Драма в каждом акте

Намгун, потянув белую кошку за поводок, попытался направить ее в сторону дома, но та упрямо отказывалась, продолжая чутким носом обнюхивать желтоватый снег, куда, очевидно, успели помочиться собаки. Закатив глаза, школьник поморщился от холодного ветра, облизнувшего приоткрытую шею. Был поздний вечер, около шести часов. Пусанские спальные улочки давно погрузились в тишину. Сам он не особо-то хотел возвращаться домой. Там была прилипчивая младшая сестра, которая, как только он появится на пороге, тут же повиснет на нем и заболтает до такой степени, что у него заболят уши. На кухне снова тряслась мать, которая в очередной раз накричала бы на него за любую мелочь. Спасибо, что хотя бы отца, уехавшего в командировку, там не находилось. И, несмотря на то, что вязкий ветер был чрезвычайно холоден, он был всяко лучше той обстановки, которая ждала его дома. Мимо тихо проехало несколько машин, сверкающих фарами. — Рио, пойдем уже, — застонал парень, ощутив, как пальцы на ногах промерзли от влаги, попавшей в обувь. Кошка беспечно продолжала бродить по снегу, будто не слушая его. Он мог бы взять ее на руки, но это грозило ещё парой довольно болезненных царапин. Приподняв голову, парень прикрыл глаза, ощущая хлопья снега, таявшие на коже. Темные короткие волосы, упав на лицо, закрыли его от неяркого блеклого света фонаря. Сбоку хрустнул снег. — О, — послышалось чужое удивлённое. Сун Намгун помнил этого голос. Резко повернув голову, он в тенях увидел высокую фигуру старшеклассника. Йенсен. Да, он узнал его имя. Парень опустил глаза и, увидев животное, как-то сразу посветлел. — Кошку выгуливаешь. Могу я ее погладить? Намгун вяло кивнул. Йенсен наклонился и, почесав Рио за ушком, дал обнюхать свой палец. Кошка, сверля его взглядом на протяжении нескольких минут, послушно потерлась о ребро ладони. — Я не особо люблю кошек, больше по попугаям. Но твоя миленькая. Рио, будто поняв, что речь шла о ней, прижалась к ноге парня и протяжно мяукнула. Намгун осторожно обвел глазами лицо старшеклассника и вздрогнул от увиденного. Кровь, засохшая на подбородке, глубокая воспалившаяся царапина на скуле и несколько небольших синяков. — Сонбэ, что с вами произошло? — тихим голосом спросил он. Йенсен приподнял брови и усмехнулся, указывая пальцем на лицо. — Не очень? — Выглядите так, как будто вас переехал самосвал. — Это…не похоже на комплимент, — с усталой ухмылкой отшутился Иль. «Это и не комплимент» — подумал Намгун, но промолчал. Сглотнув, он снова мельком посмотрел на высокого парня. — Ты здесь живёшь? — завел непринуждённый разговор Йенсен, продолжая поглаживать кошку, разместившуюся у него на руках. — Да, неподалеку, — спустя заминку ответил Намгун. Почесав мочку уха, он исподлобья глянул на парня и спросил. — А вы? — А я на остановку иду. Еще пару домов пройти надо. — Ясно. Намгун прочувствовал неловкое молчание, сковавшее атмосферу между ними, и пнул носком ботинка кусочек грязного льда. — Вы…ввязались в плохую компанию? — Аха-ха-ха, — хрипло засмеялся Йенсен. — Скорее, это они столкнулись не с тем человеком. — Звучит высокомерно. — Зато честно. Намгун подумал, что это был тот самый момент, когда он мог отблагодарить этого человека, потому начал, смущённо отведя взгляд: — Раны выглядят болезненно. Если не обработать, может остаться шрам. А так как я живу здесь неподалеку, ну… Можем зайти ко мне, я дам вам мазь. Йенсен вскинул подбородок и упёрся им в мягкий живот кошки, с удовольствием вытянувшейся у него на руках. Задумчиво поджав губы, он лениво кинул: — Разве шрамы не украшают мужчину? Намгун тут же нахмурился: — Нет, — отрезал он. Йенсен, наблюдая за его посеревшим лицом, снова улыбнулся, а после вынул телефон из кармана и протянул его школьнику. — Вот, сфоткай меня с ней. Указав на кошку, парень приподнял ее и аккуратно прижал к своей щеке с радостным выражением. Сун Намгун впал в ступор. — Что? — Сфоткай. Ну, давай же. Сделав пару фотографий, Намгун медленно протянул холодный телефон обратно. — Зачем это вам? Йенсен, просканировав фото, довольно хмыкнул. — На заставку телефона поставлю. Намгун все ещё не понимал действий и мыслей этого взбалмошного человека. Он делал, что хотел, вел себя развязно и легкомысленно. Таких людей стоило опасаться, ведь они были совершенно непредсказуемы, однако никакой инстинкт самосохранения рядом с ним не срабатывал. С Йенсеном-сонбэ было странно. Спокойно? — А раны?.. — Зайду в какую-нибудь ближайшую аптеку, куплю пластырь. Не парься. А домашним скажу, что… М-м… На лёд упал, вот. Я же сегодня кататься ходил с утра! Вот, идеальная причина! Широко улыбнувшись, Йенсен слегка поморщился от режущей боли, прострелившей лицо, и снова уткнулся в мех Рио. Кошка, оглядев его большими синими глазами, ласково ткнулась мордочкой в чужой подбородок. Намгун не знал, что делать. Застыв статуей посреди дороги, он выдохнул облако теплого пара и молчаливо перевел глаза на трассу. Поводок в его руках слабо пошатывался. Слыша рваное дыхание старшего слева, он прикусил губу и вновь тяжело сглотнул. По щекам расползся слабый бледноватый румянец. — Ладно, — сказал Йенсен и, вручив кошку Намгуну, отошёл, почесав красный нос. — Мне пора идти. И ты тут не задерживайся. Не утро же. Сун заметил мелкую дрожь, охватывающую чужие длинные пальцы, и хотел настоять на походе к себе домой, однако Йенсен уже успел развернуться и неспешно двинуться в сторону остановки. Намгун остался смотреть ему вслед, пока Рио, проводив человека взглядом, соскочила с рук хозяина и снова бросилась к сугробам. Школьник со стоном подхватил ее на руки и, не обращая внимание на злобное шипение, понес домой. *** Яркий блеск софитов осветил собой театральную сцену. Плавные движения под стать музыке, ритмичный стук каблуков о сцену и тихое щебетание балерин возле стены. Джэмин, четко и резко приподняв руки для выполнения одной из самых сложных частей танца, тяжело выдохнул, когда грудную клетку сдавило от недостатка кислорода. Его лицо побледнело ещё сильнее и, не в силах восстановить дыхание, он сделал ошибку. — Так, все! — послышались резкие хлопки со стороны зрительного зала. Молодой педагог, мужчина среднего роста с гладко выбритой головой подскочил с сиденья и воскликнул: — Джэмин, у тебя что-то случилось? Почему мы все никак не можем выполнить эту часть? Чужие взгляды, словно острые зубы, впились в парня со всех сторон. Подняв глаза, он наткнулся на еще одного танцора, который, слегка высокомерно вскинув бровь, смотрел на него с лёгким пренебрежением. Джэмин помрачнел и повернулся к временному учителю. — Всё в порядке, давайте попробуем ещё раз, — сказал он севшим голосом. Кожу словно охватил холод. «Я буду стараться» — подумал Джэмин, вставая в необходимую позу. Но, гладко выполнив половину танца, он внезапно столкнулся плечом с другим танцором, тем, который прожигал его глазами, и снова совершил ошибку. Учитель, поднявшись, покачал головой. — Давайте закончим на сегодня. Тебе стоит привести себя в порядок, Джэмин. Сцена не терпит промахов. Балерины, окружающие его, тут же рассосались по всему залу, едва услышав об отдыхе. Джэмин, не отрываясь, смотрел прямо перед собой и, вздрогнув от женских звонких голосов, повернулся, чтобы отправиться в гримёрку. Руки подрагивали от гнева. Стиснув зубы, он двинулся вперёд и закатил глаза, когда путь ему перегородил человек. Си Вэй, прибывший из Китая танцор, обожал мозолить ему глаза. Все, что касалось его, было настолько раздражающим, что иногда Джэмин был готов распустить руки и хорошенько вмазать по его слащавому лицу, лишь бы тот замолк наконец и больше не прилипал. — Если ты не справляешься, может лучше отдать свою роль другому? Джэмин хмыкнул. — А может, ты будешь следить за своим местом? На него, как я вижу, много желающих. Смотри, как бы не забрали. Си Вэй сжал зубы и, натянув улыбку, продолжил более напористо: — Только посмотри на себя, Джэмин. Твоя техника откровенно хромает. Что ты будешь делать, когда выйдешь на сцену? Скажешь, так и надо? — сложив руки на груди, Си Вэй повернул голову в сторону толпы балерин, уходящих к гримёркам, и сказал. — Я просто не хочу запороть выступление, которое ты, очевидно, не вытянешь. Положив руку на плечо Джэмина, Си Вэй устало вздохнул с намеком на снисхождение: — Не прыгай выше собственной головы, Джэмин. Ах. Вот как. Сжав кулаки, парень скинул руку соперника со своего плеча и выдавил: — Завались. Сцена наполнилась тишиной. Балерины, услышав их перепалку, навострили уши. Лицо Си Вэя тут же изменилось. — Я просто хотел ткнуть тебя… — Ткнуть меня во что? В дерьмо? Ну, с этим ты отлично справился. И? Похлопать тебе? Джэмин взорвался. Хотя обычно он сохранял равнодушие, в этот раз проигнорировать этот комок дерьма он был не в силах. Учитель, все ещё находящийся в зрительном зале, оторвался от телефона и посмотрел туда, откуда исходил громкий голос Джэмина. Си Вэй, заметив напряжение и интерес людей вокруг, сразу сдулся. — Эй-эй, потише… — Я молчал каждую твою ёбнутую выходку, но если ты и дальше будешь портить МОЁ выступление, предупреждением не отделаешься, — тон Чом Джэмина был жёстким и холодным. От его мертвенно-зеленых глаз, похожих на топкое мрачное болото в глубинах леса, несло опасностью. Джэмин приблизился к Си Вэю, которые слегка испуганно попытался отстраниться, и грубо процедил. — Я сделаю так, что на сцену ты выйти больше не сможешь, понял меня? Не липни. — Чом Джэмин! — крикнул учитель. — Что у вас там происходит? Выражение лица танцора сразу же изменилось. Он посветлел и, расположив на лице мягкую спокойную улыбку, ответил. — Всё в порядке, учитель. Просто небольшой спор, но он уже улажен. У Си Вэя задрожали губы. — Ты нарываешься, Джэмин. — Неужели? — вскинул бровь темноволосый. — А мне показалось, что зачинщик конфликта здесь ты. Или я не прав? В любом случае, мне пора идти, но ты всё ещё можешь повертеть жопой перед нашим временным учителем. А вдруг он все-таки сжалится и одолжит тебе роль…м-м…дерева? Парень толкнул его плечом и неспешно направился к гримёркам. — Думаю, ты рождён для нее, — напоследок бросил Джэмин, исчезая за высокими шелковыми портьерами. Си Вэй застыл, дрожа всем телом. Сильно сжав нижнюю губу, он положил ладонь на подбородок и постарался восстановить сбившееся дыхание. — Гнида, — едва слышно выплюнул он. В гримерке было пусто и тихо. Джэмин стянул черные балетные туфли и отбросил их в сторону. Подхватив со стола бутылку воды, он сделал несколько освежающих глотков и устало бухнулся на стул возле большого зеркала, освещённого насыщенными огоньками. В отражении показалось его уставшее белое лицо. Облизнув сухие губы, Джэмин потянулся к волосам и с трудом выдернул несколько шпилек, небрежно кидая их в шкатулку. Сглотнув, он откинулся спиной на мягкий стул и замер, прислушиваясь к тишине. Из соседней гримерки послышались приглушённые голоса балерин, обсуждающих сегодняшнее выступление. На мобильный пришло уведомление. «Прости, Джэмин, что не смогли прийти на твою тренировку, мы с отцом пошли после работы на ужин и не уследили за временем…» Телефон полетел на пол. — Сука, что с вами не так, — Джэмин впился руками в лицо и тяжело выдохнул. Снова и снова. И так каждый раз. Отмазка за отмазкой. — Ха, — ироничная ухмылка расползлась на губах. — Нахуй я вам сдался тогда. Он уже давно смирился с этим. Покинув гримерку через полчаса, Джэмин выскользнул из театра. Зимний ветер тут же обглодал его лицо. Ботинки то и дело застревали среди липкого блестящего снега. Вытащив телефон из кармана, Чом Джэмин зашёл в KakaoTalk и, найдя нужный контакт, поджал губы, раздумывая. Первым человеком, пришедшим на ум, был Йенсен. Он быстро набрал сообщение и несколько раз переписал его. Пальцы слегка подрагивали из-за холода. Оставив сообщение в черновиках, Джэмин медленно побрёл по дороге, нервно постукивая ногтем по экрану телефона. Втянувшись в толпу, Джэмин нырнул в проулок и, повернув голову, застыл. Через дорогу, на противоположной улице, стояли две фигуры. Что-то белое и мягкое шевелилось в руках одного высокого человека, пронзительно мяукая. Джэмин прищурился, разглядев в этом искренне улыбающемся человеке Йенсена. Напротив него стоял ещё один парень, чуть пониже, который в своих руках держал поводок. Они о чём-то негромко переговаривались, и на лице Йенсена то и дело возникала пленяющая улыбка. Джэмин вздрогнул, когда Иль, покачнувшись, слегка наклонился вперёд, ближе, чем человек склонился бы к незнакомцу, и приподнял брови, игриво почесывая кошку за ухом. В лицо подул прохладный ветер. Джэмин стиснул пальцами телефон и, отвернувшись, резким шагом вернулся на дорогу. Ткнувшись глазами в экран, он снова прочел недавно написанное, но так и не отправленное сообщение: «Йенсен, ты свободен сейчас? Извини, если навязываюсь, но я бы хотел прогуляться и… В общем, могли бы мы пройтись наедине? Ты мне ну…» И начал его стирать. Дыхание сбилось, когда Джэмин случайно наступил на лёд, не смотря под ноги, и едва не поскользнулся. Это только сильнее ухудшило его настроение. Перед глазами мелькнули воспоминания о смягчившемся лице Йенсена, и что-то, резанув сердце, обожгло все его тело изнутри. Что-то неприятное. — Блядский день, — неразборчиво прошептал он. Прикусив губу, Джэмин убрал телефон в карман и посмотрел на остановку, освещённую фонарями. Прижавшись к ней боком, он прикрыл глаза и ещё раз глубоко вздохнул. Кожа рук зачесалась. Сердце стучало все быстрее и быстрее, словно у него вот-вот должен был случиться приступ. Заложило уши, и он уже не видел ничего, кроме собственных тонких ног, утопающих в колючем и вязком, словно его мысли, снегу.