Говорят, что даже во время войны распускаются цветы

Ветер приглаживал колосья мискантуса, и высокая трава послушно склонялась в его направлении. Идущий со стороны северян ветер беспрепятственно преодолевал демаркационную линию, пробегал по травяному полю и слегка обдувал лицо солдата, ползком по-пластунски приближавшегося с южной стороны. Под светом полной луны на лице была различима камуфляжная маскировка. Пристально осмотрев местность, солдат подал знак кому-то за спиной. Как только он опустил руку, из травяных зарослей к нему, пригнувшись, приблизились четверо рослых мужчин в полевой форме. Первый сжал руку в кулак, и четверо тут же застыли. Казалось, у этой команды из пяти человек единый мозговой центр. Выжидавшие в высокой траве мужчины были членами специальной группы «Альфа» — элитного формирования, созданного из лучших бойцов спецназа. Эти люди всегда находились на передовой, защищая безопасность страны и рискуя своими жизнями. Перед началом боевых операций они снимали с шеи жетоны военнослужащих, чтобы в случае гибели врагу не стали известны их имена и звания. В эту ясную лунную ночь жетонов на них не было. Возглавлявший группу капитан Чон Чонгук цепким взглядом изучал здание пограничного поста, находившееся за травяным полем. Строение было ярко освещено и выглядело огромной свечой, зажженной для кого-то в ночи, а весь пейзаж казался картиной фантастически талантливого художника. Однако вопреки идиллическому пейзажу реальностью была война, в которой солдаты рисковали жизнями. В здании находились вооруженные до зубов бойцы специальных сил северокорейской армии. Перейдя демаркационную линию, они напали на южнокорейский пост № 301, взяли в заложники двух пограничников Южной Кореи и теперь выжидали. Сторона, которая первой применит огнестрельное оружие в демилитаризованной зоне, стала бы считаться нарушителем межкорейского перемирия. Время было тем более неблагоприятным, так как ожидалось возобновление шестисторонних переговоров по ядерной программе КНДР. Судя по всему, Северная Корея провоцировала южан, чтобы получить козырь на переговорах. Пойти в атаку на захваченный пост означало бы поддаться на провокацию, однако и оставить северянам заложников было нельзя. Чонгук нахмурился, заметив подозрительное движение. Пост окружали бойцы армейского разведбатальона. Неразумный маневр, который еще больше раззадорит противника. Обернувшись, Чонгук подал знак членам группы. Ожидавшие его сигнала бойцы быстро рассредоточились по назначенным местам. Сержант Чхве и младший сержант Кон, отвечавшие за установку взрывного устройства, перебежками обогнули здание поста. Сержант Им, вооруженный снайперской винтовкой, ловко взобрался на стоявшее неподалеку дерево и стал крепить прицел ночного видения. О завершении приготовлений бойцы доложили по рации. Чонгук взглянул на Мин Юнги, старшего из сержантского состава. Одновременно они опустили на землю винтовки и сняли бронежилеты. Их стройные тела, закаленные суровыми армейскими тренировками и настоящими сражениями, были налиты силой и казались работой искусного скульптора. Оставив при себе лишь армейские ножи, Чонгук и Юнги покинули укрытие, которое давала им высокая трава. Они подняли над головой руки, демонстрируя мирные намерения, и медленно направились к зданию пограничного поста. — Я старший группы. Что с нашими солдатами? — Звучный голос Чонгука гулко разнесся в ночи, разорвав тишину. Находившийся внутри старший лейтенант Ан Чончжун слегка отодвинул защитный экран и выглянул в окно. Его лицо ничего не выражало, словно подобные ситуации были для него самым привычным делом; из-за глубокого шрама, протянувшегося от глаза до самого виска, северянин выглядел устрашающе. — Предлагаю на этом закончить. Мы позволим вам уйти. Отправляйтесь прямо сейчас — с рассветом ситуация осложнится, — продолжил Чонгук резким тоном, медленно приближаясь к двери. — Просто так мы не уйдем. — Северокорейский выговор звучал для южан непривычно. Плотно, как раковина моллюска, закрытая дверь наконец приоткрылась, и старший лейтенант Ан показался в проеме. Не теряя ни секунды, Чонгук глазами оценил обстановку за его спиной. Один боец прикрывал командира, второй целился в связанных пограничников. Несмотря на то что южане были разоружены, у них оставался шанс справиться с неприятелем. Судя по лицу Ана, он тоже взвешивал шансы на победу. — Солдат Корейской народной армии может отступить, лишь уложив пару южнокорейских спецназовцев. — Ан опустил оружие и взял в руки короткий нож. Северянин сверлил Чонгука взглядом, но в глазах Ана не читалось жажды крови. Он всего лишь действовал по приказу. — Ну что ж, попробуйте. Чонгук осторожно вытащил нож. Стоявший на шаг позади Юнгн тоже достал нож и повернулся к бойцу, прикрывавшему Ана. Сообразив, чего от него ждут, боец отдал автомат товарищу, сторожившему пленников, и последним взялся за нож: двое были готовы сражаться против двоих. Сжав рукоятку ножа, Ан сделал выпад в сторону Чонгука, но капитан, ловко увернувшись, напал на второго северянина. Он взял обоих противников на себя, чтобы Юнги смог проникнуть внутрь помещения. Некоторое время лязг ножей раздавался и снаружи, и внутри здания поста. Пока Юнги обезоруживал охранника и освобождал пленников, Чонгук отражал двойную атаку. Удары сыпались без остановки, и, чтобы получить небольшую передышку, Чонгук изо всех сил лягнул Ана в голень и одновременно метнул нож в сторону второго противника, успешно поразив цель. Выбив ногой дверь, снаружи снова появился Юнги. Увидев, что Чонгук безоружен, он быстрым и точным движением бросил ему нож. В тот же момент, резко взмахнув рукой, Ан рванулся на Чонгука. Два равных соперника сцепились в схватке. Взволновав травяное поле, до них долетел новый порыв ветра, унося за собой запахи пота и крови. Кровь с ножа Ана закапала на землю. Сжав зубы, раненный в бок Чонгук смотрел на противника. Лицо Ана дернулось, когда он осознал, что нож Чонгука находится у него под горлом. — Ты меня не убьешь. Южная Корея не станет стрелять первой. Вы слишком связаны обязательствами перед другими странами. А мы — нет, — произнес старший лейтенант, выплевывая слова. Щелкнул затвор, и Чонгук почувствовал, как в висок уткнулось дуло пистолета. Капитан усмехнулся: — За семьдесят лет разделения вы так и не поняли, что, если речь идет о безопасности страны, мы станем стрелять несмотря ни на что. И не промахнемся. В ту же секунду на шее бойца, державшего пистолет, появилась красная точка лазерного прицела. Сержант Им держал его на мушке. Чонгук обеспечил снайперское прикрытие, предвидя подобную ситуацию. — Подумайте еще раз. Не в моих интересах останавливать врага, если он собирается сделать глупость. Глаза Чонгука горели решимостью. — Мое дело — воевать, а не погибать. Опусти пистолет, — хрипло скомандовал Ан. Боец убрал пистолет от виска Чонгука. — Рад был встрече, капитан Чон Чонгук, — произнес Ан, продемонстрировав, что знает, кто именно находится перед ним. — Я тоже рад, но предлагаю не вводить наши встречи в привычку, старший лейтенант Ан Чончжун, — не уступил ему Чонгук. Северянин протянул свой нож Чонгуку, признавая его превосходство, — так волк поджимает хвост при виде тигра. Группа «Альфа» успешно завершила операцию. Чонгук был уверен, что все закончилось. Он даже подумать не мог, что когда-нибудь их пути с Аном еще раз пересекутся. Однако он ошибался. Судьба распорядилась так, что однажды им снова пришлось столкнуться лицом к лицу. 2 Тридцатитрехлетнего капитана войск специального назначения Чон Чонгука можно было назвать военным по крови. Его отец, почетно завершивший службу в звании старшины, с детства был для Чонгука примером для подражания. Едва научившись выговаривать слово «мама», Чонгук уже лепетал воинские приветствия, а учебный полигон был его первой детской площадкой. Мать мечтала, чтобы Чонгук стал прокурором, — будучи женой военного, она знала, насколько трудна жизнь солдата. Однако Чонгук, блестяще закончивший школу и имевший возможность выбрать любую профессию, не отступил от намерения следовать по стопам отца. У Чонгука были самые высокие оценки, когда он поступал в Военную академию, и самые высокие, когда он ее закончил. Его послужной список, включавший командование передовыми отрядами, а затем — группой специального назначения, отражал исключительные способности молодого человека. Отец безмерно гордился сыном, выбравшим военную профессию вслед за ним, однако вслух свои чувства не выражал. Мать Чонгука рано покинула мир и не успела увидеть всех достижений сына, однако до самого конца поддерживала его, веря, что ее мальчик сделает все, чтобы добиться успеха на выбранном им пути. От отца Чонгук унаследовал высокий рост, крепкое телосложение и отменное здоровье — молодой человек не простужался, даже когда приходилось ночевать в снегах. От матери ему достались длинные ресницы, правильный нос, полные губы и четко очерченный, но в то же время нерезкий овал лица. Мужественное телосложение и привлекательное лицо, светлая голова, ответственность и надежность — Чонгук вызывал доверие у всех, с кем ему приходилось иметь дело. Обладавший сверх того еще и веселым нравом, Чонгук пользовался популярностью и у прекрасного пола. Однако воспользоваться этим и начать серьезные отношения никак не удавалось. Нелегко найти девушку, которая смогла бы выдержать постоянные отлучки молодого человека, выполняющего боевые задания в самых опасных точках планеты, как того требовала национальная или международная безопасность. Именно по причине отсутствия такой девушки Чонгук обычно коротал увольнительные, которые ценились в армии на вес золота, в компании старшего сержанта Мин Юнги, распивая сочжу или расстреливая из пневматической винтовки мишени в тире. День выдался приятным и ясным. С приближением октября невыносимая жара отступила; по синему небу скользили молочно-белые облака. Куда ни устремлялся взгляд, повсюду трепетала на деревьях красочная осенняя листва. Члены группы «Альфа» получили четыре дня отдыха в награду за успешную операцию в демилитаризованной зоне. Сержант Им уехал повидаться с женой; младший сержант Кон отправился на свадьбу к шапочному знакомому, заявив, что непременно найдет себе барышню на банкете; сержант Чхве просто исчез, не сказав ни слова. То ли из привязанности к другу, то ли из уважения к старшему по званию Юнги остался с Чонгуком. Как это часто случалось, друзья убивали время в одном из тиров в центре города. Работник тира, ошарашенно наблюдавший за их безупречной стрельбой, в конце концов вручил им две самые большие призовые игрушки и вытолкал на улицу, запретив приходить снова. Было слишком рано, чтобы начинать алкогольные возлияния, поэтому Чонгук и Юнги просто бродили по вызывающе пестрым улицам, глазея по сторонам. Проходя мимо китайского ресторана, они заметили, что малолетний хулиган собирается угнать хозяйский скутер. Друзья перехватили воришку, да так, что тот свалился со скутера. Пришлось отправлять незадачливого похитителя в больницу. Но и отважное сражение за общественный порядок не отняло у них достаточно времени. Было все еще слишком светло. От нечего делать Чонгук и Юнги зашли в кофейню и расположились друг напротив друга, поставив на стол по стакану лимонада. Игрушки из тира по одной усадили рядом и, не зная, чем еще заняться, стали их разглядывать. — Твоя девчонка — настоящая красотка, — произнес Чонгук, указывая на игрушку друга и катая во рту кубик льда. — Да, чувствую, что встретил идеальную женщину. Вы, ребята, тоже отлично смотритесь вместе. — Юнги звучно отхлебнул из высокого стакана. — Это моя боевая подруга! — протестующе воскликнул Чонгук. — Нет, все-таки объясни, почему ты согласился их взять. — А что? Надо было отказаться? Когда он умолял их забрать и не приходить снова? — Не понимаю, как с таким мягким сердцем ты вышибаешь мозги противникам. Похоже, я плохо тебя знаю. Разумеется, Чонгук прекрасно знал Юнги и его прошлое. Когда члены группы «Альфа» оставляли жетоны военнослужащих и шли на очередное задание, их жизни были связаны подобно стоящим рядом костяшкам домино: если упадет одна, следом посыплются и все остальные. Когда в вопросе жизни и смерти зависишь от боевых товарищей, необходимо хорошо их знать. Сплоченность группы и согласованность действий прямо пропорциональны этому знанию. Несмотря на то что он рано потерял мать, Чонгуку повезло иметь счастливую и дружную семью, и жизнь его складывалась благополучно, чего нельзя было сказать о Юнги . Имевший талант к спорту и волю к победе Юнги до старших классов серьезно занимался дзюдо. Он был настолько хорош, что мог выйти в финал национального чемпионата. Однако в полуфинальном соревновании тренер потребовал от него поддаться противнику и проиграть. Талант ничего не значил в сравнении с интересами определенной группы людей. Не в состоянии принять эту несправедливость, Юнги сокрушил соперника. В ту же ночь Юнги избили до полусмерти парни из его же команды. Юнги разодрал в клочья дзюдоги и бросил не только спорт, но и школу. Уж лучше честно сражаться в темных переулках, чем подло — на спортивных матах, рассудил он и связался с шайкой бандитствующих юнцов, живших по понятиям. Однако Юнги, по натуре слишком порядочный и благородный, плохо вписывался в новую компанию. Решив распрощаться с бандой, он сдал выпускные экзамены в школе и сразу же зачислился на военную службу. Прежде чем войти в сержантский состав войск специального назначения, он прошел изнурительный путь, вкалывая как проклятый. Чонгук доверял своему боевому товарищу и уважал его как человека, который смог покончить с криминальным прошлым, что было потруднее, чем бросить наркотики. Юнги был сложным подчиненным, замечательным учителем и единственным другом, которому Чонгук мог открыть душу. — Как думаешь, с тем мальчишкой все будет в порядке? — постукивая пальцем по пустому стакану, внезапно спросил Юнги. Было похоже, что он всерьез беспокоился о воришке, которого они отправили на машине скорой помощи в больницу. — Он правильно сгруппировался перед падением, наверняка занимается спортом. Все будет в порядке. — Тогда мне было столько же лет, сколько ему сейчас. Эх, встретить бы ему хорошего наставника… — Ты что, переживаешь за него? Или одолели воспоминания о собственном темном прошлом? — Жалко его, — горько усмехнулся Юнги . — А ты много натворил дел в то время? — О, я был главным, раздавал приказы. — Нет, вы только посмотрите на него. Строит из себя героя криминального романа, еще и мальчишку приплел. Пока Чонгук хрустел последним кубиком льда, затрезвонил мобильный телефон. Звонил Пак Чимин, парень Юнги , с которым Чонгук был знаком еще со времен Военной академии, где Чимин учился курсом младше. Увидев имя звонящего, Чонгук в нерешительности взглянул на Юнги. Главной проблемой в отношениях Юнги и Чимин была разница в их званиях и положении в армии. Она стояла между ними стеной. Правда, Чимин верил, что любовь сокрушит любую стену. Но Юнги был из тех людей, кто считает, что иногда ради любви стоит и отступить. — Из воинской части? — спросил Юнги, по-своему расценив взгляд Чонгука. — Из части, да не из нашей, — нахмурившись, ответил Чонгук. Помедлив еще пару секунд, он в конце концов показал Юнги имя на экране телефона. Старший сержант помрачнел. — Не вздумай отвечать. — Я отвечу. Отвечу и позову его сюда, чтобы ты наконец повел себя как мужчина и… — С меня обед. Самое дорогое мясо! — перебил его Юнги. — Спасибо, но я зарабатываю достаточно, чтобы позволить себе мясо на обед. Чонгук сделал вид, что собирается нажать кнопку ответа, и Юнги, всполошившись, вскочил. — Свидание! Организую тебе свидание с двоюродной сестрой. Она летает на самолетах! — воскликнул он в отчаянии. — Воздушные войска? — Нет, она стюардесса. И судя по фотографиям, у нее куча симпатичных подружек. У меня в телефоне есть её снимки. — И ты до сих пор скрывал от меня такую многообещающую родственную связь? Только теперь Чонгук отклонил звонок и с видом победителя протянул руку. — Давай сюда свой телефон. Изобразив на лице ненавидящий взгляд, Юнги начал рыться в карманах. — Где же он?.. — Ты что, разыгрываешь меня? Ты уже смотришь там, где карманов нет. — Слушай, тот мальчишка… — Хочешь сказать, он стащил твой телефон? — с подчеркнутым недоверием спросил Чонгук. — Я прикончу этого паршивца! Юнги снова резко вскочил. Судя по всему, хулиган, которого друзья схватили, когда тот пытался угнать скутер, ухитрился вытащить телефон, пока ему оказывали первую помощь. — Ты же говорил, тебе его жалко, — поддразнил друга Чонгук. Лицо Юнги побагровело. — В какую больницу его повезли? — зловеще спросил он. Чонгук глубоко вздохнул, понимая, что остаток так хорошо начавшейся увольнительной они проведут, разыскивая украденный телефон. 3 Юнги и Чимин впервые столкнулись во время учений спецназа в горах. Юнги возглавлял один из учебных отрядов, а Чимин принимал участие в качестве военного врача, присутствие которого было необходимо на случай оказания неотложной помощи. Отряду, показавшему лучшие результаты, полагались несколько дней отпуска, и Юнги нуждался в этом отпуске больше кого бы то ни было. От девушки, с которой он только неделю назад обменивался сообщениями, украшенными сердечками и смайликами, внезапно пришло приглашение на ее свадьбу. Юнги не мог в это поверить. Девушка была немного заносчива, но с пониманием относилась к его работе, требовавшей непредсказуемых отлучек. Она не сердилась, когда он не звонил ей по несколько дней подряд, и не заставляла отчитываться обо всем, что с ним происходит. Юнги считал, что у нее легкий характер, и думал, что наконец-то нашел верную и преданную подругу. Когда он делал ей подарки, цена которых демонстрировала его финансовые возможности в чуть более выгодном свете, она с большим достоинством принимала знаки его внимания. Юнги все устраивало; он любил ее и встречался с ней уже целый год. И вот теперь эта девушка, даже не потрудившись сообщить, что решила расстаться с ним, приглашает на свадьбу. Юнги чувствовал себя так, словно подорвался на мине, не заметив знака предупреждения. Лишь после того как за три дня без перерыва на сон он вместе с Чонгуком опустошил два ящика сочжу, Юнги понял, что сообщение о свадьбе как раз и было способом, который она избрала, чтобы объявить о прекращении отношений. Он захотел увидеть ее в последний раз. Не для того, чтобы осудить за предательство, не для того, чтобы умолять остаться, и не для того, чтобы прорицать, что без него ей не пройти и десяти ли, как поется в одной старой песне. Лишь увидев собственными глазами, как она стоит рядом с другим мужчиной, одетая в свадебное платье, и убедившись, что она счастлива, Юнги смог бы безоговорочно принять этот разрыв. Стремление получить отпуск и было причиной, по которой Юнги перенес наверх снаряжение солдата, подвернувшего лодыжку, а потом тащил на спине другого товарища по отряду, когда тот отстал и упал в реку. Он уже несколько раз поднимался и спускался с горы, хотя даже один раз дойти до вершины было совсем не просто. — Вы здесь уже в третий раз, верно? - Чимин преградил дорогу Юнги, несущему на каждом плече по пятнадцатикилограммовому армейскому рюкзаку. Чимин выглядел совсем юным — в гражданской одежде ему сложно было бы дать больше двадцати, — но в голосе звучала твердость, заставлявшая поверить, что парен способен командовать целым батальоном. — В чем дело? — Разуйтесь. Помогать товарищам по отряду и стремиться стать лучшим — это прекрасно, но, подозреваю, ноги у вас в плачевном состоянии, и вы близки к освобождению от службы по рекомендации врача. Взглянув на нашивку с именем на груди у Юнги, Чимин снова посмотрел ему прямо в глаза и закончил свою чеканную речь: — Старший сержант Мин Юнги. — Даже если потом придется уйти со службы, сейчас мне необходимо быть первым, — глухо огрызнулся Юнги, которому приходилось выдерживать трудности и посерьезнее. Чимин на секунду растерялся, но продолжал смотреть на Юнги. Избегая озадаченных глаз парня, тот двинулся дальше. — Вы ведь стараетесь не ради отпуска, который вам нужен, чтобы сорвать свадьбу бывшей подружки? — спросил Чимин, вновь преграждая путь Юнги. В его голосе зазвучали высокие нотки. Настала очередь Юнги рассматривать Чимина. Пространство между ними пронзили лучи предвечернего солнца. — Именно так. Ответ Юнги был короток, как порыв ветра, на секунду всколыхнувшего листву деревьев. Он пошагал дальше. В тот день отряд Юнги был признан лучшим и получил отпуск в награду. Они встретились снова некоторое время спустя, когда Юнги, переодевшийся в обычный костюм, был готов ехать на свадьбу. Чимин появился перед ним тоже в гражданской одежде, изменившаяся до неузнаваемости. В белом костюме и лакированных ту Чимин сам была похож на невесту. Стоял ослепительный месяц май. — Что вы тут делаете? — Мои поздравления, вам все-таки удалось вырваться, и вы сможете испортить людям праздник. Кстати, у меня сегодня выходной. Удачно, правда? — Я спросил, что вы тут делаете. Это такой трудный вопрос, лейтенант Пак Чимин? — А вам так трудно понять, что я имею в виду? Если вы устроите на свадьбе скандал, невеста никогда в жизни не пожалеет, что рассталась с вами. Но если мы появимся вместе, возможно, первую брачную ночь она проведет в сомнениях, не зря ли оставила вас ради другого. Юнги был озадачен дерзким предложением. — Только одно условие, — снова заговорил Чимин, глядя на Юнги. Тот хмуро продолжал молчать. Отец Чимина присмотрел для него жениха, но Чимину кандидат не нравился. Поэтому он решила притвориться перед отцом, будто уже встречается с другим молодым человеком. В этом и состояло условие: Юнги должен был сыграть роль возлюбленного Чимина. Юнги не мог понять, говорит он всерьез или шутит: с лица Чимина не сходила улыбка, но в глазах не было ни капли веселья. Отцвела акация, созрели семена гинкго, опала осенняя листва и закружил снег — столько времени им потребовалось, чтобы полюбить друг друга. Пока их отношения были притворством, ничто не мешало «любви», но как только чувство стало настоящим, реальными стали и проблемы. Больше всего им мешало, что Чимин был единственным ребенком командующего войсками специального назначения. Парень работал военным врачом и к тому времени уже получил звание лейтенанта, тогда как Юнги, в соответствии с экзаменационными оценками, навсегда оставался в сержантском составе. Разумеется, отец Чимина был категорически против их отношений. Прошло еще несколько месяцев, и, несмотря на то что его чувства становились все сильнее, Юнги начал избегать встреч с Чимином. 4 Чонгук и Юнги доехали до больницы «Хэсон» в пять часов вечера. По дороге Чонгук постоянно набирал номер Юнги. Ответом ему были либо длинные гудки и следовавшее за ними предложение оставить голосовое сообщение, либо короткие — когда новый владелец телефона сбрасывал звонок. Конечно, воришка, по их вине упавший со скутера, сломал ребро или два, однако ему была оказана превосходная первая помощь, так что, на взгляд Чонгука, мальчишка мог бы и ответить на звонки. В больницу друзья зашли, скрипя зубами от злости. В холле было полно пациентов. С кроватей, разделенных шторками, куда клали только что поступивших больных в тяжелом состоянии, доносились крики и стоны. Несколько пациентов, которым не хватило кроватей, сидели под капельницами в больничных креслах-колясках. Тут был и пострадавший в аварии человек, со лба которого стекала кровь, и мальчишка, которого положили в ванную со льдом, чтобы сбить высокую температуру, и множество других несчастных с болезнями и травмами. Врачи и медсестры деловито перемещались от пациента к пациенту, оказывая необходимую помощь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: медперсонала отчаянно не хватает. Юнги стал проверять зашторенные кровати, выискивая воришку, а Чонгук снова набрал телефонный номер старшего сержанта. В тот же момент где-то поблизости раздался знакомый звонок. Эту мелодию выбирал для Юнги Чимин. — Сейчас будет немного больно, — услышал Чонгук чистый, звонкий голос. Он слегка отодвинул шторку. — Придется зашивать, приготовьте инструменты. На обладателе серебристого голоса был белый докторский халат. Чонгук невольно засмотрелся на незнакомца. Казалось, все вокруг замерло и перестало существовать — кроме него. Точеные белоснежные руки, не полностью закрытые подвернутыми рукавами докторского халата. Нежный румянец, от сосредоточенности проступивший на щеках. Лицо, словно освещенное внутренним сиянием. Стройная, красивая фигура. Все, что видел Чонгук, казалось ему восхитительным. Пациент ойкнул от боли, и Чонгук вернулся к реальности. Снова стали слышны звуки больницы, а также мелодия входящего звонка на телефоне Юнги. Телефон явно находился в кармане халата доктора. Однако его пациентом был не мальчишка, угнавший скутер, а мужчина лет за пятьдесят. Чонгук отменил вызов и снова набрал номер Юнги. Телефон в кармане доктора сначала замолчал, а потом зазвонил снова. Закончивший делать местную анестезию доктор вздохнул, извинился перед пациентом и достал телефон из кармана. — Слушаю вас. — Резкий ответ парня пронзил капитана, словно игла. — Добрый день. Они стояли совсем близко, разделенные лишь тонкой больничной шторкой. В тот момент, когда, избавившись от этой преграды, они впервые посмотрели друг другу в глаза, Чонгук и Тэхён не представляли, что уже связаны судьбой; не могли знать, сколько боли и страданий, сколько прекрасных и сладостных мгновений им суждено пережить вместе. Услышав, что голос собеседника раздается совсем близко, Тэхён вышел в холл. Его глаза, остановившиеся на Чонгуке, были чернее ночи. Проверив имя звонившего на экране телефона, парень удивленно спросил: — Большой босс? Это был радиопозывной Чонгука, который Юнги занес в контакты вместо имени товарища. — Да, это я. Откуда у вас этот телефон? — Мне его оставил пациент. Вы родственник пациента? — Взгляд парня сканировал Чонгука подобно рентгеновским лучам. — Возможно, будущий родственник владельца этого телефона, но он не ваш пациент… — Подействовало? Сейчас буду зашивать, — обратился доктор к мужчине на кровати, не дав Чонгуку договорить. — Я не закончил! — Где пациент, упавший со скутера? Чонгук и Тэхён заговорили одновременно: Чонгук — обращаясь к Тэхёну, Тэхён — к медсестре. — Ой, его снова нет… Может, отвели на рентген?.. — не зная, что ответить, залепетала медсестра. С грозным видом доктор повернулся к Чонгуку и подошедшему в этот момент Юнги: — Вы, случаем, не из той банды, что собиралась отправить моего пациента в морг? — Что? О чем вы? Дайте мне объяснить… — Сестра, скажите посетителям, чтобы ждали снаружи. И предупредите охрану, пусть лучше следят за порядком в больнице. Следуя распоряжению доктора, медсестра стала подталкивать Чонгука и ничего не понимавшего Юнги к выходу. Ошарашенные тем, что их приняли за каких-то бандитов, друзья изумленно переглядывались. Вскоре из-за шторок послышался негромкий разговор доктора и медсестры: — Похожи на бандитов, правда? Босс и его помощник. Ой, надеюсь, я не слишком сильно их толкала. — Не волнуйся. Я обращаюсь с ножом получше любого бандита. Ответ доктора развеселил Чонгука. Интересный парень. И какой красавец! 5 Мальчишку, пытавшегося угнать скутер, звали Ким Кибом. Чонгук и Юнги в конце концов отыскали его за зданием больницы, недалеко от больничного морга. Вместо того чтобы просто заявить в полицию, Юнги, полагавший, что прежде стоит позаботиться о человеке, а уж потом судить его, отправил воришку в отделение неотложной помощи. Однако Кибом удрал оттуда и попался в руки дружкам, которые принялись его избивать. — Что надо? Идите куда шли! — с вызовом крикнул главарь банды Чонгуку и Юнги, когда те появились на месте побоища подобно ангелам возмездия. — У нас дело к этому пацану, — подходя ближе, указал Юнги на Кибома, стоявшего на коленях перед своими мучителями. — Тогда становитесь в очередь, лохи, — сплюнув, ответил главарь. — Помогите мне, — простонал Кибом, ухватив Юнги за штанину. — За что они тебя бьют? — Кибом захотел выйти из банды, и ему было велено заплатить 5 миллионов вон отступных… — пояснил юнец, которому досталось тумаков вместе с Кибомом. — Отступные? Это такое бандитское правило? — с неподдельным удивлением спросил Чонгук. — Расценки поднялись, однако, — ответил Юнги, демонстративно разминая руки. Он лучше, чем кто бы то ни было, понимал, что здесь происходит. Пройти военные учения с отработкой действий на случай применения химического оружия и не получить ни единого ожога глаз или носоглотки и то реалистичнее, чем распрощаться с преступным миром. — Так, проблему будете решать со мной. Раз дело в деньгах, будут вам деньги. У меня их полно. Вот кошелек. Кто смелый? Подходи, забирай. Отдам все, что в нем лежит. Наступал момент истины. Юнцы из банды недоверчиво переспросили, всерьез ли он все это говорит. — Абсолютно серьезно. Считайте, что я его старший брат. Эй, как, говоришь, тебя зовут? — Кибом. Ким Кибом. — Считайте меня старшим братом Кибома. Сможете забрать кошелек — заплачу отступные. Ну, вперед! Юнги помахал кошельком, который держал в руке, — так кошку подманивают свежей рыбой. — Если кошелек пустой, тебе не жить! Стоявший впереди всех громила, похожий на звезду гонконгских боевиков Саммо Хуна, бросился на старшего сержанта. Юнги кошельком отхлестал доморощенного Саммо Хуна по толстым щекам, а напоследок нанес ему чувствительный удар по затылку. Следом приближался тощий, как килька, парень, державший в руке складной нож-бабочку. — О, у вас и ножи имеются? Так не пойдет. Что за сборище идиотов! Придется сегодня же распустить вашу банду. Ну-ка вытаскивайте ножи и огнестрельное, у кого что имеется. Все разом! Чонгук, до сих пор стоявший чуть поодаль, подошел ближе и стал разминаться. — Доставайте ножи. Если навалимся все вместе, мы с ними справимся, — приказал главарь, явно начавший нервничать. В преступном мире тоже существует своя иерархия — не хуже, чем в армии. Услышав команду старшего, бандиты моментально вооружились ножами. Скучный документальный фильм, каковым до сих пор представлялся день Чонгуку и Юнги, превращался в захватывающий гангстерский боевик. 6 — Совершенно очевидно, что это не несчастный случай, а избиение, — вынесл вердикт Тэхён, взглянув на Чонгука, который вернулся в больницу, напевая победную песнь после финальных титров их внезапного экшн-фильма. На теле Кибома теперь было гораздо больше ссадин и синяков, чем когда его только привезли в машине скорой помощи. Парень корчился от боли и не мог толком ничего объяснить. Подозрения доктора достигли критической точки. Юнги, второй герой только что закончившегося боевика, куда-то исчез, никого не предупредив. Чонгук не знал, что предпринять. Доктор заявил, что собирается вызвать полицию, и направилась к выходу из отделения. Заторопившийся вслед Чонгук преградил ему путь. — Уйдите с дороги. — Уйду, как только вы меня выслушаете. Этот малолетний придурок… — Кто дал вам право оскорблять моего пациента? — Ваш пациент… украл телефон моего товарища. Мы приехали, чтобы найти телефон, увидели, как… вашего пациента… избивают на улице, и вступились за него. — Вступились за вора, который стащил у вас телефон? Больше похоже на то, что вы отколотили его за кражу. — Признаюсь честно, нам бы не хотелось, чтобы вмешивалась полиция. Дело в том, что мы военные. У нас небольшой отпуск, и, если мы вдруг окажемся в чем-то замешаны, слишком долго придется объясняться перед начальством, писать кучу бумаг. Буду очень признателен, если вы войдете в наше положение… — Почему я должен входить в ваше положение? Откуда мне знать, военные вы или бандиты? Услышав резкий ответ, Чонгук нервно сглотнул. С этим парнем так просто не договоришься. Но недоразумение нужно было как-то разрешить. Всем своим видом показывая, что его заставляют идти на крайние меры, Чонгук вытащил из-под одежды висевший на шее жетон военнослужащего. Военные знают, насколько важен такой жетон, помогающий идентифицировать личность павших на поле боя. Однако парень, которому Чонгук демонстрировал это удостоверение, никак не реагировал. Внезапно Чонгук услышал доносящийся откуда-то сзади знакомый голос, и это подсказало ему, как поступить. — Какой вуз вы заканчивали? Раз работаете в этой больнице, должно быть, выпускник университета Мёнин? — прислушиваясь, задал вопрос Чонгук. — Почему вас это интересует? — Взгляд парня стал еще жестче. — Вы случайно не знакомы Пак Чимином? Может, были сокурсниками? — Откуда вы его знаете? — Он вам подтвердит, что мы не бандиты. Улыбнувшись, Чонгук повел парня за собой к тому месту, откуда раздавался спасительный голос. Открывшаяся им сцена оказалась неожиданно мрачной. Чимин и Юнги стояли напротив друг друга и были чернее тучи. Появление Чонгука казалось неуместным поворотом в душераздирающей мелодраме. — Что вам нужно? — обратился к Чонгуку Чимин, быстро смахнув готовые пролиться слезы. — Восстановить репутацию. Пожалуйста, объясни доктору, кто мы с Юнги такие. — Не думаю, что он мне поверит. — Тебе поверю больше, чем ему. Его я вижу первый раз в жизни. Так что, будь добр, объясни, — ответил на это Тэхён. Между парнями чувствовалась странная напряженность. Возможно, дело было в каком-то прежнем конфликте, а может, они просто никогда не нравились друг другу. Так или иначе, Чимину удалось убедить доктора. — Хорошо, теперь я знаю, кто вы такие. Но остается открытым вопрос, кто избил моего пациента. Следуйте за мной. На этот раз Тэхён вел за собой Чонгука. Они подошли к офису охраны. Сегодня Чонгуку приходилось посещать самые неожиданные места. — Нам нужно минут пять, чтобы найти видеозапись. Подождите здесь, — суховато произнес один из сотрудников и скрылся за дверью. Чонгук и Тэхён остались вдвоем. Прислонившись к стене, оба молчали. Растущая неловкость, казалось, заполнила все пространство длинного больничного коридора. — Откуда вы знаете Чимина? — скальпелем разрезал гнетущую тишину вопрос доктора. — Мы вместе учились в Военной академии. — А… — Вы ведь уже выяснили, кто я такой. Продолжаете проверять? Мне всегда говорили, что мой внешний вид внушает доверие… — Убийцы тоже могут производить приятное впечатление. — Хм, это правда, — с серьезным видом согласился Чонгук, отметив про себя «приятное впечатление». — Ваша серьезность меня пугает. И тут нет никого, кроме нас… — Не бойтесь. Мой принцип — всегда защищать детей, стариков и красавец. — Какое счастье, что я попадаю под одну из этих категорий. — Ничего подобного. — Я имел в виду, что я старше вас! — притворно рассердился парень. Губы Чонгука дрогнули в улыбке. — Как на самом деле зовут Большого босса? — Чон Чонгук. А вас? — Ким Тэхён. — Рад познакомиться, — протянул руку Чонгук. — Не стоит изображать дружелюбие, — отверг рукопожатие Тэхён. Дверь офиса наконец открылась, и это позволило Чонгуку убрать руку в карман, не испытывая еще большего смущения. К счастью, площадка за больницей попадала в зону видеонаблюдения. Камера записала, как Кибома избивали окружившие его члены банды. А также появление двух рыцарей и их славную победу над силами зла. Чонгук и Юнги превосходно смотрелись в главных ролях этого захватывающего экшена. — Что ж, теперь все выяснилось. Прошу прощения за то, что неправильно понял. Парень умел настаивать на своем, но также был способен признать свою неправоту. Чонгуку нравилась его чистота — и в голосе, и в характере. — Если вы в самом деле чувствуете себя виноватым, может, немного меня подлечите? — У вас что-то болит? — Вот тут очень больно. — Чонгук указал на место, куда его ранил лейтенант Ан. — Здесь? — ткнул пальцем Тэхён, решивший, что Чонгук пытается его разыграть. Чонгук вскрикнул от боли. — Стоит ли притворяться с таким усердием? — Я не притворяюсь… Чонгук приподнял рубашку. Вероятно, кто-то задел его в драке — на бинте, прикрывавшем недавно зашитую рану, выступила кровь. Увидев, что Чонгуу действительно плохо, Тэхён мгновенно стал серьезным. Наклонившись, он стал осматривать рану. Прядь волос упала на щеку парня. Чонгуку захотелось протянуть руку и поправить непослушный локон. На этот раз дрогнуло его сердце. Они направились в хирургическое отделение. Чонгук вел себя как примерный пациент и выполнял все распоряжения доктора: разделся до пояса, устроился на больничной кушетке. Под ярким светом ламп стали видны многочисленные шрамы на теле. Настоящая летопись его боевых подвигов: и внушительные, и небольшие, каждый из этих шрамов напоминал, где, когда и с кем пришлось столкнуться Чонгуку. Одно ранение искалечило его душу даже сильнее, чем тело. По оставшимся рубцам Чонгук мог восстанавливать в памяти прошлое, но не мог ни с кем поделиться воспоминаниями. Его профессия обязывала соблюдать секретность. — Думаю, швы разошлись во время драки. Когда вы получили это ранение? — спросил Тэхён, сняв окровавленную повязку. — Пару дней назад. — Как это произошло? — Поранился, когда мы копали какую-то яму. Вы ведь знаете, в армии постоянно что-то копают. — В самом деле? Странная у нас армия. Пулю вы тоже схватили, пока копали яму? Это ведь огнестрельное ранение? — указал Тэхён на шрам выше. Шрам от пули, изувечившей не только тело, но и душу. — Вы знаете, как выглядят огнестрельные раны? — с сочувствием в голосе спросил Чонгук в ответ. — В Корее бы не узнал, но я одно время работал волонтером в Африке, там приходилось видеть. — Раз вы в курсе, не стану отрицать. Я получил это ранение в Нормандии. Пули тогда сыпались градом, и я пробирался сквозь огневой шквал, чтобы спасти боевого товарища… — почти торжественно начал рассказ Чонгук. Некоторое время Тэхён слушал, не говоря ни слова. — Вашего боевого товарища, случаем, звали не рядовой Райан? — в конце концов спросила он невинно, без капли иронии в голосе. Не сумев сдержаться, Чонгук рассмеялся. Этот парень был поистине удивительным. Бесстрашно сражается за правду, честно признает свои заблуждения, да еще и остроумно реагирует на юмор. — Готово. Швы можно будет снять через неделю, а до тех пор регулярно меняйте повязку. У вас в воинской части есть медпункт? — А можно перевязывать здесь? — Не далеко добираться? — Далеко. Как насчет того, чтобы я приходил каждый день? — игриво предложил Чонгук. Тэхён на секунду задумался, словно взвешивая в уме ответ. — Каждый день не стоит, трех раз достаточно… Ну хорошо, четыре перевязки ускорят ваше выздоровление. — Делать перевязку будете вы? — Разве важно, кто будет менять бинты? — Очень важно. Это должен быть очень красивый парень . Наконец-то на его лице расцвела улыбка. — Раз вы выбираете докторов по внешности, то лучшего кандидата вам здесь не найти. Я запишу вас на прием, приходите к двум часам. — Вряд ли у вас с вашей профессией есть молодой человек. Столько работы, верно? — Вряд ли у вас с вашей профессией есть парень. Но очень хочется, я прав? — Всегда отвечаете вопросом на вопрос? — Губы Чонгука изогнулись в полумесяц улыбки. 7 В тот вечер Чонгук и Юнги расстались, так и не выпив. Вернувшись домой, Юнги упал на кровать. День был настолько насыщен событиями, что, казалось, с утра успел пройти целый год. Даже без алкоголя Юнги чувствовал себя отяжелевшим и вялым. Через открытое окно стало видно луну, выглянувшую из-за темного облака. Луна казалась грустной и напомнила ему о Чимине. Юнги вынул из кармана телефон и проверил пропущенные звонки. Среди них было много вызовов от любимого парня. Юнги смотрел на список звонков с болью, словно на список погибших. Пока его телефон находился в чужих руках, кто-то из медперсонала ответил на звонок Чимина и сказал ему, что владелец телефона попал в больницу. Когда Юнги и Чонгук вернулись в холл с Кибомом, Юнги сразу заметил Чимина в толпе людей. Его лицо было бледнее, чем у тех, кто пришел в больницу лечиться. На Юнги он смотрел так, словно перед ним возник оживший покойник. Они отошли подальше от суетливой толпы. Глаза парня были влажными. Он ничего не говорил, но Юнги мог представить, что ему пришлось пережить, пока он мчался в больницу. — Давно не виделись. — Перестав блуждать взглядом по коридору, он твердо посмотрел на Юнги. Чувство облегчения явно уступало место гневу. — Так точно. — Хорошо выглядишь. Не устал прятаться от меня? — Так точно. — Ты можешь отвечать мне, а не старшему по званию? Или со мной ты вообще бы не стал разговаривать? — Так точно. — Я когда-нибудь и правда убью тебя!.. До каких пор будешь меня игнорировать? Почему не отвечаешь на звонки? Я не могу даже узнать, жив ты или уже умер! Сколько еще все это будет продолжаться?! Его высохшие было глаза снова наполнились слезами, однако Чимин держался так же твердо, как в их первую встречу. Юнги хотелось крепко его обнять, просить прощения, шептать слова любви, осушать его слезы. Но он лишь с силой сжимал кулаки и упрямо смотрел в одну точку. Он был предельно собран, словно находился на поле боевых действий. — Не молчи. Я понимаю, почему ты так поступаешь. Но дай хотя бы услышать твой голос. — Лейтенант Пак, вы ошибаетесь. Не думайте, что я поступаю так ради вас. Я больше не испытываю прежних чувств, но не знал, как в этом признаться. И только поэтому вас избегал. Произнося вслух эти слова, про себя Юнги не прекращал просить прощения у Чимина. — Я тебе не верю. — Если мы всё выяснили… — Не надо так! — Я должен идти. Юнги развернулся и зашагал прочь. — Это все, на что ты способен? Убегать от меня? Не уходи!.. Голос Чимина звучал непривычно глухо и слабо. Юнги продолжал идти. — Старший сержант Мин Юнги! Почему не отдаете честь старшему по званию? — использовал Чимин свой последний козырь. Неравный армейский статус был для Юнги стеной, которая их разделяла, но только так Чимин могл его удержать. Он покорно развернулся к парню и поднес руку к виску. Чимин смотрел холодно и неприступно. — Так и стой. До утра. До самой смерти. Потому что я никогда не отвечу на это приветствие. Если бы в следующий момент не появился Чонгук, Юнги, наверное, не смог бы сдержаться и обнял бы хрупкие плечи парня. Однако появление капитана сделало это невозможным. Юнги закрыл окно и очистил список пропущенных звонков на телефоне. Красные строчки номеров исчезли одна за другой.