Магия на крови

      – Встречаете прямо с порога, господа? – сорвалось с уст произвольно, но Далия не могла сдержаться.       А иначе как реагировать на целую толпу, судя по всему королевских чародеев, которые встречали ее прямо на пороге территории королевского дворца.       Одеты они были все в одно и то же одеяние – темно синюю робу с широкими рукавами, из-под которых проглядывались коричневые переплетения легких кожаных наручей. Лишь у одного из них, который стоял самым первым в этой делегации, была массивная цепь с красно-белыми каменьями, которая опоясывала его грудь. Отличительный знак лидерства?       – Приветствуем, мисс Далия. Меня зовут Теодин Хартслей, я возглавляю магический капитул чародеев Мидленда. Рад, что Ваше возвращение в столицу прошло без происшествий и в столь короткий срок, – к удивлению лекарки мужчина помог ей спешиться с коня. Ладонь была у него широкой, чуть мозолистой и от чего-то холодной. – Сэр Гриффит посвятил Вас в курс дела Вашего дальнейшего пребывания здесь?       – Весьма завуалировано и загадочно, но да.       – Что ж, тогда позвольте быть прямолинейным, – тяжелый взгляд из-под густых бровей сверлил Далию насквозь. – Поскольку теперь Отряд Сокола напрямую подчиняется Его Королевскому Величеству, то присутствие мага с неконтролируемыми магическими силами совершенно неуместно. Это оскверняет королевскую армию Мидленда и порочит нашу страну.       Последние слова заставили девушку едва не задохнуться от возмущения. Конечно, где-то в самой глубине души, за пеленой усталости от продолжительной дороги, теплилось понимание, что радушного приема здесь ждать не стоит. Но словно вражеская стрела, пронзило осознание, что ее появление в этом месте – не более чем вынужденная необходимость, продиктованная чьими-то бездушными правилами.       Она ощутила, как в душе поднимается волна протеста. Она будто марионетка, которую дергают за ниточки чужие руки. Словно пешка в чьей-то сложной и жестокой игре. Это унизительное чувство лишало ее сил, оставляя лишь горький осадок бессилия и смирения.       – О, я уже вижу на Вашем лице негодование, мисс. Не обессудьте, я лишь констатирую факты. Поэтому мы предложили меры по урегулированию данных проблем, на что сэр Гриффит любезно согласился.       – Что ж, понимаю.       – Прекрасно. Тогда позвольте Хьюго сопроводить Вас в Ваши временные покои.       Перед Далией тут же возник молодой юноша примерно ее возраста. Лицо свежее, румяное, озаренное широкой улыбкой. Глаза лучатся восторгом. Неужели хоть кто-то из этих напыщенных индюков не питает к ней потаенного пренебрежения?       – Я так рад видеть здесь новое лицо! До тебя здесь не было ни одной женщины с магическим потенциалом, – восклицал Хьюго по пути в ее временное пристанище, которое ей соблаговолили выделить для проживания.       Сумрачное величие капитула возвышалось над городом, словно окаменевшая мечта о небесах. Шпили, пронзающие облака, были выточены из темного, почти черного камня, исчерченного причудливой резьбой, напоминающей то ли застывшие потоки магии, то ли корни древнего, исполинского дерева.       Каждый витраж, сложенный из осколков багрового, сапфирового и изумрудного стекла, рассказывал свою историю – легенды о великих магах, о тайнах, что лежат за гранью понимания простых людей. Свет заката, проникая сквозь цветные стекла, окрашивал внутреннее пространство капитула в мистические оттенки, создавая атмосферу таинственности и благоговения.       Внутри в просторных залах гулко отдавался шепот вечности. Здесь под высокими сводами, украшенными фресками, изображающими созвездия, собирались избранные. Те, кто посвятил свою жизнь изучению магии. В воздухе ощущалось едва уловимое потрескивание энергии, словно невидимые нити связывали каждый камень, каждый артефакт, каждый свиток в единое, пульсирующее сердце капитула.       Каменные горгульи, притаившиеся на карнизах, казалось, наблюдали за всем происходящим с мудрым и бесстрастным взглядом. Они были не просто украшением – стражами, хранителями секретов, свидетелями вековой истории капитула. И только посвященные знали, что за их каменными лицами скрываются не только мудрость, но и безграничная мощь.       Конечно, тот факт, что она первая женщина, ступившая сюда, да еще и «оскверняющая и порочащая» репутацию страны, весьма позабавил лекарку. Но лекарку ли уже? Далия уже не понимала однозначно, кто она теперь.       – Вообще-вообще не было ни одной девушки? – решилась продолжить речь Далия, слыша как собственный голос резонирует эхом от пустых коридоров.       – Высший чародей и члены его совета считают, что женские магические потоки слишком несовершенны, чтобы контролировать магию. Поэтому если и определяются магические способности у представительниц вашего пола, то их стараются пресечь и загасить еще в зачаточном состоянии.       – То есть намеренно пресекают любое развитие?       – Все верно. Но... Я никогда не был сторонником данных высказываний и методов. Считаю, что все заслуживают равного отношения и обучения, – на последние слова Далия позволила себе улыбнуться. В ее душе затеплилась надежда, что пребывание здесь будет не таким уж и ужасным, если Хьюго будет заниматься ее обучением. – Мы пришли. Располагайся.       Комната, которую ей выделили, была чем-то похожа на ту небольшую келью, в которой она была размещена пока пребывала в королевском лазарете.       Взгляд скользнул по унылым стенам и тусклому свету, пробивающемуся сквозь узкие окна. Все здесь дышало холодом и отчуждением, словно отражая то, что творилось в ее собственной душе. И в этот момент она поняла, что эта крохотная комнатушка станет не просто местом временного пребывания, а неким полем битвы, где ей придется бороться не только за свои способности, но и за свою свободу. За право самой определять свою судьбу, а не быть марионеткой в чужих руках.       В полумраке комнаты, скудно освещенной единственной свечой, проступали очертания простой, но добротной мебели. Грубый, сколоченный из толстых дубовых досок стол занимал почетное место у окна, его поверхность испещрена шрамами от ножа, чернильными пятнами и следами воска – явно чьими-то свидетельствами бессонных ночей, проведенных за переписыванием манускриптов. Рядом, придвинутая к столу, стояла массивная скамья, на которой уже лежал какой-то сверток темно-синей ткани.       В углу, скромно прижавшись к каменной стене, возвышалась кровать. Она была жесткой и аскетичной: простой деревянный каркас, туго натянутый холщовый матрас, набитый сухой травой, и грубое шерстяное одеяло – вот и все ее убранство. Рядом с кроватью стоял низкий сундук, скованный железом, явно для хранения вещей. Далия уже представила как свалит в него все свои немногочисленные вещи, которые успела взять с собой.       На стене, напротив кровати, висела небольшая деревянная полка, на которой стояли глиняные горшки с засохшими травами и кореньями, используемыми для приготовления лекарств. Рядом с полкой, на кованом гвозде, висел простой медный таз и кувшин для умывания.       Вся мебель была пропитана запахом старого дерева, ладана и воска, создавая атмосферу умиротворения и сосредоточенности. Лекарка даже уже начала привыкать.       – Если тебе что-то будет нужно – можешь обращаться ко мне, постараюсь помочь.       – Спасибо. Я составлю список и завтра предоставлю его тебе.       – Там на скамье лежит для тебя роба – хоть ты и официально не являешься частью магического капитула даже в качестве ученика, но высший чародей дал распоряжение выдать робу.       – Как мило с его стороны...       Хьюго, помявшись немного на пороге, соизволил оставить лекарку одну.       Изнуренная долгой дорогой, девушка присела на край жесткой лавки. Легкая прохлада воды из глиняного кувшина коснулась ее пылающего лица, смывая дорожную пыль и усталость. Пальцы ловко сплели непокорные пряди в низкий строгий хвост, усмиряя бунтующие рыжие локоны. Сбросив с себя дорожное облачение, пропитанное пылью, и обмывшись влажной тканью, Далия облачилась в робу. Благородный синий цвет ткани, отливающий глубокими оттенками ночного неба, контрастировал с рукавами из плотной, землистой кожи.       Взгляд Далии невольно задержался на одной изящной детали – крупном серебряном кулоне, прикрепленном к воротнику в виде броши. Синие камни, вплетенные в филигранную оправу, мерцали таинственным светом, словно в их глубине таились бездонные озера, отражающие звездное небо. Едва прикоснувшись к кулону, Далия ощутила легкий, едва уловимый прилив энергии, словно неведомая сила пробуждалась в ее теле, наполняя ее тихим, но уверенным могуществом. Какая-то магическая побрякушка? Но зачем?       Первые уроки были словно пелена тумана, плотно окутывающая разум. Непонятны, сложны, как лабиринт древнего подземелья. Теория нагромождалась непостижимыми формулами, заумные слова звенели пустой музыкой в ушах, а практики словно вытягивали все жизненные силы. Тяжелые толстые книги, с пожелтевшими страницами и выцветшими чернилами, казалось, были свидетелями сотворения мира, молчаливыми хранителями знаний, неподвластных пониманию смертных. Далия чувствовала себя песчинкой, затерянной в бескрайнем океане мудрости.       И кроме нее, лишь трое разделяли бремя постижения этих таинственных наук.       Тертий Ленард, мальчишка с непоседливым взглядом и упрямым подбородком, сын одного из генералов королевской армии, привыкший к командам и дисциплине, но явно терявшийся в хаосе магических теорем.       Домитиан Кон-Фоссен, мужчина средних лет с надменным лицом и холодным блеском в глазах, наследник одного старого эрцгерцога, видевший в магии лишь способ усилить свою власть, но не ощущавший ее истинной сути.       И Келер Ле Шателье, юноша с мечтательным взглядом и тонкими чертами лица, сын одного из младших чародеев капитула, для которого магия была не просто наукой, а искусством, чем-то живым и дышащим.       Вместе они образовывали странный и разношерстный квартет, связанных лишь общим желанием – постичь тайны магии, скрытые в пыльных страницах древних книг.       Если Тертий и Келер испытывали потаенное любопытство к ней, которое было похоже на робкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву старого леса, то Домитиан испытывал любопытство явное, подобное жаркому взгляду хищника, изучающего добычу. Его темные глаза, казалось, пронзали Далию насквозь, выискивая слабые места, разгадывая тайны, которые она старательно оберегала.       Далия, воспитанная в скромности и уединении обычных крестьян, чувствовала себя некомфортно под этим пристальным вниманием. Она старалась максимально не обращать на это внимания, прячась за стеной молчания и с головой окунаясь в учебу и утомительные практики. Она понимала, что Домитиан – опасный игрок, привыкший получать желаемое, и ее незнатное происхождение, ее скромная одежда и сдержанность судя по всему лишь подогревали его интерес. Далия знала, что должна быть осторожна, ее внутренний голос постоянно твердил: "Держись подальше, не подпускай его к себе".       Далию не переставала терзать мысль, почему их всего четверо. Часть дворца, которую занимал капитул, был немалых размеров, девушку до сих пор посещал легкий испуг, когда она проходила огромные пустые коридоры. В дальнейшем Хьюго ей объяснил, что магия очень слаба в нынешнее время.       – Пару лет назад я беседовал с одним из главных чародеев, господином Луином, – рассказывал он за одним из ужинов. – Он уже давно в ином мире, но с его слов раньше капитул принимал по нескольку десятку учеников. Но за прошедшие десятилетия магические потоки очень истончились. По прогнозам господина Хартслея магия совсем исчезнет из этого мира, и это лишь вопрос времени. Поэтому и с меньшим магическим потоком учеников становится меньше – магия просто не просыпается в людях. Я читал в старых фолиантах об эльфах и каком-то далеком острове, который буквально пропитан магией и соткан из нее... Но мне кажется это больше похоже на какую-то сказку для детей.       Порой чародеи вели себя прохладно-учтиво, но обладая обостренным чувством наблюдательности, девушка замечала за этой вежливой маской отблески пренебрежения, скользящие в их глазах, как тени по лунному диску. Это пренебрежение не было лишено причины. Скорее всего, они считали ее посредственным магом-самоучкой, дикаркой, взращенной в диких лесах, а такие, как известно, могут быть непредсказуемы и опасны, как стихийное бедствие.       – У Вас совершенно не развита восполняемость магических потоков. Это просто… вопиюще. Даже не осмелюсь спросить, где Вы вообще до этого обучались. Полагаю, в диких лесах под присмотром шепчущих деревьев?       – Я самоучка, – Далия скрестила руки на груди, стараясь скрыть раздражение.       – Это и отслеживается, – фыркнул чародей, поправляя свои очки в золотой оправе. – Вместо того, чтобы сразу обратиться с прошением в капитул на обучение, такие как вы начинаете познавать азы магии самостоятельно, особенно в Вашем случае. И, смею заметить, это абсолютно небезопасно. Вы словно играете с огнем, не зная, как его обуздать.       – Судя по тому, что я слышала, вы бы скорее зарубили все на корню, чем помогли, – огрызнулась Далия.       – Значит, Хьюго Вам все рассказал, – лицо чародея смягчилось на мгновение, но тут же вновь окаменело.       – Да. И я не понимаю, я здесь для того, чтобы меня учили или отчитывали, как нерадивую неумеху?       – И то, и другое, мисс, – отрезал чародей. – Поскольку Отряд Сокола в скором времени официально войдет в состав королевской армии, наличие бесконтрольного мага в его рядах абсолютно недопустимо. Мы уже получили рапорты о Ваших… действиях на поле боя. Такое недопустимо. Магия крови должна применяться только в самом крайнем случае – защиты королевской семьи. Применение ее при иных обстоятельствах карается законом.       – А что будет? – Далия выпрямилась, глядя чародею прямо в глаза.       – Вы точно хотите знать, мисс?       – Да.       – Как минимум заключение, – медленно проговорил чародей, словно смакуя каждое слово. – Как максимум – принудительное лишение магических способностей.        Далия отшатнулась, словно получив удар.       – Это возможно?       – Да. И это имеет свои последствия. Глубокие, необратимые последствия. Почитайте «Магические потоки» и Вы все поймете. Там все изложено достаточно… подробно.       Тем же вечером, утопая в море пыльных переплетов, рыжеволосая довольно быстро нашла нужную книгу. Ее пальцы трепетно коснулись кожи обложки, и взгляд заскользил по золотым витиеватым буквам, складывающимся в зловещее название: «Магические потоки: методы перекрытия и последствия лишения магической силы». Сердце болезненно сжалось, предчувствуя недоброе.       Перелистывая пожелтевшие страницы, девушка жадно впитывала каждое слово, каждую строчку. Ее внимание привлекло упоминание об особом обряде – пацификации. Читая дальше, она узнала, что пацификация – это обрубание связи человека с магией при помощи сложного и болезненного ритуала, который лишал человека доступа к источнику магических сил.       Последствия необратимы – гласила сухая и безжалостная фраза. Магический поток, питающий само естество мага, может быть перекрыт навсегда, словно жизненно важная артерия. Маг станет обычным человеком, лишенным дара, который он или она так долго развивал.       Страх, холодный и липкий, сковал душу лекарки. Кто мог вообще создать столь ужасающий обряд? Кто мог пожелать такое другому человеку? Вопросы роились в голове, не находя ответа, лишь усиливая подступающую тревогу. Далия захлопнула книгу, словно закрывая дверь в темную бездну, и прижала ее к груди, словно защищая от невидимого врага.       – Далия, а ты откуда?       Вопрос Хьюго, с которым она общалась ближе всего в капитуле, застал ее врасплох, она едва не подавилась куском хлеба с маслом, который ела в тот момент. Она на секунду запнулась, собираясь с мыслями, прежде чем ответить.       – Не подумай, что я спрашиваю, потому что мне присуща бестактность, – поспешил добавить юноша, словно извиняясь за свою назойливость. – Просто по многолетним наблюдениям способности к магии чаще всего присущи представителям знати и высших сословий. Среди простых людей сейчас очень редко просыпаются способности к магии. Это своего рода генетическая предрасположенность, передающаяся по крови.       – То есть мало того что я обладаю магическим потенциалом, я являясь женщиной и не из высшего сословия? – с легкой иронией парировала Далия. – Я польщена, что моей персоне присваивается такая уникальность.       Хьюго слегка улыбнулся, оценив ее остроумие.       – То есть твои родители крестьяне? – уточнил он, не отступая.       – Со стороны матери были какие-то аристократы, – ответила Далия, стараясь говорить спокойно, – но они разорились еще до появления ее самой на свет. А затем они перебрались в Мидленд в небольшую деревушку на севере, которой сейчас уже нет.       Хьюго ничего не ответил, лишь слабо улыбнулся.       Время шло, незаметно унося за собой дни и недели. Обучение в в магическом капитуле захватило Далию целиком, поглотив ее разум и чувства по Отряду Сокола. В ходе этих интенсивных тренировок ей удалось достичь того, чего она хотела всегда: Далия наконец-то смогла использовать магию без необходимости прибегать к использованию крови.       Однако, как выяснилось, существовала и темная сторона этой медали. Глубоко укоренившиеся наследственные особенности, словно древний, спящий зверь, таились в ее крови. В моменты пикового напряжения, когда магическая энергия требовалась ей в наибольшем объеме, ее разум непроизвольно и автоматически обращался к этому древнему, запретному источнику кровавой силы.       Этот инстинктивный порыв пугал ее, вызывал отвращение и ужас. Она чувствовала, как темная, первобытная энергия пытается вновь захватить ее сознание, осквернить ее разум. Далия отчаянно сопротивлялась, борясь с этой наследственной тягой, словно с личным демоном, но с каждой битвой она чувствовала, что силы ее истощаются. Ей предстояло найти способ обуздать эту темную сторону своей природы, иначе она рисковала потерять себя, превратившись в чудовище, которым она так боялась стать. Прямо как на поле боя совсем недавно.       От Хьюго рыжеволосая узнала, что Отряд Сокола как раз в это же самое время сражался за крепость Долдрей. Эта новость обожгла ее, словно раскаленным клеймом. Долдрей… Она слышала про это место, немного знала о его стратегической важности, до нее доходили слухи о кровопролитных боях, которые велись там в прошлом. Теперь же, судьба ее друзей, ее товарищей по оружию, решалась на этих окровавленных полях.       Далия не могла оставаться в стороне, но все, что ей оставалось – это ждать и надеяться. Она переживала за каждого из них, представляла себе их лица, их смех, их отвагу. Она молилась, чтобы магия или любая друга высшая сила защитила их, чтобы они остались живы и невредимы, чтобы вернулись домой с победой.       Дни тянулись мучительно медленно, наполненные тревогой и неопределенностью. Далия не могла сосредоточиться на учебе, не могла спокойно спать. Каждую свободную минуту она расспрашивала Хьюго о новостях, выискивая хоть какую-то информацию о ходе сражения.       После очередной изнурительной тренировки по магической концентрации рыжеволосая ощущала, как усталость, словно липкий кокон, окутывает все ее тело. Каждый мускул ныл, каждая клетка требовала покоя. Но внезапные восклики ликования, доносившиеся с улицы, разорвали тишину ее покоев. Громкие крики огромной толпы, радостные возгласы, звон колоколов – все это сливалось в единый, оглушительный победный гимн. Сердце Далии на мгновение замерло в груди, словно испуганная птица. Неужели? Неужели Соколы вернулись с победой?       Не обращая внимания на усталость, девушка бросилась к окну, желая собственными глазами увидеть развернувшееся у подножья дворца торжество.