Магия на крови

      Далия видела, как там, внизу, словно распахнувшийся занавес, предстала феерия победного ликования. Клубилась толпа крестьян, их лица светились неподдельной радостью. Цветы, словно рой бабочек, взмывали в воздух, осыпая улицы дождем из нежных лепестков. Впереди, подобно несокрушимой волне, двигалась цепочка воинов Отряда Сокола, ведомая самим Гриффитом.       Сердце лекарки переполняла гордость за товарищей, за их триумф, добытый кровью, потом и смертями павших товарищей. В памяти почему-то всплыли картины прошлого: раньше они были лишь небольшой горстью бойцов, объединенных общей целью под лидерством Гриффита. И вот, перед ней – уже почти армия, насчитывающая сотни закаленных в боях воинов, армия, ставшая щитом и мечом королевства. Отряд Сокола, вчерашние наемники, превратились в любимцев короля и национальных героев.       Лекарка понимала, что этот путь был пройден не только благодаря силе оружия, но и благодаря вере, которую Гриффит смог посеять в сердцах своих солдат. Веру в победу, веру друг в друга, а главное – веру в самого себя.       Толпа почитала Гриффита, и Далия заметила, как он упивался и наслаждался своим триумфом. В каждом его движении, в каждом приветственном жесте считывалась уверенность в себе и осознание собственной значимости. Он купался в лучах славы, словно хищник, взобравшийся на вершину горы, взирая на мир, лежащий у его ног.       Проезжая мимо окон магического капитула, командир словно почувствовал, что Далия наблюдает за ним. Может быть, это был лишь случайный взгляд, брошенный в сторону, но девушка ощутила на себе его пристальное внимание. Юноша поднял голову и одарил девушку уверенным взглядом и широкой улыбкой, помахав рукой. В его глазах читалась не только радость победы, но и что-то еще, неуловимое, заставляющее сердце рыжеволосой затрепетать.       Далия стушевалась и зарделась, тут же вернувшись обратно в коридор, пытаясь утихомирить бьющееся сердце в груди и скрыться из виду проницательных юношеских глаз.       И только сейчас лекарка осознала одну вещь: а ведь она даже не думала о Гриффите за прошедшее время. Да, она переживала за него и остальных ребят, но, чтобы думать о нем постоянно – такое обычно было лишь тогда, когда она была непосредственно в Отряде. Тяжелые сражения, забота о раненых, постоянное присутствие командира рядом – все это провоцировало мысли о Гриффите, они были словно назойливые тени. Ее преследовал его взгляд, его аура защищенности и присутствия, рождая то чувство уверенности, которое он дарил. Но вместе с тем были и его амбиции, холодный расчет и готовность идти на любые жертвы ради достижения цели.       А сейчас, когда она на безопасном расстоянии от полей сражений, когда тишина и покой окружают ее, когда рядом нет его… Ее разум и чувства свободны от его влияния. Но сможет ли она действительно покинуть его? Теперь этот вопрос терзал ее душу и сознание. Она понимала, что Гриффит – это не просто командир. Он был и является человеком, который сыграл огромную роль в ее жизни и которому она многим обязана. Но в то же время она чувствовала, что их пути и стремления начинают расходятся, что она больше не может слепо и безоговорочно следовать за ним.       Несколько часов спустя уединение Далии было нарушено появлением Хьюго. Восторженным тоном он сообщил, что в честь одержанной победы устраивается торжественный прием, кульминацией которого станет официальная церемония награждения Отряда Сокола. Далия, погруженная в свои размышления, отреагировала на известие с внешней невозмутимостью. Однако, когда Хьюго упомянул, что ее присутствие также является обязательным, в глубине ее души вспыхнул протест, вылившийся в негодование.       – Мне не место на балах, – отрезала она, в ее голосе сквозило раздражение. – Особенно учитывая, что чародеи до сих пор шепчутся за спиной, обвиняя меня в использовании «грязной и запретной» магии на поле боя. Я скорее буду подметать улицы, чем выслушивать лицемерные поздравления всех этих индюков.       Хьюго вздохнул, видимо предвидя подобную реакцию. Он подошел ближе и положил руку ей на плечо в попытке успокоить.       – Далия, прошу тебя, не воспринимай все в штыки. Сэр Гриффит очень сильно отстаивал твой вклад в сражениях, особенно отмечая твой талант лекаря. Он лично настоял на том, чтобы тебя пригласили. Более того, он ясно дал понять, что твое появление на приеме не подлежит никакому обсуждению. Отказ не принимается.       В глазах рыжеволосой промелькнула тень досады. Она знала, что спорить с Гриффитом бесполезно, особенно когда он уже принял решение. Ей лишь оставалось закатить глаза, смириться с неизбежным и подумать о том, что надеть на это бессмысленное, по ее мнению, мероприятие. Впереди ее ждал вечер, полный фальшивых улыбок и лести, вечер, от которого она предпочла бы держаться подальше. Лучше бы эти чертовы чародеи закидали ее многочасовыми тренировками по очередной концентрации магических потоков и поручили изучить несколько тяжелых фолиантов – это было бы в разы лучше, чем появляться на этом уже ненавистном ей приеме.       Чуть позже в ее покои пришли те же самые служанки из королевского лазарета, явно отправленные Гриффитом, чтобы вновь привести ее в надлежащий вид. Их движения были отточены до автоматизма, словно они веками занимались превращением простых крестьянских девчонок в прекрасных леди.       Командир Отряда Сокола к этому торжеству преподнес Далии новое платье, о котором, конечно, никто не просил. Оно было еще более роскошное, чем в прошлый раз: красивейшего изумрудного цвета с золотой вышивкой, словно солнечный свет, запутавшийся в листве весеннего леса. Ткань струилась между пальцами служанок, словно живая. Каждое прикосновение, каждый взмах кисти при нанесении легких румян, каждый штрих – все было подчинено одной цели: создать безупречный образ, который дополнили жемчужное колье, серьги, мерцающие, словно капли росы на утренних цветах, и сложная прическа, сплетенная из ее собственных волос.       Лекарка вновь чувствовала себя неловко, словно на нее надели маску, скрывающую ее истинное лицо. Но этот наряд ей понравился больше, чем предыдущий. В изумрудном цвете платья она словно видела отблеск полей, на которых когда-то гуляла в юности в родном Хольвиге, а золотая вышивка напоминала о цвете волос ее покойной матери. Глядя на себя через отражение небольшого зеркальца, которое ей подарил Домитиан в попытке выразить свое внимание к ее персоне, Далия почувствовала себя действительно красивой. Впервые за долгое время она увидела в отражении не только лекарку, не только воина, но и женщину, достойную восхищения.       Поскольку капитул находился на одной территории с королевским дворцом, долго Далии идти не пришлось к месту приема. Цокая небольшими каблуками по мраморным плитам, она все не могла до конца поверить, что действительно идет туда, в эпицентр блеска и роскоши, в мир, казавшийся ей столь далеким и чуждым. Ее все еще терзали муки, сомнения грызли изнутри, нашептывая о недостойности, о том, что она будет лишь белой вороной среди разодетых аристократов, о том, что ее вклад в победу незначителен, что… она сама хочет добиться чего-нибудь.       Впервые, стоя перед лицом надвигающегося торжества, Далия с кристальной ясностью призналась сама себе, что она наконец-то хочет пойти своим путем. Не путем, проложенным для нее Гриффитом, не путем Отряда Сокола, где она была лишь винтиком в огромном механизме, а своим собственным, неизведанным и полным возможностей. Покинуть Отряд, покинуть Гриффита – это было равносильно отречению от части себя, но это же открывало перед ней горизонты, полные надежд и перспектив. Чтобы стать сильнее и раскрыть свой потенциал, ей необходимо было вырваться из этой искусно построенной золотой клетки.       Она уже изучила все, что необходимо в магическом капитуле и чувствовала сердцем, что ничего нового эти напыщенные чародеи ей более не дадут. Может… пора, наконец, выдвигаться в Кушан? Эта мысль, словно зерно, упала в благодатную почву ее сознания, пуская ростки надежды и уверенности. Бал, прием, Гриффит – все это отошло на второй план, затмеваемое одной лишь мыслью: свобода.       Переступив порог бального зала, Далия позволила себе едва заметный вздох облегчения. Словно тень, она скользнула в роскошное пространство, оставшись незамеченной среди пестрого великолепия. Изысканные туалеты аристократок, казалось, затмевали скромное очарование ее платья, и волшебное ощущение, которое она испытывала мгновение назад, начало тускнеть.       В бурлящем море лиц она выделила две знакомые исполинские фигуры – Гатса и Пиппина. Устремившись к ним, Далия прокладывала себе путь сквозь плотную толпу разодетых аристократов.       – Ребята! – окликнула она, стараясь перекричать оркестровую музыку и шум голосов. Увидев ее, друзья из Отряда Сокола одобрительно присвистнули. Коркус, как всегда, не упустил возможности продемонстрировать свое внимание.       – Лия, свет очей моих, эти недели отдыха явно пошли тебе на пользу!       – Опять ты за свое, Коркус, – усмехнулась Далия, закатывая глаза.       – Но ты сегодня особенно хороша! Даже странно, почему никто из Отряда до сих пор не предложил тебе руку и сердце.       Рикерт, стоявший рядом, ответил с легкой ухмылкой:       – Потому что все прекрасно знают, что Гриффит этого не допустит. У него… особое отношение к нашему лекарю.       Далия почувствовала, как щеки ее заливает краска. Слова Рикерта вызвали волну смущения, и она не знала, что ответить. Ей оставалось лишь надеяться, что в полумраке зала ее румянец не слишком заметен.       Рыжеволосая, погруженная в свои мысли, вздрогнула, осознав, что их плотным кольцом обступила стайка юных аристократок. Шелест шелковых платьев, взволнованные голоса, словно щебет птиц, окружил их с ног до головы.       – Вы же командиры Соколов! – воскликнула одна, с восхищением глядя на них.       – Мы так хотим услышать ваши истории о войне! – подхватила другая, сжимая в руках расшитый кружевом изящный веер.       – Должно быть, вы очень сильны! – пропищала третья, робко прячась за спину подруги.       Коркус, чье сердце всегда трепетало перед женским вниманием, тут же позабыл о своем полупустом бокале вина. Улыбка расцвела на его лице, и он, приосанившись, ответил:       – Ну-у-у-у, вы правы, милые леди, это действительно так!       Гатса тоже не оставили без внимания, облепив его, словно стая голодных коршунов свою добычу. Далия украдкой улыбнулась, наблюдая, как аристократические трели с каждой секундой все сильнее окрашивают лицо бравого воина багрянцем смущения.       – Неужели это и вправду Вы? Тот самый капитан штурмового отряда, что в одиночку сразил самого генерала Боскона? – пропела одна из дам, взмахнув ресницами.       – Какая отвага!       – А я слышала, что Вы в одиночку разделались с сотней врагов! Неужели это правда?       – Ну… да… – пробормотал Гатс, его голос едва пробивался сквозь плотное кольцо восхищенных особ.       Далия видела, как в его глазах плещется отчаянное желание поскорее вырваться из этой ловушки под названием «аристократическая восхищенная болтовня».       – Невероятно! Вы, должно быть, самый сильный воин во всем Отряде Сокола?       – Интересно, кто же все-таки сильнее… Он или граф Гриффит?       Граф? Далия едва не подавилась воздухом. Гриффиту даровали титул графа? Когда он успел заслужить такую честь? Мысли вихрем пронеслись в голове, тесня друг друга. Неужели все изменилось настолько стремительно, пока она была вдали от событий? Неужели триумф Отряда Сокола вознес Гриффита на такую высоту?       – Ребята, разберитесь с ними сами, – голос Гатса, словно настигающий гром, рассеял хаос из терзающих ненужных и глупых восторженных воскликов светских дам. Юноша, подобно разъяренному зверю, пробил себе путь сквозь кольцо шелестящих юбок. Далия, сбросив с себя невидимое бремя светской чопорности, последовала за ним, словно тень, бегущая от света.       Она настигла его в уединенном уголке зала, где царил полумрак и разговоры стихали до еле слышного ропота. Дыхание ее сбилось, словно загнанной птицы, в тиски корсета, а непокорная юбка платья обвивалась вокруг ног, словно путы.       – Еле догнала тебя, – выдохнула она, прислоняясь к холодной стене.       Гатс обернулся, и в его взгляде мелькнула тень усталости, которую Далия видела слишком часто в последние месяцы.       – Тебя тоже все это раздражает? – спросил он, скорее утверждая, чем спрашивая. В ответ Далия лишь горько усмехнулась.       – А ты как думаешь? Я несколько недель, пока вы были на передовой, изучала магию с десятком этих заумных и напыщенных чародеев. Я почти белого света не видела и других людей! А сейчас, находясь в этом эпицентре из кучи людей… Мне не по себе.       – Мне тоже, – признался юноша, подхватывая два бокала, стоявшие на небольшом столике с угощениями. – Хочешь попробовать питье и еду, которой питаются эти напыщенные разодетые идиоты?       – А почему бы и нет.       Далия взяла бокал, и вино в огоньках от множества свечей в канделябрах вспыхнуло рубиновыми искрами, заиграв в гранях тончайшего хрусталя. Невесомость стекла в ее руке казалась чудом, прикосновением к недоступной ранее роскоши. Она несмело поднесла бокал к губам, сделала маленький глоток и тут же поморщилась. Кислота обожгла язык, вызвав непроизвольный кашель.       До ушей донесся едва слышимый, но отчетливый смех Гатса.       – Ну ты даешь, Лия! Вроде бы старше нас всех, а пить не умеешь.       Далия смущенно прикрыла рот рукой.       – До этого момента я ни разу не пробовала вино! Ты же знаешь, в моем деле всегда важно быть с ясным умом.       – Хотя бы сейчас расслабься. Мы все это заслужили. И да, ты действительно очень красива, – сказал юноша, и в его голосе прозвучала непривычная теплота. Далия опустила руку и посмотрела на него с благодарностью.       – Спасибо. Ты тоже выглядишь очень хорошо. Никогда не думала, что скажу это, но тебе идет парадный костюм.       Гатс улыбнулся в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то такое, что заставило сердце Далии учащенно забиться. Она отпила еще один, чуть более уверенный глоток вина, и на этот раз кислота не показалась такой резкой. Может быть, в расслаблении и удовольствиях действительно есть своя прелесть.       Их прервал возникший словно из неоткуда Домитиан Кон-Фоссен, который явно был ее тайным воздыхателем, учитывая его пристальные во время их совместного обучения взгляды и подаренное карманное зеркальце.       – Приветствую вас обоих, – девушка даже удивилась его учтивости, учитывая, что во время обучения в капитуле он был не особо многословен. – Далия, не ожидал тебя здесь увидеть.       – Пришлось пойти, но будь моя воля, я бы лучше осталась в капитуле. А ты что тут делаешь?       – Мой отец является знаменитейшим эрцгерцогом Мидленда. Мое присутствие на этом приеме – скорее обязанность, нежели желание, – ответил Домитиан с легкой усмешкой. Неловкое молчание повисло между ними. Далия отпила немного вина, чувствуя, как по телу разливается тепло.       – Позволишь украсть Далию на небольшой личный разговор? – обращается мужчина к Гатсу. На данную просьбу юноша лишь кивнул и, окинув взглядом рыжеволосую, прошел вглубь зала.       – Прекрасно выглядишь, – прошептал Домитиан, пододвигаясь ближе. Далия почувствовала исходящие от него волны жара и мужской силы.       Комплименты быстро переросли в откровенный флирт под аккомпанемент выпиваемого вина. Далия пыталась максимально абстрагироваться от попыток мужчины пригласить ее на танец, но апогеем всего стало неожиданное для самой Далии предложение руки и сердца. От последнего она едва не поперхнулась вином.       – Д-да как ты можешь предлагать такое! Ты же меня почти не знаешь, – воскликнула Далия, покраснев, правда она не понимала больше от чего: выпитого вина или возмущения, что захлестнуло ее с головы до ног.       – Разве это имеет значение? Ты красивая, сильная и умная юная женщина. Мне такие нравятся, чем бессмысленные пустышки, умеющие лишь молиться, читать книги и вышивать. Тем более ты первая женщина, ступившая на территорию магического капитула и получившая какое-никакое наставничество. У тебя есть потенциал, как и у меня. Было бы досадно упустить возможность суммировать наши магические способности. Подумай, Далия, я заинтересован в тебе.       Даже не одарив мужчины каким-либо ответом, Далия лишь молча покинула его общество, продвигаясь вновь в глубину толпы, стараясь вспомнить в какую сторону ушел ее друг. Гатс нашелся быстро, он сидел в гордом одиночестве на одной из бархатных небольших диванчиков, явно страдая от скукоты и напыщенности происходящего.       – Представляешь, он позвал меня замуж! – в возмущении воскликнула Далия, плюхаясь рядом с Гатсом на диванчик. Ноги нещадно гудели, зажатые в тиски неудобных туфель, и она с наслаждением вытянула их перед собой.       – Это тот самый хмурый тип, с которым ты обучалась последние недели и с которым ты ворковала последние полчаса? – уточнил Гатс, не отрываясь от бокала рубинового вина.       – Он самый. И мы не ворковали!       Гатс сделал большой глоток и, задумчиво посмотрев на мерцающие огоньки свечей, предложил:       – А почему бы и нет?       Далия чуть не поперхнулась воздухом от такой невозмутимости.       – Ты совсем с ума сошел?       – Подумай, Лия, – Гатс отставил бокал и повернулся к ней всем корпусом. – Ты будешь в безопасности. Забудешь о военной жизни и вечном поиске денег. Перед тобой откроются двери, о которых ты и мечтать не смела. Ты ведь говорила, что раньше мечтала попасть на обучение в королевский лазарет? Став женой аристократа, ты сможешь получить туда доступ без проблем.       Он вновь взял бокал и подмигнул ей, игриво толкнув локтем:       – Только представь, леди Далия Кон-Фоссен. Звучит, а? Согласись, в этом есть что-то. Далия закатила глаза.       – Идиот ты, – пробормотала она, но в голосе уже не было прежней категоричности. Слова Гатса, как ни странно, запали в душу, посеяв зерно сомнения в ее решительном отказе. Она вдруг представила себя в роскошных нарядах, окруженную вниманием и уважением, с неограниченными возможностями для развития в любимом деле. Эта картина была такой заманчивой, что Далия на мгновение забыла о нудном, но настойчивом поклоннике, предложившем ей руку и сердце.       Затем они разминулись, поскольку Гатса стремительно увела Каска на балкон, в попытке сбежать от толпы преследующих своим вниманием мужчин-аристократов. Лекарка проводила их взглядом, полным недоумения, оставшись в полном одиночестве.       Голос глашатая, раскатившийся под сводами зала, мгновенно преобразил всю атмосферу. Замерли разговоры, умолк смех, и сотни взглядов, как по команде, устремились вверх, к королевскому балкону.       – Да здравствует Его Величество король!       Далия невольно задержала дыхание. Король, облаченный в расшитый золотом камзол и высокую корону, выглядел еще более внушительно, чем в ее воспоминаниях при их первой встрече несколько месяцев назад. Но внимание лекарки невольно приковала к себе его спутница – молодая женщина с хищным блеском в глазах. Судя по всему, королева. Ее надменность чувствовалась даже на расстоянии, словно невидимый щит, ограждающий от простых смертных. В ее осанке читалась непоколебимая уверенность в собственной власти, а взгляд выдавал расчетливый ум и скрытую угрозу.       Рядом с ними, словно яркий луч солнца, стояла принцесса Шарлотта. Ее нежная красота, казалось, сияла в контрасте с холодной надменностью королевы. Но в ее прекрасных глазах читалась тревога, лихорадочный поиск кого-то в толпе. Далия не сомневалась – принцесса искала Гриффита. Надежда и страх сплелись в ее взгляде, делая ее еще более трогательной и беззащитной.       В зале воцарилась трепещущая тишина, прерываемая лишь тихим шепотом придворных.       – Прежде всего, у нас есть хорошие новости для всех вас, – начинает свою речь монарх. – Не так давно специальный посланник из Тюдора сообщил, что с нашим королевством подписано соглашение о перемирии. Мы от всего сердца благодарим всех, кто пережил вместе с нами это долгое время тяжких испытаний. Некоторые люди выступают против этого перемирия. Ненависть к Тюдору среди тех, кто потерял друзей и близких в результате войны, несомненно, сохраняется на протяжении трех поколений. Мы им искренне сочувствуем. Однако восстановление нашего измученного войной королевства – гораздо более срочное дело. Мы должны направить наши силы на процветание нашей страны.       Зал заполняется многочисленными аплодисментами.       – Как вам всем известно, Отряд Сокола под руководством графа Гриффита, продемонстрировал исключительные успехи на поле боя, что привело нас к этому перемирию. Со времен двух предыдущих королей мы больше всего молились за возвращение территории нашего королевства. Сто лет нам твердили, что захватить Долдрей невозможно. Но с их смелостью и исключительной доблестью они, наконец, добились этого. С нашей стороны, это немного поспешно, но сейчас самое время для празднования и поэтому мы должны сообщить об этом всем вам. Через два дня, на военной церемонии мы планируем предоставить графу Гриффиту и Отряду Сокола высший титул армии Мидленда, белый титул.       Волна изумленных вздохов прокатилась по залу, словно порыв ветра в осенней листве.       – Таким образом, Гриффит удостоится звания генерала Белых Фениксов, а его воины – рыцарей Белого Феникса!       Гром аплодисментов обрушился на собравшихся, смешиваясь с ликующими возгласами аристократов. Имя Гриффита, словно мантра, заполнило все пространство, вознося его к новым вершинам славы. Далия, оцепенев, наблюдала за происходящим. В ее голове роились мысли, сменяя друг друга, словно калейдоскоп. Казалось, история Отряда Сокола, выкованная в битвах и закаленная кровью, подошла к своему логическому завершению. Они стали Орденом Белого Феникса, их враги повержены, каждый офицер – живая легенда, а Гриффит… Гриффит достиг всего, о чем мог мечтать человек не королевской крови. Могущество, слава, признание – все у его ног.       И все же, в самой глубине души Далии зрело смутное беспокойство. Триумф был ослепителен, но он не приносил ей желаемого удовлетворения. Чувство, что это – не конец, а лишь передышка перед чем-то большим, не покидало ее. Она ощущала в себе неутолимую жажду движения, стремление к новым горизонтам, которые не могла разглядеть в этом ослепительном сиянии победы. На этот раз уже для себя, своих стремлений и желаний.       Королевская речь отзвучала в памяти девушки далеким эхом, когда ее взгляд зацепился за Гриффита. Вот он, галантный и обходительный, уже ведет в танце саму принцессу. Далия невольно отметила, как вспыхнул румянцем девичий щечки, как заискрились большие ясные глаза. И Гриффит… Его взгляд, обычно такой сдержанный и серьезный, сейчас светился мягким, почти нежным светом.       Лекарка вновь пригубила вино, чувствуя, как терпкая жидкость уже обжигает горло. Зал кружился в вихре красок и звуков, но Далия ощущала себя отстраненной наблюдательницей, затерянной в тени колонн. Ей хотелось бежать, сбросить с себя оковы шелка и драгоценностей, вернуться в свою обитель и наконец-то отдохнуть.       Вся эта аристократская напыщенность и помпезность ее уже раздражали.       Девушка уже была готова подняться с софы, чтобы наконец-то уйти, однако перед ней возник мужской силуэт. Гриффит. Его присутствие заполнило собой все пространство вокруг, заглушило музыку и приглушило свет.       – Далия, – произнес он громко и с обаятельной улыбкой на лице. – Я искал тебя.       Ее сердце болезненно сжалось. Она предполагала, что последует дальше: вежливые слова благодарности за службу, возможно, несколько комплиментов ее скромному таланту, вопросы о ее самочувствии и обучении в капитуле.       – Я вроде не пряталась ни от кого.       – Ты великолепно выглядишь, Лия.       Внезапный комплимент вновь заставил выстроенные мысли погрузиться в хаос.       – Спасибо. Но не стоило так стараться.       – Я так решил, не обременяй себя данными мыслями.       А затем он протягивает свою изящную ладонь перед ней.       – Приглашаю Вас на танец, привлекающая всеобщее внимание прекрасная леди.       Ее пальцы коснулись юношеской ладони и легкое покалывание пробежало по телу, заставив сердце биться чуть чаще. Она поднялась, чувствуя, как взгляд юноши прожигает ее насквозь. В нем читалось что-то, чего она не могла понять.       Музыка заполнила зал, обволакивая их в кокон звуков. Он повел ее в танце с полной безупречностью, грацией и уверенностью, заставляя забыть обо всем на свете. Движения его были легкими, плавными и точными, будто он всю жизнь только и делал, что танцевал, а не пробивался из низших слоев общества и сражался за любые деньги.       Далия буквально чувствовала на себе его взгляд, изучающий и восхищенный, и старалась не смотреть в ответ. Водила глазами куда угодно, но только не на него лицо. Далия следовала за ним, отдаваясь во власть ритма и его теплых уверенных прикосновений. Она почувствовала, как напряжение покидает ее тело, уступая место легкому головокружению. Все-таки один раз она позволила себе взглянуть Гриффиту прямо в лицо. И в его глазах она видела отражение себя, преображенную, скованную, чуть румяную от выпитого вина с закусанной нижней губой от напряжения и стеснения.       Танец закончился так же внезапно, как и начался. Он отпустил ее руку, и реальность вернулась, словно холодный чан с водой. Далия почувствовала себя растерянной и уязвимой. Она не знала, что сказать, как себя вести. Просто смотрела на него, ожидая следующего хода.       Гриффит отпустил ее руку не сразу. Он задержал ее ладонь в своей, слегка сжимая пальцы.       – Ты хорошо танцуешь, Лия, – прошептал он с улыбкой, не отводя от нее взгляда.       Рыжеволосая почувствовала, как щеки предательски заливаются краской. Она опустила глаза, не зная, что ответить.       А в голове была одна лишь мысль, терзающая ее душу:       «Зачем ты со мной это делаешь? Зачем уделяешь мне такое внимание? Прошу тебя, позволь мне уйти».