Мята

***

Когда люди ищут чего-то волнующего, обычно это бывает не в одиночку и в темноте. «Сплетница»

      Лионель шипит сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как в него вводят сразу два пальца. Он прикрывает глаза и старается хоть немного расслабиться. Долгий перерыв в «пребывании положении снизу» даёт о себе знать. Чувство, будто теперь принять в себя что-то больше пальцев не получится от слова совсем. Кажется, если Неймар будет использовать член — кишки порвутся.       Тихо: никто не спешит чесать языками, объясняться в чувствах и клясться в любви. А зачем? Есть ли, вообще, эта любовь? В отношениях с Неймаром определённо имеет место быть страсть, желание, симпатия, интерес, привязанности и нечто вроде заботы. Любви же нет. По крайней мере, Лионель её не чувствует. Он просто наслаждается приятной компанией и красивым телом.       — Мне нравится твой шампунь, — говорит Неймар и раздвигает свои пальцы. — Он такой резкий, прямо как ты на поле… — Он шутит, потому что ему сейчас весело из-за возникшей ситуации.       Она, в самом деле, комичная: разбежаться по разным уголкам Земли после свадьбы одного, а потом сойтись снова спустя туевую кучу лет. Тут должна быть либо ненависть друг к другу либо сухое безразличие, но никак не возобновление любовных отношений. Нет, просто периодического секса.       — Не шуми так, — шипит Лионель, ощущая, как ему некомфортно и неприятно от чужих смешков.       — Не бойся: мой сын ничего не услышит. Он в другом конце дома смотрит свои фильмы и ничего не услышит. Мы можем с тобой во всю глотку орать, — Неймар вводит пальцы ещё глубже.       Лионель невольно вздрагивает и широко открывает глаза. Он уже жалеет о том, что согласился «вспомнить старые времена» и приехал к Неймару домой. Тут он эдакий король, управляющий всем и вся.       — Давай же, Лео, не молчи, я хочу услышать твой голос, — тянет гласные Неймар и задорно хихикает.       Лионель думает, что прямо сейчас ударит говорящего. Слишком он уж спокойный, но при этом его голос звучит, как какая-то насмешка над самим Лионелем и всей ситуацией в целом. Кажется, что Неймар хочет сказать: «Вот ты тогда строил из себя примерного мальчика, выскочив за Антонелла. А что в итоге? А в итоге ты лежишь подо мной, пока твоя жёнушка верит в то, что ты святоша».        Неймар продолжает растягивать, а Лионелю по-прежнему некомфортно. У них двоих секс не в первый раз (и явно не в последний), но перерыв был чересчур большим. За такое длительное время удалось забыть тело Неймара, его манеру мерзко шутить в процессе, его привычки.       В голове много мыслей. Лионель пытается вспомнить, как спал с Неймаром раньше. Чётких картинок нет. Всё смутно. Осталось лишь приятное «послевкусие», когда секс заканчивался и Неймар принимался много-много говорить. Болтовня тогда не раздражала, а вызывала нечто вроде удовольствия.       — Не буду я орать, успокойся уже, — наконец-то произносит Лионель, тяжело вздохнув и приготовившись услышать: «Я сейчас это исправлю» — от Неймара, подобное вполне в его духе.       Однако ничего подобного не слышится. Неймар только громко усмехается и, наконец, вынимает пальцы. Из-за этого Лионель слабо морщится. Однако дело далеко не в боли, в обиде или чём-то подобном. Просто пустота после длительной растяжки оказалась непривычной.       Неймар быстро целует Лионеля между лопаток. По коже последнего пробегает дрожь. Лионель проглатывает слюни и странно улыбается. Сейчас одновременно и неловко, и хорошо. Всё-таки тоска по Неймару была. Она мучила, заставляла раз за разом вспоминать его и пытаться забыть о нём при помощи других связей. Ничего не помогло: Неймар оказался каким-то особенным. Масштаб его личности не уникальный, но похожего так и не удалось найти.       — Готов? Или боишься? — Неймар будто пытается взять на «слабо», заставить плясать под свою дудку.       Лионель бы обязательно рассердился, отпихнул бы от себя любовника и уехал бы обратно домой, правда, тут имеется одно существенное «но». Оно заключается в безграничной усталости от споров и скандалов. О них хочется забыть хотя бы во время секса. Пусть Неймар сам всё решает. Сегодня он «король» не только дома, положения, но и процесса. Лионель не собирается проявлять активность. Он готов просто слепо следовать чужим указаниям.       — Не боюсь, — коротко отвечает Лионель и прикрывает глаза, полностью отдаваясь другим способам воспринимать мир.       Неймар хмыкает, и вскоре Лионель чувствует, как в него входит член. Несмотря на подготовку, неприятные ощущения по-прежнему есть. Они вынуждают кривиться, кусать подушку и тихо мычать. Да, кричать можно: сын Неймара, действительно, ничего не услышит, а ещё этот ребёнок достаточно взрослый, чтобы понимать, почему его отец запирается с кем-то в спальне. Правда, страх, что этот мальчишка всё услышит: не отпускает. Кажется, если подобное произойдёт — Лионель умрёт от стыда, неловкости и отвращения к самому себе.       — Нормально всё? Или ты настолько стал стар, что не выдерживаешь? М? — Всё веселится Неймар.       — Хорошо всё, начинай давай, а то я усну, — отрезает Лионель, не желающий погружаться в мысли.       Толчок Неймара выбивает из лёгких весь воздух. Лионель «ловит» потерянное ртом, сжимает простыни, пока темп медленно увеличивается. Трахаться не спеша Неймар, мягко говоря, не любит, но терпит, потому что Лионель отвык. Тот даже ценит своеобразную заботу и погружается в процесс.       Уже скоро Неймар двигается быстро, кровать скрипит, а Лионелю хорошо. Он расслабляется и на мгновение забывает об усталости. Возбуждение поглощает, а хрипы Неймара звучат, как музыка, по которой так мучила тоска. Она сейчас растворяется, и её сменяет слабое счастье.       Неймар кончает первым, а Лионелю хорошо даже без «разрядки».

***