Кулинарная книга Джека

Джеймс шёл вслед за Генри, на сердце у него было тяжело. Войдя в столовую, он резко остановился, увидев человека, которого не должно было быть в доме дяди и тёти. На его лице появилось удивлённое выражение, а рот приоткрылся, но он не мог произнести ни слова, словно подвергся воздействию заклинания «силенцио». — С тобой всё в порядке, племянник? — нахмурившись, спросил Карлус, заметив странное поведение гостя. — Д-да, — с трудом, запинаясь, ответил Джеймс, не отводя взгляда от Петунии, которая со спокойным видом сидела за столом рядом с Дореей. — Вы знакомы с моей девушкой? — поинтересовался Генри. — Что? — с ошеломлённым видом повторил Джеймс. — Сын, ты невежлив, — произнесла Дорея, не став заострять внимание на том, что гость даже не поздоровался с ней. — Простите, — улыбнулся Генри и, подойдя к Петунии, сказал: — Дорогая, позволь представить тебе моего кузена, Джеймса Поттера. Джей, это моя девушка, мисс Петуния Эванс. Надеюсь, что в скором времени я смогу назвать её своей невестой. В комнате воцарилась неловкая тишина, которую нарушил Карлус. — Племянник, давай пройдём в мой кабинет. Побеседуем там. Джеймс послушно последовал за ним, оглянувшись у двери, словно до сих пор не мог поверить, что увидел здесь Петунию. — Дядя, вы что-нибудь знаете о Лили Эванс? — спросил он взволнованно, как только за ними закрылась дверь. — Тебя сейчас должны волновать более важные вещи, — поморщился Карлус, устраиваясь в кресле за письменным столом. — Присаживайся и рассказывай, что ты обнаружил дома. И пусть твой домовик покажется. Не надо прятаться. Добби появился рядом со своим хозяином, испуганно вжимая голову в плечи. Он выглядел немного лучше, чем раньше, но всё же его вид вызывал жалость. — Мама… извела всех эльфов, — сказал Джеймс, чуть запнувшись. — Она сама на себя не похожа. Не успел он закончить фразу, как послышался стук в дверь, и в кабинет вошла Дорея. — Вы не будете возражать против моего присутствия? — спросила она и, не дожидаясь ответа, села на стул. — Добрый вечер, тётя! — запоздало поздоровался Джеймс и покраснел от стыда, вспомнив, что не поприветствовал её, когда пришёл в их дом. — Простите меня. — Не нужно извиняться, — Дорея небрежно отмахнулась. — Лучше расскажи, как себя ведёт твоя мать. Она рассеянна? Движения у неё резкие? — Да, — согласился Джеймс. — Она выглядит необычно. Как будто ей… не по себе в этом теле. Её взгляд скользит по сторонам, и мне показалось, что в её глазах мелькали красные искры. А ещё у неё потемнели ногти. — Это печально, — Дорея нахмурилась. — По данным, полученным от главы информационной гильдии, инициация может произойти в ближайшее время, судя по имеющимся признакам. — Нам придётся действовать, — глухим от волнения голосом произнёс Карлус и, взглянув на племянника, спросил: — Ты готов к этому? Джеймс опустил взгляд, скрывая эмоции. На его глазах выступили слёзы, а губы задрожали от волнения. — Вы уверены, что мою маму нельзя спасти? — спросил он хриплым голосом. — Малыш, — Дорея подошла к нему и погладила по голове, как ребёнка. — Ты же не думаешь, что мы составили коварный план, чтобы опорочить твою мать? — Нет, — тяжело переведя дух, ответил Джеймс, чувствуя себя беспомощным. — Я просто не понимаю, почему? Она ведь была такой хорошей. Карлус ничего не сказал, а лишь посмотрел на свою жену и покачал головой, показывая, что не может ответить на вопрос племянника. Никто не знал, как волшебницы превращаются в злых колдуний, и что определяет их выбор. Возможно, у них есть общие черты характера или они просто проходят через похожие жизненные испытания. Вряд ли измена супруга была основной причиной, иначе мир был бы наводнён ужасными Старухами. Скорее всего, для Юфимии это стало последней каплей, которая переполнила чашу её терпения. Она больше тревожилась о будущем своего сына, который мог потерять наследство, чем о верности мужа. — Если хочешь, завтра я отведу тебя в Отдел тайн. Побеседуй с моими коллегами, — предложила Дорея. Она тоже не хотела брать на себя такую ответственность, как убийство родственницы. Но что ей оставалось делать? Пожертвовать мужем или сыном ради того, чтобы спасти жизнь чудовищу? — Да, спасибо, тётя, — с видимым облегчением выдохнул Джеймс и, словно опомнившись, удивлённо спросил: — Так вы из невыразимцев? — Ты прав, — сказала Дорея и с улыбкой добавила: — Но прошу тебя, никому не рассказывай мой секрет. — Конечно! Я понимаю, — кивнул Джеймс. — Мне нужно быть на работе в десять часов утра. Будь готов к этому времени, — сказала Дорея, не став сообщать ему о том, что за ним и Юфимией пристально следят невыразимцы. Даже им были нужны законные основания, чтобы напасть на «невинного» человека. — Ты останешься на ночь у нас? — поинтересовался Карлус. — Я должен вернуться, — упрямо покачал головой Джеймс. Дядя и тётя не пытались переубедить его. Он был уже взрослым человеком и должен был сам думать о своей безопасности, даже если не осознавал степени риска. Никто не мог вечно опекать его, особенно в таких обстоятельствах. Джеймс покинул кабинет и, проходя мимо гостиной, снова увидел Петунию. Она была одета в лёгкий плащ, в руках у неё была маленькая сумочка. Вероятно, она собиралась уходить. Генри шёл за ней, улыбаясь, но, увидев кузена, стал серьёзным. — Вы закончили разговор? — спросил он, остановившись. — Да, я возвращаюсь домой, — ответил Джеймс и всё-таки задал волнующий его вопрос: — Мисс Эванс, как поживает ваша сестра? — У неё всё хорошо, — кивнула Петуния. — Лили учится и работает. — Она… — Джеймс на мгновение сбился, но всё же продолжил: — Она с кем-нибудь встречается? — У неё появился молодой человек, — сдержанно сказала Петуния, но, увидев выражение боли на его лице, смягчила тон: — Забудьте о Лили, мистер Поттер, и двигайтесь дальше. Вам не суждено быть вместе. Не стоит тратить время на сожаления. — Благодарю вас за совет, мисс Эванс, — произнёс Джеймс, скривив губы в попытке улыбнуться. — Пожалуйста, передайте ей… — он не договорил фразу и сдавленно рассмеялся. — Простите, ничего не нужно. Рад был увидеться с вами. Он покинул особняк и пошёл к трансгрессионной площадке, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Его чувства к Лили были необъяснимыми и необычными, словно наваждение. Он не мог представить свою жизнь без неё, словно магический близнец, потерявший свою половину. Джеймс не мог точно сказать, когда он понял, что испытывает романтические чувства к Лили. Она всегда была рядом с ним, с того самого дня, когда они встретились в поезде, который вёз их в Хогвартс. Он постоянно искал её взглядом: в аудитории, на переменах между занятиями, в общежитии, в библиотеке и на поле для квиддича. Только преданный Добби был в курсе, что даже во время каникул он умудрялся следить за ней, скрываясь под мантией-невидимкой. Поэтому внезапный отъезд семьи Эвансов из Коукворта чуть не лишил его рассудка. Никто из соседей не знал их нового адреса, и они словно растворились в суете столицы. Всё это осталось в прошлом. Хотя Лили ещё не связала себя узами брака, её чувства к ненавистному поклоннику были предельно ясны: она не желала иметь с ним ничего общего. Слишком многое произошло между ними за годы, проведённые в школе, чтобы можно было просто забыть и простить. Джеймс глубоко вздохнул и на мгновение замер на площадке для трансгрессии, боясь сделать шаг. Он испытывал страх перед возвращением домой, хотя и понимал, что это может быть его последний шанс поговорить с матерью и попытаться вернуть её к нормальной жизни, если это ещё возможно. Наконец он решился и сказал: «Аппарейт», — и после этого завис в воздухе на мгновение, а затем тяжело опустился на землю, покрытую густой травой, которая мягко спружинила под его ногами. Вдалеке раздавались уханье совы и волчий вой, от которых становилось не по себе. Вокруг царила тьма, и лишь в окнах небольшого дома мерцало слабое пламя свечей. Джеймс ощутил леденящий ужас, будто оказался в смертельной ловушке, из которой нет выхода. Ему показалось, что он уже переживал нечто подобное, но по какой-то причине не мог вспомнить детали ясно. Раздался лёгкий скрип, и в темноте появилась широкая полоса света, идущая из открытой двери. На высокое крыльцо вышла изящная женщина в длинном платье. Её лица не было видно, но голос звучал маняще. — Ну здравствуй, дорогой гость, — сказала она. — Давно мы не виделись. — Простите, я попал сюда случайно, — настороженно произнёс Джеймс, почувствовав, как к его руке прикоснулись холодные дрожащие пальцы Добби. Почему-то это сразу же вернуло ему уверенность в себе и прогнало страх из сердца. — Случайности не случайны, — усмехнулась женщина, медленно спускаясь по ступенькам. — Ну же, Джейми, входи, не стесняйся. Джеймс отступил на несколько шагов и уже было собрался переместиться с помощью трансгрессии, но вдруг ощутил, что не может сделать этого. — Что со мной? — спросил он взволнованно. — Пока ничего, — рассмеялась женщина, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки. Джеймс вдруг почувствовал резкую головную боль, перед глазами появились яркие смазанные пятна, а из носа потекла кровь. Перед его мысленным взором начали мелькать видения: сказочный домик, добродушная старушка с ласковой улыбкой, вкусное молоко в большой кружке, поджаристая картошка и ароматный хлеб… Он согнулся и застонал, обхватив голову руками, будто пытаясь сдержать поток воспоминаний, но тот становился всё сильнее. Чердак, залитый серебристым светом полной луны. В центре пустого пространства неподвижно висит тело в белом одеянии. Длинные седые волосы спускаются до пола и сворачиваются кольцами на досках. — Что это такое? — с трудом простонал Джеймс. — Кто вы такая? — Ах, мой мальчик, неужели ты совсем меня забыл? — раздался знакомый голос. — А ведь я так тебя любил и помогал тебе стать сильнее. — Профессор Дамблдор? — испуганно прошептал Джеймс, подняв глаза на высокую фигуру, появившуюся перед ним. — Вы же умерли… — Смерть — это всего лишь начало нового приключения. Но ты больше не тот наивный мальчик, который мне так нравился. — Вы умерли! Умерли! — повторил Джеймс, словно произносил заклинание. Смех женщины заставил его прервать свою речь. Перед ним снова предстала Старуха в своём настоящем облике: её глаза пылали алым огнём, а длинные верхние клыки, как у вампира, выступали над губой. Она медленно наклонилась и с издевкой произнесла: — Так ты хочешь, чтобы твоя любимая мама стала такой же, как я? — Вы… — Джеймс не мог подобрать слов, чтобы выплеснуть свои злость и ужас. — Ты полагаешь, что тебе ничего не угрожает? — Старуха усмехнулась и, протянув руку, провела острым ногтем по его щеке. — Знаешь ли ты, кто стал моей жертвой, которая освободила меня? Это был мой любимый сын. Я решила, что раз уж я больше не человек, то нет смысла сохранять какие-либо связи с миром людей. Джеймс испуганно расширил глаза, не в силах выдавить ни звука. Да и что он мог сказать на это заявление, которое могло быть как ложью, так и правдой. — Он так жалобно просил не убивать его, — продолжила Старуха, нежно улыбаясь. — Это было душераздирающее зрелище. В прямом смысле. — Моя мама не такая! — помотал головой Джеймс. — Конечно, — с лёгкостью согласилась Старуха. — Она сожрёт кого-нибудь другого. Например, твоего дядю Карлуса или кузена Генри. А может… Ты надеешься, что жертвой станет ублюдок твоего отца? Тогда у тебя не будет конкурентов в борьбе за наследство. — Ян? — удивлённо расширил глаза Джеймс. — Что вы с ним сделали? — Я? Ничего, — пожала плечами Старуха. — Но его время почти подошло к концу. Как жаль… Его сёстры будут очень расстроены… Голос женщины смолк, огоньки свечей в окнах замерцали и исчезли, и воцарилась тьма, которую едва освещал лишь тусклый лунный свет. — Добби, ты здесь? — тихо прошептал Джеймс, оглядываясь по сторонам. — Да, хозяин, — раздался слабый писк домовика. — Нам нужно срочно найти Яна! — Добби может найти старшего хозяина! — ответил домовик, и взволнованный Джеймс не обратил внимания на то, как тот назвал его брата.