Да, Господин

      Сегодня четверг. Как и обычно, Арсений ушел на работу рано утром, не став будить Антона. Впрочем, того никто бы не растолкал — время без нормального сна дало о себе знать, как и вчерашний секс. Проснулся парень порядка двенадцати часов. Встретило его яркое солнце за окном и неприятное ощущение сзади. Такое бывало после особо жестких «марафонов» и решалось ромашковым промыванием с детским кремом — вряд ли врачи такое одобрили бы, но желания подходить к Господину с проблемой не было. Перевернувшись в постели, страдалец мельком глянул на телефон.       Нужно поставить на зарядку. Но сначала встать.              Изменив позу в сидячую, он тихонько замычал от легкой боли. Это не к добру. Лечиться придется дольше и в выходные, вероятно, все труды канут в Лету. Оттолкнувшись от матраса, поднялся и как можно скорее оперся на тумбу рядом. Телефон там же, розетка в метре. Не очень хорошо, но и не плохо. Сжав челюсть, поскорее постарался покончить с испытанием и вернуться на кровать. Благо, на день дел не было, ибо всё сделал вчера. Хоть когда-то продуктивность спасла.              Упав на матрас, Антон завернулся в одеяло и уставился в окно.              — Деревья. Птички. Тучи. Зато солнце. Хоть что-то хорошее. — Замерев, Антон задумчиво обвел взглядом верхушки елей. Некоторые мысли не давали покоя. — Зачем Господин назвал своё имя… Арсений. Нет, это, безусловно, хорошо, но спустя три года. — Рассуждать вслух — любимое дело. Главное, чтоб никто не услышал. Правда вряд ли бы кто-то смог это сделать сейчас — голос все еще не вернулся, потому «больной» скорее двигал губами, тихо прошептывая некоторые слова, нежели обычно говорил. — Он знал обо мне всё с самого начала, а я знал только то, что… Ничего. Блять, я до сих пор не знаю, где нахожусь. И с кем нахожусь. Хотя б имя раскрыл. Но… это правда всё? Получается, мы еле знакомы. Хах, я влюбился в того, кто похитил и изнасиловал меня. Невзаимно влюбился. Похоже на Стокгольмский синдром. Надеюсь, не он. Сука, правда ж не знаю ничего, — нервно усмехнулся парень. — Что известно? Работа? Нет. Семья? Ну, он ездит на неделю в пару месяцев куда-то, общается по телефону с кем-то. Семья ли это? Девушка? Или жена? Нет. Разве что любовник … или любовница. Если он би, а не просто гей. Но мы не встречаемся и, получается, изменять не можем… Фамилия? Нет. Какие-то истории? Тоже нет. Оно логично — общение только в красной комнате много информации не даст. И что это за нежности были? Он так и не наказал меня за слезы, хоть явно был зол. Искал по дому утром, опоздал на работу, даже не наорал или просто отругал, помощь предложил… Что за чертовщина?! Боже, это не к добру. Наверняка издевается, чтобы потом выкинуть. Ожидаемо, в общем-то. Я слишком надолго задержался в доме и уже надоел. Стоит ли пытаться что-то изменить? Полагаю, этого не избежать. Да и легче расставаться на начальной стадии влюбленности — так называется то, что я чувствую? Жаль, нельзя сбежать. Найдут, поймают, убьют. Но это ведь не такой уж плохой исход? Построить нормальное отношения после подобных мне не хватит сил. Зато их вполне хватит, чтобы попасть на заголовки местных газет с надписью: «Двадцатиоднолетний парень покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с недостроенной высотки. Причина суицида неизвестна». Забавно будет, если мать увидит мое фото. Жива ли она… Или все же умерла от передозировки. Или ее убила очередная «любовь». Или замерзла где-то в сугробе с бутылкой в руках. Эх, воспоминания. — Замолчав на пару минут, Антон перевернулся на живот и создал своеобразный «домик» из своих рук, куда положил голову. — А ведь я и правда никому не нужен. Вау, стать подстилкой в восемнадцать лет. Именно о такой жизни мечтал, — вновь усмешка. — А дальше? Матери похуй, друзей нет, отца нет. Есть Арсений. Но и его скоро не будет. То есть можно умереть и не побеспокоить этим других… — задумчиво произнес парень. — Прекрасно, есть план на будущее. Осталось придумать способ. Но-о-о… — зевая, прошептал, — это потом. Сейчас стоит заварить ромашку и найти крем. Встать бы и до кухни дойти для начала…              Пока Антон добрался до двери своей комнаты, прошло пятнадцать минут. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы не упасть с первых шагов. К концу даже смог немного приспособиться. В этот раз все и правда серьезнее. И больнее. Хоть и странно, ибо ничего такого страшного вчера не делали. Скорость, разве что, но способна ли она так искалечить? Выйдя в коридор, хромой направился в кухню. Судя по звукам, там готовил повар.              — Доброе утро, — прокашлявшись, на автомате сказал парень.              — Добрый день. Желаете пообедать? — Улыбнулась пожилая женщина, превосходно готовящая в этом доме уже как два года.              — Нет, спасибо. Есть какие-то травы? Вроде ромашки?              — Сейчас поищу. — Открыв пару ящиков, она нашла нужное. — Прям в пакетиках, подойдет?              — Спасибо, конечно. Чайник горячий?              — Пять минут назад кипел.              Кивнув, Антон достал себе кружку. Закинул пакетик, добавил воды и постарался максимально не хромать, пока не выйдет из кухни. Получилось относительно удачно. Вернувшись в комнату, запер дверь и направился в ванную. Как раз там находились нужные принадлежности. Крем лежал в ящике под раковиной. Клизма тоже. Осталось набрать заваренный чай, если так его можно назвать, и принять душ. Еще пятнадцать минут, и он смог залезть в кабинку. Теплая вода заструилась по телу. Решив первым делом просто подмыться, парень выдавил немного соответствующего геля на пальцы и коснулся сжавшегося колечка, предусмотрительно закусив губу.       — М-м… Сука, — зажмурил глаза он. Однако их пришлось открыть, когда под ногтями почувствовались какие-то корочки. — Чёрт… Кровь? — спрашивая у самого себя, он выставил руку вперёд. — Кровь. Но ничего серьезного. Видимо, пара трещинок на краю. Мучаться придется дольше. — Попытка не запаниковать — разговор с самим собой.       Теплая вода помогла немного успокоить кожу, потому следующий час движения не приносили особо неприятных ощущений. Закончив с душем и ромашкой, Антон укутался в полотенце и подошёл к зеркалу над раковиной, дабы умыться, пока обсыхает тело. Заспанные глаза, трещинки на губах и взъерошенные волосы, по которым охладевшие капли спадали на чувствительную кожу. Внутреннее самоощущение хуже внешнего вида.       Откинув непрошенные мысли, парень быстро умылся и взглянул на крем.       — Если сегодня Господин… Если сегодня Арс решит опять выебать меня, то до утра не доживу. Круто, — без доли сарказма хмыкнул Антон.       Полотенце на пол; тюбик в руку; мазь на пальцы; пальцы к ранкам. Прокусить губу от боли; обматерить весь свет; справиться со слезами — готово.       — И хватит на сегодня. Спать пора, — смывая остатки с рук, прошептал мученик.       В природе о закате и речи еще не шло, но это мало его интересовало. Доковыляв до кровати, свалился без сил и уткнулся в изгиб локтя. Накинул одеяло, подложил свободную ладонь под себя и закрыл глаза.       Надеюсь, Арсений ляжет спать, когда придет.

———

      — Антон! Хватит спать, — грозный тон, исходящий от приоткрытой двери, разбудил парня и заставил в непонимании повернуться к источнику звука. — Наконец-то. Жду через двадцать минут.       — Блять… — как только Господин ушел, бедняга обреченно выдохнул.       Что, черт возьми, делать? Сказать? Он явно в плохом настроении. Сука. Сука. Сука. Сука! Меньше думать — больше делать. Времени в обрез.              Двинувшись на пробу, приятно удивился — всё ещё было некомфортно, но прежняя боль ушла. Примерно такие ощущения он обычно испытывал сразу после тяжелых сессий.       Возможно, не всё потеряно.       Попытка встать — провал. Вторая попытка — есть. Но удержаться на ногах не удалось. Третья попытка — да.              — Прекрасно.              Передвигаться стало проще, и путь до ванной занял всего пару минут. Как следует помыться не вышло бы из-за ограниченного времени, потому пришлось лишь ополоснуться и убрать остатки крема.              Покинул комнату Антон поздновато для того, чтобы прийти вовремя при обычных условиях, но увеличение шага и забивание на боль смогли помочь почти не опоздать — сразу за ним в помещение вошел и Арсений.              — Арс, я… — Тяжелый взгляд уставился в зеленые глаза. Следом за ним резкий удар пришелся на щеку — пощечина. Парень взвизгнул от сильной боли и отшатнулся назад. Так его еще не били ни во время сессии, ни за ее пределами. Что уж говорить, за пределами красной комнаты никак не били.              — Заткнись. Для тебя я Господин. И говорить никто не разрешал. Встань напротив кровати.              Не осознавая происходящего, движимый лишь испугом, Антон выполнил приказ. Любые некомфортные ощущения ушли на второй план из-за адреналина в крови, повлекшего за собой легкое головокружение, панику и тремор. От старшего веяло каким-то алкоголем, хоть он явно не был полностью пьян. Однако и такого хватало, чтобы мозг посылал детские воспоминания, а тело тряслось в ожидании новой боли. Замерев на нужном месте, парень опустил голову и зажмурил глаза — непрошенные слезы норовили выйти наружу и разозлить Господина больше. Тот уже сел на край кровати впереди и раздвинул ноги.              — На колени.              Вздрогнув от громкого голоса, бедняга закусил губу и опустился — ходить оказалось легче. Тяжелая ладонь упала на голову и надавила, приблизив чужое лицо к стоящему члену — значит, руками пользоваться нельзя. Антон приоткрыл рот и прошелся языком по головке, после запуская ее внутрь. Пальцы сверху сжали прядки волос, а давление увеличилось — Господин требует взять на всю длину. Расслабив горло, парень принялся медленно опускаться, при этом всегда возвращаясь в исходное положение, как только хватка ослабевала. Успевая сделать лишь короткий вдох, он вновь опускался, теперь уже, глубже. Движения были медленные, тягучие, отчего Господин едва слышно постанывал, надавливая на макушку сильнее. Младший беспрекословно подчинялся, хоть удовольствия процесс не доставлял от чересчур яркого чувства страха. Со временем движения стали резче и быстрее. Арсений тихо постанывал, когда язык проходился по головке или опалял весь член при опускании ниже.              — Стоп. Встань. — Кончать от минета сегодня желания не было, зато выебать подчиненного хотелось сильно. Антон приказ выполнил, но все так же зажимался, что скрыть абсолютно нереально, если твой главный стоит напротив. — Твоя пугливость прекрасна. Ляг на спину.              — Господин, я… — Звонкая пощечина вновь пришлась на щеку, воспаляя кожу. Парень от неожиданности вскликнул и зажмурил глаза, надеясь сдержать слезы.              — Я не разрешал говорить. Лёг! — От крика бедняга дернулся всем телом и шмыгнул, отчего получил очередной удар. — Хватит рыдать! Осмелел, что аж игнорировать приказ начал. Прекрати меня злить. Ляг и заткнись уже.              Усилившаяся дрожь не позволяла ориентированно двигаться. Парень еле устоял на ногах, пока разворачивался к кровати и ложился. Тремор не унимался ни на минуту, паника возрастала каждую секунду, на что мозг реагировал затормаживанием всех систем. Ноги Господин раздвинул сам, сел между них и не церемонясь поднял ягодицы младшего к себе на колени, плюнул на два пальца и приставил их к колечку мышц.              — Расслабься, — сперва спокойно сказал Арсений, надавливая на вход. Бедняга старался последовать указанию — для него же легче, — но, казалось, он больше не принадлежал самому себе, и ничего не отвечало на команды мозга. — «Расслабься» тебе говорят!              Не собираясь больше ждать, мужчина силой проник внутрь. Антон проскулил от боли, однако был полностью проигнорирован.              Кричать нельзя. Нужно терпеть. Просто терпеть. Терпеть ради того, чтобы не оказаться на улице в ближайшие дни. Тише. Главное дышать, и всё нормализуется. Я удовлетворю Господина, и он отпустит.              Пока парень старался угомонить разум и уйти от ощущений, старший успел «растянуть» его. Пальцы сменились на головку члена. Она постепенно проникала глубже, заставляя нижнего зажиматься от боли и прогибаться в попытке унять ее. Вопреки этому, движения лишь делали хуже. За них пару раз прилетела пощёчина, и в итоге парень за неимением сил просто расслабился. Не столько от желания, сколько от защитной реакции — находясь на грани сознания, он просто забылся в белой пелене.              Закончилось всё через пару минут. Дверь в комнату хлопнула, вселив немного сил в Антона. Сесть или, тем более, встать он не решился. Продолжил лежать, ощущая стекающую из ануса сперму и слабо ощутимую боль.              Я удовлетворил Господина. Всё кончилось.