Да, Господин

      Вновь очнулся Антон лишь через пару часов. Тело затекло, но выходить из этого состояния не было ни малейшего желания.              Я не смогу дойти до комнаты. Что делать? Если просто лежать, однажды меня отсюда заберут…       Ага, и изобьют. Неплохой исход событий.       Попытаться встать?       Ты не можешь шевельнуться, потому что боишься боли. И, вероятно, не зря боишься.       Позвать на помощь?       Кого? Уже явно ночь.       Если уже ночь, то можно доползти до комнаты.       Гений?       Типа того.       Ползи-ползи, уже не страшно, да?       Заткнись.       Когда-нибудь такие разговоры сведут меня с ума.              Пересилив свое «не хочу», парень дернул ногой.              — Ум-мх, сука. Нет. Лучше сдохнуть тут, чем куда-то ползти. Я даже отсюда не смогу уйти. — Сдерживать слёзы больше не имело смысла. Накинув руку на глаза, Антон тихо проскулил. Грудь дернулась от плача, о чем бедняга тут же пожалел — боль прошлась по всему телу. Слабая, но ощутимая. — Чёрт. Дело плохо. Такими темпами я просто отключусь. Хах, было б неплохо.              Тогда закрой глаза и не мучайся. Если повезет, то умрешь сам.       И увижусь с бабушкой?       И увидишься с бабушкой. Заодно от своей любви к разговорам с самим собой избавишься.       Бля, я тупой. Это точно норма?       Хотя какая разница? Я ж умираю. Хочу, чтобы на надгробье была надпись «умирал счастливым». Только вряд ли у меня надгробье будет. Да и место на кладбище…              Несмотря на странность разговоров с собой, в них всегда есть большой плюс — успокоение. За короткий диалог мыслей Антон успел забыться и даже унять дрожь. Слёзы ушли, правда пришлось немного им в этом помочь, но кого это сейчас интересует? Точно не его. Прикрыв глаза изгибом локтя, парень шмыгнул носом и в скором времени уснул.              

———

      Однако сон не клеился. Что, впрочем, ожидаемо. На каждый шорох бедняга просыпался и инстинктивно дергался, пуская боль по телу. Так, уже через пару часов, он не мог сомкнуть глаз. На подсознательном уровне вовсе перестал ощущать безопасность в комнате и желал как можно скорее уйти.              — Нужно встать. Просто встать и дальше будет проще. — Вполголоса проговорил Антон и сжал челюсть — способ перенаправить боль и мысли.              Поставив руки по бокам, отжался от матраса. Зубы сцепились, брови нахмурились, а слезы вернулись на прежнее место более активным водопадом. Проигнорировав все ощущения, мученик сглотнул слюну и выпрямил руки, тем самым сев. Однако держать положение оказалось невозможным, и парень поспешил встать: опершись на правую ладонь, он освободил левую и развернулся к краю в полулежачей позе, зажмурив глаза, спустил ноги на пол и вновь оттолкнулся от кровати.              — Сука! — еле удерживаясь на ногах, вскрикнул от волны боли. Нужна была опора, чтобы немного передохнуть. Ближайшая — комод в трех-четырех шагах.              Собрав все силы в кулак, Антон пошел вперед. Маленькие шаги доставляли лишь дискомфорт и несильную боль, отчего они и стали главным способ передвижения, хоть тратилось на несколько метров в десятки раз больше времени. Опершись на ящики, он уронил голову на руки и глубоко вздохнул. Его комната в пяти дверях, считая эту. Никаких долгих передышек сделать в коридоре не получится, значит, придется идти до победного — до своей кровати.              Минуты отдыха казались убегающими секундами, минуты пути — ползущими часами. В доме гробовая пугающая тишина, из звуков только шорох от передвижения и ветер, врезающийся в окна и двери. Господин на втором этаже, Антон на первом, что обеспечивало дорогу без препятствий. Опираясь о стенку, парень медленно двигался вперед. Ноги, как назло, подкашивались друг за другом, отчего бедняга оступался и прихрамывал. Счет времени был потерян абсолютно.              Добравшись до комнаты, он внутренне ликовал. Не обращая внимания на дверь, слишком сильно дернул, и она с грохотом врезалась в раму. Вздрогнув, бедняга обернулся, но быстро забил, когда не увидел угрозы. Пара минут потребовалась, дабы добраться до кровати. Упасть на нее сразу казалось чересчур болезненным делом, потому пришлось постепенно наклоняться и перемещать нагрузку с руки на руку. План удался, и вскоре Антон улегся на живот поперек матраса. Под рукой нащупалось одеяло, которое сразу превратилось в своеобразный домик для головы. Находиться голым становилось все более противно. Быстро чувства пересилили ощущения, и парень слегка двинулся — прокусил губу, однако освободил часть покрывала, дабы накрыть остальные участки тела. Уткнувшись в сложенные впереди руки, просто отключился от количества стресса, боли и усталости.       

———

      Хоть организм трудно переносил столько испытаний за короткое время, что выходило в виде сильной слабости и беспросветного сна, проснулся Антон рано утром от взгляда на себя — кто-то пялился в спину. Понять «кто» легче легкого, отчего мозг заставил тело замереть — притвориться мертвым и не получить больше увечий. Прокатило ли это сказать сложно, но Господин все же покинул комнату через пару минут. С облегчением выдохнув, парень вновь затихорился и прислушался — мужчина ушел по коридору вдаль, а через пару минут хлопнула входная дверь. Дома остался лишь Антон.              Надо хоть что-то сделать, пока есть возможность. Например, теплая ванна. Но как встать…              По ночной схеме он повторил движения рук и уже через пять минут смог подняться сквозь боль. Вновь следуя стенке, дошел до двери в свою комнату и для собственного спокойствия защелкнул замок, далее по пути была ванная комната, куда и держал путь. Ходить стало определенно легче — хоть и вполне возможно, что ощущения обманчивы, и организм просто-напросто приспособился к новым условиям, глуша сигналы боли, — однако сути это не меняет — дорога всё так же занимала много времени и выкачивала силы.              Оказавшись в нужном помещении, парень первым делом опёрся на раковину — нужна передышка. Протянув руку немного вперед, он достал до крана и включил теплую воду. Набрал немного в ладонь, а после брызнул в лицо, дабы прийти в себя. Помогло ли это? Не особо. Эмоции и чувства глушились, в остатке только безразличие да страх, который ситуацию не облегчал никоим образом. Переведя дух, Антон толкнулся и доковылял до ванны. С трудом удалось залезть внутрь, и впервые благодарность сильным рукам вылилась в радость не только внутри, но и снаружи. Пустив струи по телу, откинул голову назад и расплылся в мягкой улыбке. Тепло постепенно обволакивало ноги, переходило к торсу и груди. Вода выключилась лишь тогда, когда достигла шеи, а вместе с тем и бортика.              Приятная атмосфера, заставляющая забыть все переживания и отключиться, надеясь не оказаться здесь больше никогда. Ослабленное тело, то и дело подергивающееся от боли. Мыслей становилось чересчур много, отчего голова начинала потихоньку гудеть.              — Что теперь делать? Что сказать Господину? Могу ли я называть его по имени? Или это было лишь секундное разрешение?.. Мне некуда бежать. Нет никого, кто мог бы мне помочь. Интересно, а меня объявляли в розыск? Я, конечно, не звезда, но появлялся на людях… Эх, совсем кукуха поехала. Кому я сдался. Ни семьи, ни друзей, — вздох, — ни себя. — Взгляд опустился к воде и остановился при виде маленькой волны, прошедшей из-за еле заметных подергиваний ладони. — Хотелось бы вернуться в прошлое. Не выйти тогда на улицу, не заговорить с незнакомцем, не проигнорировать возможность сбежать и никогда не влюбиться в чокнутого маньяка… Или просто убить себя. — Замолчав, парень протянул руку к бортику, на котором неизменно стояли ванные принадлежности. Не дотянув пары сантиметров от стрельнувшей боли, дернул руку к бортику в попытке зацепиться, однако испытал неудачу. Ладонь прошлась по бритвенному станку и столкнула его в ноги. Перепуганный, Антон схватил принадлежность под водой и замер от новой боли — в кисти. — Так, спокойно. Всё нормально, ничего страшного не произошло. Пара царапин тут, — взглянув на сочащийся кровью кулак, — и парочка «там», — подняв голову, сжал губы и переместил взгляд подальше от неприятного зрелища. — Что я такого в прошлой жизни сделал?! За что мне всё это дерьмо…              Парень откинул голову и опустил руки под воду. Не самые приятные ощущения для кровоточащих ранок, но потерпеть можно. Громко выдохнув, морально опустошенный, он уставился в потолок. Мысли прекратились, оставив изнуренный разум один на один с человеческой пустошью.              Спустя пару минут Антон пустил как можно больше воздуха в легкие, задержал дыхание и, прикусив язык, переместился на бок, непокалеченной рукой касаясь ануса и кожи рядом, чтобы убрать запекшуюся кровь. Задача оказалась даже легче, чем виделось раньше. Основная рана была внутри анального канала, потому прикосновения к участкам рядом в основном отдавали лишь отголоски боли. Со сфинктером всё не так прекрасно: во время прикосновений парень прикусывал губы, сжимал челюсть, непроизвольно дергался и мычал, однако смог стерпеть. Мигом вернувшись на спину, наконец выдохнул. Сердце бешено колотилось, покалывая, виски пульсировали, глаза не могли сконцентрироваться ни на каких предметах. Ужасное состояние. И, к сожалению, неизбежное.              Прождав необходимое для отдыха время, бедняга повторил ритуал с дыханием и покинул ванну. На ногах удалось устоять проще, чем раньше — спасибо теплой воде. Правда, от касаний к анусу, он теперь статически ныл, мешая передвигаться.       Около раковины Антон приметил тюбик жирного крема и долго думать не стал — пошел к цели. Дошел, даже смог наклониться и выдавить густую массу на пальцы, но вот помазать не смог. Сфинктер неожиданно отозвался яркой вспышкой боли, от которой парень скрючился и почти упал, успев схватиться за раковину. Слезы выступили из век, дыхание сбилось, в глазах начало темнеть. Не собираясь терпеть дальше, мученик резко ударил себя по щеке. Действие вернуло его в реальность, но слезы лишь усилились. Забив на них, сделал пару шагов к небольшому шкафчику со сменной одеждой и нижним бельем. Выбрав свободные вещи, достал и положил перед собой.              Одеться надо, придется помучаться.              Опершись на стену, Антон взял трусы. Поднял одну ногу, накинул их на нее и свободный край перехватил рукой. Звучит весьма просто, однако повозиться с этим пришлось немало. Всунув вторую ногу, наклонился и медленно натянул на положенное место. Далее устроил передышку и выбрал футболку. С ней проблем особо не возникло — пара минут страданий и готово. Спортивки оказались самым сложным предметом одежды. Первую штанину получилось надеть спустя восемьдесят три матерных выражения и пять психов на грани истерики.              Вторая незадействовано валялась на плитке, ожидая своей очереди. Мягко наклонившись за ней, парень ухватился пальцем за резинку и смог поставить ступню в полуоткрытую дырку. Медленно передвигая ткань под ней, смог добиться полного касания пола ногой.              Фух, самое сложное позади. Осталось просто натянуть.              Спина уже изрядно затекла, по лбу по очереди стекали капли пота, а глаза чесались от «обезвоживания» после недавних слез. В нетерпении расслабиться Антон резко поднял корпус и не успел выдохнуть, как пронзающая боль заставила вновь согнуться. Зажмурив веки, он стиснул челюсть и упал на пол. В ушах начало позванивать, в горле появился ком, а сердце впадало в панику. Парень предпринял несколько попыток вернуть контроль над дыханием и успокоиться, но всё оказалось напрасно — взгляд заполнился чернотой с редкими просветами, в ушах билась кровь, желудок мечтал выпустить желчь наружу, и мозг решил отказать в обслуживании, выключив сознание. Пора дать отдых измученному организму.              

———

      — Что ты сделал?! В смысле ты изнасиловал его? — Давний друг Арсения, уже жалеющий, что таковым является, уставился на мужчину выпученными глазами.       — Ну не кричи, Серег, — жалобно прошептал виновник.       — Не кричать?! Попов, ты в своем уме? У тебя совсем извилины работать перестали? Может, блять, пойдешь полечишься? — Кружка чая, до этого смиренно находившаяся в руке, с грохотом приземлилась на стол. От звука Арсений вздрогнул, стыдливо подняв взгляд на друга.       — Серый… — Раздался тихий шёпот.       — Нет, Арс! Ты конченый долбоеб! И не жди, что я буду тебя успокаивать. Ты сначала похитил парня, лишив его семьи и друзей, потом изнасиловал, запер в своем доме, а спустя три года изнасиловал еще раз! До крови, блять, Арсений. До крови! И сейчас он мучается у какого-то врача, пока ты сидишь здесь и ждешь, что я поддержу и успокою. Единственного, кого мне сейчас хочется пожалеть — его. А тебе лишь морду надрать за поведение.       — Ну, может это мне показалось. Может, все было в порядке, — поспешно добавил мужчина, надеясь хоть как-то усмерить чужой гнев и собственную совесть.       — В порядке? У него раны после твоей ебли. Он ходить нормально не может. Это, по-твоему, в порядке?       — Но это же уже после секса было! Может тогда ему было хорошо. Я плохо помню, в конце концов! — Повысил голос на последнем предложении виновник и вскочил с дивана, чуть не опрокинув столик перед собой.       — Попсихуй еще, давай, — разгневанно ответил Сергей, усмиряя желание врезать в чудесную мордашку перед глазами. — Что ты помнишь с того вечера?       — Мы с тобой выпили, поговорили, я поехал домой. Когда пришел, он спал. Разбудил, назначил время. А потом все как обычно. — Более-менее спокойно сказал Арсений и всё же сел обратно, силясь вспомнить подробности. — Или нет…       — Договаривай, Попов, сразу. Я плохо сдерживаю свои кулаки, когда зол. — Мужчина виновато опустил глаза и уставился в пол.       — Я дал ему пощечину несколько раз. И… — через несколько секунд тихо сознался он.       — Попов. — «Еще раз так замолчишь и сам отсюда не уйдешь» — вот что значило столь доброжелательное обращение.       — Он, кажется, боялся меня. Я еще сказал что-то вроде «ты прикольный, когда пугливый».       — Это было после…?       — После минета, перед анальным сексом.       — И всё? Больше ничего?       — Кажется, да. — Больше вспоминать Арсений не хотел, боясь наткнуться на еще более ужасные вещи.       — За что были пощечины?       — В первый раз он, вроде, пытался что-то сказать. Я дал пощечину и сказал, что не разрешал говорить. Второй был после минета. Он опять хотел что-то сказать. И во время… — Не желая договаривать остальные подробности, замолк.       — Ясно. И ты не думал о том, что он хотел сказать явно что-то важное?       — Тогда — нет.       — Чудесно. Эгоист гребаный.       — Серег…       — Заткнись, Попов. Что было дальше?       — Секс. Потом я оставил его в комнате. И пока шел к себе увидел на члене кровь. Но не придал этому значения… Только утром сообразил. — Осознание произошедшего наконец окончательно дошло до мужчины, отчего тот занервничал лишь больше, надеясь, что с Антоном всё не очень плохо.       — Круто. Прекрасно. Замечательно. И всё? — Переполненный сарказмом, Сергей уставился в стену, придумывая план спасения паренька.       — Да.       — Супер.       — Может ему понравилось…       — Тебе бы понравилось, если б во время секса тебя ударили несколько раз и разъебали к чертям анус? — Поражаясь такому гениальному умозаключению, перефразировал.       — Это другое… — Не хотелось принимать то, что сам вытворил.       — Не вижу никакой разницы. — На время в комнате воцарилась тишина. Оба прекрасно понимали, что произошло и как это может повлиять на юнца, однако надежда всё ещё теплилась глубоко в душе. — Он вообще был возбужден?       — Не знаю. Не помню.       — Дак, блять, вспоминай! — Ушла пара минут, как вид Арсений сменился на чересчур напряженный и глаза в панике забегали по помещению. Внимательно наблюдавший за этим друг ждать дальнейшего осознания не стал. — Отвечай, что вспомнил.       — У него ни разу не встал. И он, кажется, плакал все время. Я за это тоже пощечину дал…       — И ты все еще думаешь, что ему понравилось? — В ответ лишь молчание. — Ну?       — Больше не думаю… И что делать?       — Молиться, что с ним все в порядке, что он не перережет себя в твое отсутствие, что сможет забыть этот ужас. А еще лучше оплатить психолога и отпустить его наконец на свободу.       — Но я…       — Любишь? Знаешь, думаю, он тоже тебя любит. Но если ты был способен насрать на его чувства, то забей теперь на свои. Забудь его и надейся, что он забудет тебя.       — Я не смогу его отпустить, пока не поговорю. И пока у него не заживут все раны. — Спустя время серьезно ответил Арсений.       — Он с тобой говорить не станет, — усмехнулся.       — Почему?       — Когда до твоей тупой бошки дойдет то, что он боится тебя? Всегда боялся, а теперь лишь больше. Вспомни его поведение рядом с тобой. Хоть раз он чувствовал себя расслабленно и уверенно? — Воспоминания совместных моментов полетели друг за другом, и Попов смог лишь виновато потупить взгляд. — Вот именно. Если тебе нужно удостовериться, что он выздоровеет, то пусть переезжает ко мне. Поживет здесь месяц, наобщается с психологом и улетит в свободное плавание. — Единственная, из всех пришедших на ум идей, которая показалась наиболее подходящей.       — Думаешь, так будет проще?       — Твой дом для него — сплошные воспоминания. И, увы, не самые хорошие. А меня дома обычно нет. Зато есть слуги, которые смогут его обеспечить нужным до выздоровления.       — Ладно, а разговор? — Отпускать не хотелось, но так, вероятно, и правда правильнее.       — Не знаю. Сядешь рядом с дверью в его комнату и расскажешь все. А лучше голосовое сообщение записать, — пожав плечами, предположил Сергей.       На этом разговор закончился. В комнате вновь повисло неприятное молчание. Каждому было, о чем подумать, и никому не хотелось обсуждать свои не самые приятные предположения результата произошедшего.              Резко раздавшаяся мелодия телефонного звонка заставила тела вздрогнуть и переглянуться. Поняв, откуда звук, Арсений схватился за гаджет и незамедлительно ответил.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Вы говорили, что сегодня должен приехать Ваш друг. Я же правильно понял? — На другом конце разговаривал врач, который любезно согласился принять Антона в конце рабочего дня.       — Добрый вечер, верно. Я послал за ним водителя, они должны были приехать минут двадцать назад. — Глянув на часы, подтвердил запись мужчина.       — Понимаю, но они не приехали. Я не могу больше задерживаться. Если что-то изменится, то звоните завтра. Сегодня, увы, прием окончен. До свидания.       — Хорошо, спасибо. До свидания.       Озадаченно сбросив звонок, Арсений уставился в экран, вспоминая не ошибся ли он и точно ли предупредил водителя.       — Что случилось? — нахмурено сказал Сергей, не понимая реакции.       — Я отправил водителя за Антоном, чтобы они съездили в больницу на осмотр. Но они не приехали. И мне не отзвонились, — объяснил Попов, всё еще размышляя.       — Видимо, Антон отказался ехать. — Пожал в ответ плечами и принялся допивать чай друг.       — Если бы он отказался, мне бы позвонили. Как минимум, кто-то из домашних работников. А так, обычно водитель отзывается.       — Позвони сам. Невелика проблема.       — Кому?       — Сначала Антону, потом водителю. Ты не маленький, Арс. Сам не соображаешь? — усмехнулся.       — Не беси.       — Кто еще кого бесит. Давай уже, потом еще с твоим поведением разбираться.       Глаза закатил, но всё же согласно кивнул. Заслужил. Нажав на иконку телефонной книги, Попов замер. Сначала появилась картинка, а после добавился и звук — звонок.       — Кто там? — Заглядывая в экран, для приличия спросил Сергей.       — Водитель, — нахмурившись, принял вызов.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Я приехал, но Антон Андреевич закрылся в комнате. Я не могу зайти — он никак не реагирует на стук или голос.       — Почему раньше не позвонили?! — прикрикнул Попов, вполне отдавая отчет, что просто так подопечный в комнате не запирался бы.       — Извините, не хотел беспокоить. Было предположение, что он где-то вне комнаты — пришлось обойти весь дом. Потом еще с дверью разбирался, разговаривал.       — Можете выломать дверь? — понимая, что охранник и так нервничает из-за такой оплошности, мужчина принялся спокойно предполагать хоть какие-то варианты достать парня.       — Нет, она слишком прочная. Но могу попытаться взломать замок, если разрешаете.       — Разрешаю. Как взломаете — отзвонитесь сразу и доложите, ясно?       — Да, Арсений Сергеевич.       — Буду через полчаса. — Сбросив звонок, он провел ладонью по волосам и сжал телефон в ладони.       — В чем дело? — выгнул бровь Сергей.       — Антон заперся в комнате и не реагирует ни на что. Либо осмелел сильно, либо случилось что-то.       — Арс, какое «осмелел сильно»? Ты еблан. Запомни, пожалуйста. Еще раз что-то вытворишь — я тебя привяжу к потолку и заставлю оттуда наблюдать за тем, как сам мучаю парня. Уяснил?       — Угроза смешная, но смысл принят. Не вытворю.       — Это не угроза, Арс. Это — обещание. Подвезти? — абсолютно серьезным тоном проговорил Сергей, надеясь хоть как-то достучаться до друга.       — Я сам над тобой издеваться буду. Но подвези, будь добр.

———

Спустя 15 минут

      — Арс, прием. Арсе-е-е-ений. Арс, мать твою! — старался докричаться до ушедшего в мысли мужчины водитель.       — А? Что? — нахмурено, неосознающим взглядом повернулся на голос «мечтатель».       — Тебе на телефон уже три раза позвонили, а ты ни разу не отозвался. Может ответишь, вдруг важное что-то? — Понимая друга, Сергей предпочел не донимать его своим раздражением, потому говорил не только спокойно, но и весьма сдержанно.       — Правда? — схватив смартфон в руки, удивился Арс. — Да. Спасибо. — В уведомлениях висело несколько «пропущенных» от водителя.       — Вновь здравствуйте, Арсений Сергеевич. Я зашел в комнату. Антон Андреевич лежит в ванной, на голос не отзывается. Скорая должна приехать через десять минут.       — Чёрт… — прошептал в трубку приказчик.       — Может перенести его на кровать?       — Не надо, мало ли как он упал, вдруг навредим только. Ладно, спасибо за информацию. Дома есть кто-то из работников?       — Повар. Больше никого не видел.       — Скажите ей, что я попросил встретить скорую и провести ее до Антона, если я еще не приеду. После этого можете быть свободны на сегодня.       — Хорошо, спасибо. До свидания.       Не отвечая дальше, Арсений бросил трубку и тяжело вздохнул.       — Сереж, долго еще?       — На обычной скорости минут десять, но, полагаю, придется ускориться. За пять домчим.       — Прекрасно. Спасибо.       — Насколько всё плохо?       — Он в ванной лежит на полу. Надеюсь, просто без сознания, а не что-то еще. Скорая уже едет.       — Ты слишком спокоен для такой новости, — просто констатируя факт, сказал Сергей, мельком глянув на друга.       — Это ведь из-за меня всё. Почему хуйню творю я, а страдает от этого беззащитный парень?! Зачем он тогда пошел той дорогой? Никогда бы его не увидел, не вспомнил бы прошлого и не было бы всего этого. Вот зачем?.. — опустошенно прошептал Арс, пряча голову в руках.       — И нашелся бы другой парень. И произошло бы то же самое. Пока ты не разберешься со своим прошлым, со своими воспоминаниями и страхами, ничего не поменяется. Ты продолжишь мучать их. Хоть и так это делаешь.       — Серый, я не хочу больше никого. — Он медленно поднял взгляд на шокированного друга и поджал губы.       — Арс, как в прошлый раз? — осторожно начал тот.       — Нет. Мне не хочется его обижать, страшно сделать больно, разочаровать. Он… Не знаю. Будто хочется его оберегать, спасать. Просто быть рядом, в конце концов. Даже если он будет ненавидеть меня. И я боюсь встречи с ним. Он же не простит. Я понимаю, что натворил, что заслужил это, но больно от такого осознания. Тогда всё было иначе… Мне не хотелось оберегать или быть рядом. Разве что ухаживать и помогать. Или романтики какой-то, не знаю. Ощущения другие были. Чувства иные. Я уже запутался во всем. Что с этим всем делать?       — О-о-о, мужик. Поздравляю Вас с влюбленностью. Ничего не делай. Просто отправь голосовое с объяснениями или позже поговоришь через дверь. Будь готов услышать отказ, конечно, зато станет немного легче. — Проехав ещё пару метров, Сергей остановился. — Выгружайтесь, Арсений Сергеевич.       — Уже? — непонятливо выглянул в окно мужчина, поражаясь тому, что всю поездку провел в мыслях.              — Уже. С тобой сходить или тут подождать?       — Давай со мной.

———

      — Добрый день, Арсений Сергеевич. Скорая еще не приехала. — Дверь мужчинам открыла пожилая дама — повар.       — Здравствуйте. Будьте добры, проведите их потом в комнату. Мы будем там.       Путь прошел в тишине. Да и «путь» — громко сказано. Пятьдесят метров до двери и десять до ванной.       — Чёрт! — Ругнувшись, Господин подбежал к парню и присел на колени.       — Ты чего? — подглядывая из-за спины друга, спросил Сергей.       — Вода в ванной не спущена, еще и с оттенком красноватым. Он кровь смывал. Еще и на руке порезы… — поджимая губы, ответил Арсений и в подтверждение своих слов аккуратно коснулся раненой ладони, демонстрируя ее напарнику.       — Может он случайно. Не переживай, Арс. Он парень молодой, выберется.       — Выберется. Обязательно. Выберется из ямы, в которую я собственноручно его кинул, — горько усмехнувшись, мужчина повернулся к другу в надежде не увидеть жалости к своему виду.       — Знаешь, — мягко улыбнувшись, Сергей перевел взгляд на лежащего «мелкого», — ему твои самокопания сейчас точно не помогут.       — Серый, не вижу ничего веселого в сложившейся ситуации. Вот совсем. Плакать больше хочется.       — Ну дак ты повернись, а там и сам радоваться будешь.       — В смы… — Как только глаза сконцентрировались на юном лице, фраза, так и не законченная, повисла в воздухе. — Антош! — Парень еле приоткрывал глаза и явно не осознавал, где находится, однако его «оживление» определенно являлось хорошим вестником, вызывающим улыбку.       — Гос-с-с, — постарался прошептать тот, но вызываемый мигом приставил палец к теплым губам, не давая продолжить.       — Антош, пожалуйста, не трать силы. Скоро должны прийти врачи, ладно? И не поднимайся, мало ли что… Ты дома, всё в порядке. — Вопреки таким успокоениям, бедняга начал лишь паниковать. Причиной тому стал сам Арсений.       Это сон? Или нет? Нет! Черт, это не сон. Почему, черт возьми?! Почему я потерял сознание?! Сука! Меня сейчас просто выкинут на улицу. Увезут в лес или оставят на обочине. Никчемное существо. Господин не должен был видеть этого. Я упал в объятия смерти, не сопротивляясь ни минуты. Привлек, блять, мучения из голода и холодной земли под телом. Черт!       — Антон, тише-тише, — придерживая рукой голову брыкавшегося парня, старший всячески старался перехватить двигающееся тело и не дать ему навредить себе еще больше благодаря твердому полу и параллельно нашептывал слова-успокоения. В один миг младший замер и, казалось, успокоился. Хватку Арсений ослабил и убрал одну руку с чужого тела. Вторая всё так же придерживала голову. «На всякий случай» как выразился в своей голове он.       Стоп. Где-то была бритва. На бортике ванны. Точно. Я могу просто вскрыть вены и умереть здесь. Надо открыть глаза. Забыть про то, как приятны закрытые веки и открыть их. Нужно знать, куда бежать.       — Молодец, Антош. Давай, посмотри на меня. Тебе нужно на что-то смотреть, чтобы снова не потерять сознание. Чуть-чуть еще, — наблюдая за попытками, мягко подбадривал мужчина. — Сереж, спусти воду. По-братски, — самодовольно улыбнувшись на не самый любезный взгляд друга, Арсений пожал плечами а-ля «я тут человека спасаю, вообще-то» и вернул взгляд к бледному лицу.       — Незаконно пользоваться чужими проблемами, Арсений Сергеевич, — хмыкнул в ответ, но всё же к ванне подошел.       — Заткнись, Серый. Это и моя проблема.       Кто тут еще? О чем они говорят? Почему так плохо слышно?.. Ладно, меня это уже не должно волновать. Пора действовать. Придется перетерпеть эту ужасную боль единожды, чтобы ее не было больше никогда. Вдох. И выдох. Раз. Два. Три. И… Вперед, Антон! Закончи свою никчемную жизнь быстро и без раздумий.       Смешки от взаимных недовольств замолкли, как только младший резко толкнулся от пола, в порыве чуть не упав носом вперед от пронзающей боли, и принялся бежать. Арсений замер от неожиданности и непонимания происходящего, сумев только проследить за траекторией больного. Оцепенение сошло лишь тогда, когда парень уже схватился за ручку бритвы.       — Антон, стой! — Сообразив план, мужчина вскочил на ноги, надеясь вовремя перехватить.       Однако лезвие уже коснулось кожи, выпуская теплые капли наружу.