Сердце дракона

      Что я успела уяснить к своим годам? Первое: Феи крёстной не существует! Всё это не более чем иллюзия, которая мешает нам реально взять ситуацию в свои руки. В этом жестоком мире никто не придёт и не принесёт тебе всё готовое на блюдечке с голубой каёмочкой, и проблемы взмахом волшебной палочки тоже не решит. Мы сами отвечаем за свою жизнь и свои успехи. И свои проблемы мы тоже решаем сами! Второе: Я не особенная! В этом бесконечном потоке жизни есть тысячи и тысячи других людей, которые проходят через те же радости и горести, испытывают те же эмоции и мечтают о том же. Так что всем всё равно, если я устала или у меня трудные времена сейчас. Никому нет дела до моих проблем! Третье: Чувства — это помеха. Они искажают наше восприятие и заставляют делать ошибочные выводы. Сюда, к слову, можно приплести и иной мой вывод: Любовь — иллюзия, созданная нами самими, чтобы заполнить пустоту. Мы сами в неё верим, но рано или поздно она заканчивается, разбиваясь о жестокую реальность. Четвёртое: Беда никогда не приходит одна, а все неприятности случаются в неподходящее время. И самое последнее, оно же и самое неприятное — пятое: Ложь, как масло, — рано или поздно всплывает!       Да, не густо! Но не рассказывать же вам о том, что реклама патчей врёт, лотереи — пустая трата денег, а пророчества и предсказания — полный бред. И нет, я не пессимистична — я по жизни реалист! Хотя… Ну, может быть слегка по отношению к третьему… Но сути это не меняет! Это мои выводы, и пришла я к ним более чем обоснованно. А вот как я к ним пришла — это уже совсем другой вопрос.

***

      Отпив энергетика из жестяной банки, я, подперев голову рукой, вновь погрузилась в учебник истории. После ярмарки клубов моя жизнь вернулась в прежнее русло, что состояло из следующего маршрута: дом-школа-работа-дом и так по кругу. И знаете, меня это очень радовало — люблю стабильность! Да, кому-то это может показаться скучным и монотонным, но только не мне — у меня каждый день кросс из точки А в точку Б, а потом В, Г, Д и прочие ЁКЛМН. Так хоть бегать приходится в своём темпе — без ускорений на новые внезапные дела и обязанности.       По понедельникам, средам, пятницам и воскресеньям — работа. Иногда по четвергам или субботам — когда поставки, в остальные дни — дома, на хозяйстве. Это только с виду всё легко и просто, а на самом деле это завтраки, обеды, ужины, стирки, глажки, уборки, домашки. Ибо кто, если не я, проследит и позаботиться непосредственно обо мне и моих мужчинах? Некому! Так что приходится бегать в прямом смысле этого слова. Ну и пить энергетики, иногда забивая на учёбу. Хотя, будем честными — далеко не иногда, тут правильнее будет сказать — часто. Но что поделать, если двадцати четырёх часов в сутках мне мало, а телепорты учёные ещё не изобрели? Да и я жертвовать сном ещё больше не согласна!       — Шу-у-ури-и-и… — задумчиво протянула Канари, отвлекая меня от столь увлекательного чтива, как период Эдо. Если быть более точными, то глава посвящалась культуре этого периода, и если бы не энергетик, я бы уже давно над ней спала — скучнее чтива не придумаешь.       — М? — промычала я, перечитывая абзац про «золотой век» мещанских гравюр укиё-э в третий раз.       — А что обозначает Пиковая дама?       — Ну-у-у… Может символизировать силу и авторитет в женской форме — влиятельную женщину, а может представлять логическое мышление и указывать на необходимость принятия решений на основе здравого смысла… Может олицетворять необходимость быть решительным… Ну или представлять процессы трансформации и перемены в жизни, — перелистывая страницу осточертевшего мне учебника, монотонно поведала я. — Зависит от расклада…       — Ясно, — скептически произнесла подруга, давая понять, что ей от моего ответа как раз таки нифига не ясно — скорее облачно и туманно. — А в данной ситуации она что будет означать?       Я загнула уголок страницы и перевела взгляд на стол. Перед брюнеткой весьма коряво было разложено три игральные карты: Пиковая дама, Червовый туз и Крестовая шестёрка.       — А какой был вопрос?       — Шури, склероз в таком возрасте — это плохой звоночек! — серьёзно ответила мне зеленоглазая, явно готовя «лекцию» на эту тему.       — На что гадала, спрашиваю?       — А, ты про это! На как пройдёт день? Ну, вернее его остаток.       — Тогда трудно, с преодолением препятствий и прикладыванием усилий. Но с потенциалом для новых начал и возможностей! Anyway, сочувствую!       — Я тебе вообще-то гадала… — огорошила бы меня подруга, если бы не крохотный нюанс.       — Какое счастье, что я во всё это не верю! — возвращаясь к лежавшему на коленях учебнику, ответила я, попутно отмечая для себя, что абзац придётся перечитывать в четвёртый раз — я абсолютно ничего не запомнила.       — Хах. Гадаешь, а сама не веришь?       — Угу. Бред это всё! Я не верю, что три картонки могут знать моё будущее. И в гороскоп так, как ты — я тоже не верю.       — И как ты тогда…       — Зазубрила, — опережая вопрос подруги, ответила я. Как я уже говорила, в Гёрлз-баре помимо выпивки мы продаём своё время, чувства и фальшивый флирт. Клиент заходит и «сразу» платит за чувство удовлетворения, расслабления, гордости или собственной значимости, а уж потом за выпивку. Наша же задача — заставить его задержаться, так как каждый последующий час — это новый счётчик, да и развлекать клиентов — наша прямая обязанность. И тут, как говорится, любой каприз за ваши деньги! За отдельную плату мы и выпьем с вами — категорию «напиток персоналу» никто не отменял, и обслужим только вас, а не будем меняться, перебегая от клиента к клиенту, и в караоке споём, и в дартс, и в карты сыграем. Главное — доплати.       Хори-сан, к примеру, виртуозно бутылки подбрасывает — работает тут уже года четыре, а ни одной не разбила! И коктейли она потрясающе делает! Да и вообще, работник хороший, жаль только, человек не самый приятный — но это ничего, потерпим. Главное не косячить и не давать повода для раздражения, и всё — жить можно!       Канари же поёт, как ангел, а если доплатить, то может и на гитаре сыграть. Был у нас случай, она в тот вечер, считай, сорвала банк — на край барной стойки запрыгнула и как давай петь, перебирая струны. У нас весь бар заслушался, включая маму, так что пришлось нашей канарейке потом ещё и петь на бис.       Что касается меня, то я стараюсь с клиентами не пить и не делать «невинность» на лице с просьбой «Можно мне выпить?», как, допустим, та же Хори-сан. Во-первых, меня с нескольких стаканов уносит — мы с Канари проверяли. А во-вторых, столько безалкогольного мохито за вечер выпить — никакого мочевого пузыря не хватит, уж простите за подробности!       Пою я, в сравнении с нашей канарейкой довольно-таки посредственно, так что только картами наших клиентов и развлекаю. «Дурак», «Пьяница», «Сундучки», «Двадцать одно» — вот и весь мой арсенал, если не считать фокусы. Хотя с относительно недавних пор я ещё и гадалкой заделалась. Весьма неожиданно для себя, кстати! Ибо даже помыслить не могла, что мужикам такое будет интересно, а оказывается, очень даже — главное сперва выпить! А там и на любовь, и на удачу, и на что только гадать не приходится. Прозвище Шури мне, кстати, именно Риэ и придумала, после того, как я пару трюков с колодой провернула и, «играя», обыграла маму и нашего охранника Андо-сана. Как сейчас помню её возглас: «Да ты настоящий карточный шулер! Решено — теперь будешь Шури!».       — А мне нравится верить в судьбу и силу свыше… — складывая карты в потрёпанный жизнью картонный чехол, произнесла девушка, возвращая меня из воспоминаний в реальность.       — Глупости это всё… А даже если я и не права, то в одном уверена точно: судьба злая и несправедливая стерва.       — Мне кажется, для твоего возраста у тебя слишком большой опыт отчаяния. — откидываясь на спинку складного стула, произнесла подруга, пристально смотря на меня своими темно-зелеными глазами. В такие моменты она походила на затаившуюся кошку, что вот-вот совершит прыжок. Вот только я не боялась этой кошки.       — Нас, — безразлично поправила я подругу, переворачивая страницу к началу абзаца.       — М? — не поняла меня брюнетка.       — У нас…       В подсобке повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем настенных часов. У каждого в этом мире свои проблемы, трагедии и душевные раны. Кто-то слабый и погружается в глубокую депрессию, кто-то сильный и принимает реальность такой, какая она есть, продолжая идти вперёд. Кто-то храбро решает проблемы, а кто-то трусливо от них бежит. Кто-то рискует, а кто-то плывёт по течению. За год работы в баре каких только историй не наслушаешься и людей не встретишь.       — М-да… И то верно — не мне тебе об отчаянии говорить… — поджав пухлые губы, согласилась со мной подруга, печально уставившись на не раз склеенную скотчем коробочку из-под карт.       — Прости.       — Пф, за что? Сама виновата — нехрен было тебе на мозоль давить! Если тут кому и извиняться, то только мне.       — Я привыкла.       — Врёшь!       Тут Риэ была права. Отчасти. Я действительно привыкла к такой жизни. Привыкла взваливать на себя ответственность за нашу семью, привыкла исполнять роль хозяйки дома, привыкла полагаться только на себя, привыкла жить ради отца и брата. Они были моим смыслом, тем, что у меня осталось. Бросить их и эгоистично заниматься собой — в моих глазах это было самой большой низостью, что вызывало отвращение от одной только мысли. Я не привыкла лишь к одному. За пять долгих лет я так и не смогла смириться с силуэтом, что одним осенним днём захлопнул за собой дверь и ушёл из моей жизни, не сказав ни слова. И сколько бы ни пыталась, я не могла её понять. Как, впрочем, и простить.       — Ну, разве что самую малость, — виновато улыбнулась я.       — Не пожирай сама себя — пользы от этого абсолютно никакой! — серьёзно заметила подруга, ни капли не поверив моей уклончивой улыбке. Она знала мою историю, я же имела представление о том, каково ей. Всё-таки в заведения по типу нашего девушки идут работать не от лучшей жизни, и Риэ не исключение. Я никогда не чувствовала себя «отцовской гордостью», но, в отличие от Канари, точно не ощущала себя разочарованием. Да и уходить из дома с клеймом «паршивой овцы» мне не приходилось, а вот ей этот маршрут оказался знаком не понаслышке.       — Ладно, допивай свой энергетик и погнали — скоро смена начнётся! — хлопнув ладонью по столешнице, внезапно произнесла брюнетка, попутно поднимаясь с насиженного места. Эта черта её характера меня удивляла и восхищала одновременно — она с такой лёгкостью меняла своё настроение, что порой это не укладывалось в моей голове. — И да, Шури.       — М?       — Жить для себя — не грех! Так что выспись в конце концов — тебе скоро ни один консилер не поможет!       — Да знаю я, знаю! — запихивая учебник в сумку, наигранно закатила глаза я.

***

      Рассчитав клиента и пожелав ему приятного вечера, я распрощалась с очередным офисным клерком. Должна признать, что играть роли привычно, но всё же утомительно — приходится мило улыбаться всем подряд, смеяться с тупых шуток, отыгрывать заинтересованность и понимание, кокетничать, но при этом не переходить грань. А быть может, всё дело в том, что сегодня четверг, и меня просто дёрнули на работу вне графика, и мне пришлось принимать поставку спиртного. Да, пожалуй, я просто устала от дневного марафона и таскания тяжёлых ящиков, которые сперва нужно занести в подсобку, а уж только потом перетащить на склад, где расставить по своим местам. И про бар не забыть! Стеллаж всегда должен быть полным, а значит, часть бутылок нужно тащить ещё и в зал.       Протерев рабочее место полотенцем, я украдкой глянула на часы — без пятнадцати десять. Обычно в это время полно народу, и я с другими девушками с ног сбиваюсь, но сегодня бар был полупустой — праздник как-никак — День зелени! Так что ничего удивительного, что большинство сейчас на фестивале или вообще дома, так как выходной. Это у меня — работника сферы услуг, другой график выходных.       Взяв стакан под виски и принявшись его полировать, я развернулась к стеллажу с алкоголем, мысленно отмечая для себя ряд приятных фактов. Первый — до окончания моей смены осталось всего пятнадцать минут, а второй — что ничего со склада нести не надо. Осталось протереть коньячные бокалы и принести пару-тройку апельсинов для фруктовницы и можно идти домой. Наконец-то..!       Со стороны двери послышался звон колокольчика, голоса парней, а вместе с ними и шум как всегда оживлённой улицы. Глянув вглубь бара, заметила весело щебечущую с двумя мужчинами Канари и не менее занятых Хори-сан и Накаи-сан — видимо, обслуживать придётся мне.       — Нам два светлых пива и эдамаме, красавица, — прозвучал заказ за моей спиной, я же невольно отметила для себя следующие: Молодые, судя по голосу — студенты. Редко таких ребят у нас увидишь — эти обычно в других местах тусят.       — Сию секунду, господа! — зажмурив глаза и лучезарно улыбнувшись, ответила я, обернувшись к гостям и дав понять, что они были услышаны. Сама же вновь повернулась к стеллажу — стакан необходимо было поставить на место, да и кружки под пиво взять. Вот только планам не суждено было сбыться.       — Саито?!       Я остолбенела, так и застыв с занесённым стаканом в руке. Не может быть!       Сердце пропустило удар, но тут же начало биться с бешеной силой, норовя проломить грудную клетку. В горле резко пересохло, а пальцы судорожно впились в стекло стакана. Медленно обернувшись, я уставилась на только что зашедших посетителей.       Такеоми Акаши.       Мой мир рухнул! Музыка в баре стала на порядок тише, а голоса посетителей и смех Риэ вообще исчезли. Я словно погрузилась в вакуум, в котором единственным звуком было моё судорожно бьющееся сердце. Каждый удар звучал набатом в голове, заглушая любые иные звуки. Удар! Удар! Удар! Удар!       — Охренеть…       Звон битого стекла — именно этот звук вернул меня в реальность. Вернее, заглушил удары охваченного паникой сердца. Бежать!       Сбоку нарисовалась обеспокоенная Риэ, задавая вопросы из разряда «не поранилась ли?», но я её не слышала. Бежать!       — Шури! — дёрнув меня за руку, тихо прошипела Риэ, заставляя отвести наполненный ужасом взгляд от Акаши и посмотреть на неё. — Ты вся бледная — иди домой! — сквозь зубы процедила брюнетка, и я сорвалась с места.       Влетев в подсобку, на ходу сорвала с вешалки школьный кардиган, закидывая тот на руку. Распахнув свой шкафчик, я принялась сгребать вещи в сумку, попутно роняя тушь, помаду и футляр с очками. Твою мать!       Плюнув на беспорядок, я схватила упавшие вещи и просто закинула их обратно в шкафчик, не задумываясь об их сохранности. Толчок, и распахнув тяжёлую стальную дверь так, словно та была сделана из пластика, я выскочила в проулок. И тут же угодила в объятия чьих-то цепких рук.       — Так-так-так, и кто это тут у нас такой шустрый?       Шок.       — Куда это мы так разогнались, Саито-тян? — отпуская меня, произнёс Акаши. Хотя ему то и отпускать не пришлось — сама отскочила от него как ошпаренная, больно ударяясь спиной о металлическую поверхность. В голове судорожно метались мысли, а сердце билось как при марафоне. Я прокололась! Утратила контроль! Меня словно зверя загнали в угол!       — Интересное место для встречи, не находишь? — доставая из кармана тёмной куртки сигареты, произнёс парень. Во мраке проулка блеснула искра зажигалки, поджигая сигарету и освещая довольную ухмылку на изуродованном шрамом лице. — Поговорим?       — О чём? — вжимаясь в стальную дверь подсобки, выпалила я. Я знала, что когда-нибудь это случится, но, как оказалось, абсолютно не была к этому готова.       — Та тем много на самом деле. О лживой и лицемерной тихоне, что работает в таком уютном местечке, например, — выдыхая дым, начал Акаши. — Из кожи вон лезем, не только чтобы учителям угождать, но и мужикам в баре?       — Тебе-то что с того? — исподлобья глядя на него, ответила я. Всё же правду говорят, у лицемеров нет другого пути после того, как их маска сброшена — они либо поджимают хвост, либо начинают проявлять агрессию. В моём случае это и то, и другое. И идёт в той же последовательности.       — Да мне то в принципе по барабану, — делая затяжку, начал парень, продолжая пристально смотреть на меня. — Просто всегда было любопытно, что за личная жизнь у таких скромниц, как ты. А выходит, что скромность — это всего лишь разновидность лицемерия. Ну и? Сколько клиентов у тебя в долгу? У тебя же нет проблем с тем, чтобы стать дешёвым развлечением, если заплатят.       Я сжала ручку двери у себя за спиной. Противно, липко и мерзко. Высокомерный взгляд, эта самодовольная ухмылка Акаши и слова. Они словно проникали в меня, не давая сбежать от гнетущего чувства неполноценности и так и не озвученного статуса девочки лёгкого поведения. И это задевало, это злило! А ещё было противно от ощущения собственной слабости и уязвимости.       — Акаши, завязывай уже… — лениво произнёс кто-то со стороны улицы. Нервно дёрнувшись, я увидела уже знакомую мне взлохмаченную блондинистую шевелюру. Вот где я его раньше видела — в баре! И как только сейчас не заметила?       — Да ладно тебе, Вака, я лишь называю вещи своими именами, — делая очередную затяжку, спокойно парировал брюнет. — Такие девочки ищут лишь лёгких денег и внимания, даже если за это приходится продавать своё достоинство. Так что не стоит строить из себя приличную, ты всего лишь продажная…       В тишине проулка раздался жгучий звук пощёчины, оглушая собой пространство. В жизни просто необходимо иметь что-то, за что можно уцепиться. Что-то, что никогда тебе не изменит. Для меня таким якорем стала моя семья и гордость. Да, несмотря на всё моё лицемерие, невзирая на не самую благопристойную работу и принадлежность к бедному классу, я была гордой! Возможно, когда-нибудь это не доведёт меня до добра, но, по крайней мере, сейчас, это придавало сил. Я могла стерпеть, промолчать, подавить, но только не пересечь ту незримую черту, что отделяла меня, живую, от безвольной куклы.       — Не смей меня судить, Акаши, — ты меня не знаешь! — прошипела я и, дёрнув на себя ручку, скрылась за дверью подсобки, чтобы уже там — в залитом ярким светом помещении, сползти вниз, на холодный кафель. Ноги стали ватными, руки дрожали, а глаза непримиримо жгли слёзы. И не пойми от чего — страха, обиды или унижения? А может, и от всего разом…       — Что же теперь будет?