, – окликнула ласточку Яко, – Если это благодарность от тебя за уход и заботу, я польщена. Только ты в следующий раз предупреждай, а то если бы не Цучигомори, я… Сделав круг, мысли снова вернулись к учителю, немедленно запутавшись в дебрях, непролазности которых могли бы обзавидоваться даже тропики Амазонии. И чего она развела думы? Разве она, Яко, не помогла бы Цучигомори, угрожай ему опасность? Хотя это лиса надвое сказала, зависит от ситуации. Ну хватит валяться. Надо уже и вставать. Ноги показались ватными, и Яко, сделав три нетвёрдых шага, оказалась из этой затеи. А если сменить облик? Тогда хвосты спрячутся в людскую плоть и спокойно подзаживут. – Какая-то ты помятая, – заметил Цучигомори, вернувшись с очередной «авоськой» из паутины. – По сути, это кимоно – моя шкурка, поэтому если помята она, помята и одежда, – Яко с трудом, но села, опёршись на колени. – Так, – заглянув в сумку, Цучигомори достал оттуда электронный градусник, – Держи. – А? – Я не мог померить тебе температуру, пока ты была в лисьем обличье. Зажми губами и держи, пока не запищит. Яко повиновалась, однако скорее из любопытства. Ей не приходилось сталкиваться с такой техникой. Хотелось надеяться, что в эти штуки больше не кладут ртуть, а то пиши пропало. – По шее погладь, чтобы проглотила, – отодвинуть градусник в уголок рта, подсказала Цучигомори лисица. – Измеряй давай, а то неточно будет, – махнул ей ладонью учитель, но совету по кормлению ласточки всё уже последовал, – А ты, гурман, мелочь. Муравьиные яйца, конечно, вкуснее мошкары, но когда ты вырастешь, они не будут твоей основной пищей… Сколько там? – 40,5. – Сколько?! – едва не выронил пинцет демон-паук. – Да успокойся ты. Я же лисица, – даже хихикнула Яко, – Это вполне нормальная температура у нашего племени. – Что-то не верится. – Но я чувствую себя гораздо лучше, если ещё высплюсь, так и вовсе… И есть хочу. – Еда вон там. Банку откроешь?.. Кого я спрашиваю, – заметив, как старая подруга пытается победить неподатливую крышку при помощи зубов, закончивший с ласточкой Цучигомори сел рядом с Яко, ловко решая эту задачку, – На, горе. Толку от тебя никакого… Ложку хоть возьми. – Так вкуснее! – проурчала лисица, вытаскивая пюре пальцами. – Балда, – демон-паук отсыпал ей лёгкий подзатыльник, – Напугала меня своим обмороком, я не знал, что и думать. – Решила, что в твоей жизни слишком мало неожиданностей. – Да, спасибо, но больше так не делай, ага? – Если хвост появляется раз в сто лет, у тебя достаточно времени, чтобы подготовиться. – Давай в следующий раз без меня… Яко? Она снова обернулась лисицей, поводя хвостами: – Отлично, почти не болит! А теперь нагнись. – Чего? – Ладно, сиди как сидишь, – применившись, она запрыгнула на плечо учителя, – Раз уж ты помог мне с хвостом, я тоже тебе помогу с этим неряшливым причесоном. – Яко, ты чего… Эй! – Цучигомори почувствовал, как острые зубы клацают его затылка. Тычась носом в волосы, лисица бережно расчёсывала их. Вот только это было щекотно. – Всё, всё, расчесала, всё! – как демон-паук ни старался, сохранить серьёзность не вышло. Яко закончила только когда он уже прослезился от хохота, и, довольная собой, спрыгнула обратно на циновку. – Слушай, – немного оклемавшись, решил спросить её Цучигомори, – А ты в курсе, что теперь имеешь полное право называться не ногицуне, а кицуне? – О… – кажется, Яко понадобилось некоторое время, чтобы осознать этот факт, – Так я что же, теперь не самого низкого ранга? – Похоже на то. Будешь менять имя? Например, на Бьякко. – Не, – она выпрямила спинку, щурясь, – только на Тэнко. – А ты тщеславная. – Нет ничего плохого в том, чтобы желать стать мудрейшей из лис. И только представь, как шикарно я буду выглядеть с девятью хвостами! – Подрасти сначала, пуховка. – Ну эй! – Яко негодующе пихнула его лапами, – Вот возьму – и перерасту тебя, будешь знать! – Ага, мечтай... Кстати, второй хвост должен был прибавить тебе магических сил. Или просто укус стал на 11% сильнее? – Ух я тебе задам! – Яко мигом повисла на его рукаве, словно бульдог, – Ощути гнев истинной кицуне! – Ой, боюсь-боюсь, – Цучигомори взял её под передние лапки, усмехаясь, – Вижу, оклемалась. – Подойди только, и я тебе покажу! – лисица замолотила задними ногами в воздухе. – Так вот же я, бесстрашная воительница, – переложив её в паучьи лапы, продолжил коварно улыбаться Цучигомори, – Что, слишком жирненькая, чтобы вывернулся! – Ах ты! – Яко так быстро изменила облик, что аж заныли мышцы. Не рассчитывая на иной вес, демон-паук неловко завалился назад. – Всё! Сдавайся! – лисица прижала его к полу, для верности поставив на грудь колено. – Перебьёшься! – цапнув её за талию, Цучигомори перекатился, подминая кицуне под себя. – Мужлан! – буркнула старая подруга, пиная его в рёбра, впрочем, не то чтобы сильно. Её аккуратная причёска растрепалась, и теперь пряди лежали на половицах, словно затейливые горные реки. Обычно узкие вертикальные зрачки расширились и теперь напоминали ядрышки миндаля. Цучигомори застыл. Это было действительно красиво. Должно быть, какая-то листья волшба, не иначе. – Эй, Рюдзиро, – пользуясь замешательством соперника, Яко мягко взялась за дужки его очков, снимая их. В горле пересохло как по щелчку пальцев. Что происходит? В следующее же мгновение превратившаяся в лису Яко выскользнула прочь, держа в зубах украденные очки. – А ну вернись, муфта драная! – не своим голосом завопил Цучигомори, но куда там: лишь в кустах возле комнаты ночного дежурного мелькнули два озорных хвоста. Помчала к себе под лестницу, это и к гадалке не ходи. Там не отнимешь. Негодующе прищурившись, Цучигомори вернулся в своё временное пристанище, и, убедившись, что Рюкей спит, прикрыв голову крылышком, сам засобирался на боковую. Демон-паук уже засыпал, когда за окном мелькнула белая голова, а на подоконник вернулись пусть и несколько обслюнявленные, но целые очки, решившие безропотно дожидаться своего владельца до утра.