Cherish/Ценить

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь увидим это место снова? — этот вопрос прозвучал, когда мы с Хадсоном шли мимо кампуса к закусочной, где мы должны были встретиться с Иден и Хизер. Первоначально мы остановились на университетском центре, но в закусочной кофе лучше, и я думаю, что Хизер пытается произвести впечатление на какого-то дракона. — Конечно, увидим, — говорит он мне, утешительно положив руку на мою. — С чего ты вообще взяла? Я бросаю на него взгляд. — В последний раз, когда мы были в Теневом царстве, нам понадобились годы, чтобы найти дорогу обратно в этот мир. И я забыла тебя. Чувство вины за всё, что я забыла, плясало в уголках моего сознания в течение нескольких месяцев, но теперь, когда ко мне вернулись воспоминания о нашем пребывании в Адарие… это как удар в сердце. Все, что я хочу сделать, это развернуться и поехать домой, чтобы просто подумать обо всём. Я могу быть с Хадсоном, перебирать воспоминания, ценить всё то, что заставило меня влюбиться в него в тот первый раз — включая эти его чертовы птичьи крики. Тот факт, что всё это было у него внутри в течение нескольких месяцев после нашего возвращения, а я даже не догадывалась… Боль от этого неописуема. Она заставляет мой желудок бурлить и превращает каждую часть меня в открытую, зияющую рану. Что становится только хуже, когда Хадсон смеётся надо мной и добавляет: — Ты так говоришь, как будто это преступление. — Это похоже на преступление, — отвечаю я, борясь со слезами, которые жгут глаза. Он сжимает мою руку, проводит большим пальцем вперёд-назад по двойному кольцу обещания на безымянном пальце левой руки — половина из Города Великанов, половина из Теневого царства. — Я уже говорил тебе, что я парень, которому повезло, что его девушка влюбилась в него дважды. Я не чувствую себя плохо из-за этого. — Пока. Он поднимает бровь, даже когда смотрит на меня дразнящими голубыми глазами. — Значит ли это, что ты планируешь разлюбить меня? — - спрашивает он. — Если да, то я не в ладах с этой частью плана. — Разумеется, я не планирую разлюбить тебя, — говорю я ему, фыркнув. — Но я также не планировала разлюбить тебя в последний раз, когда мы покидали Теневое царство. Дерьмо случается. — Не говоря уже о том, что мы до сих пор не знаем, почему я потеряла память. Как только я вернула себе память, Хадсон предположил, что это может быть как-то связано с огромным количеством магии дракона времени, которая в меня врезалась, но я в этом сомневаюсь. — Ну, тогда я буду парнем, которому выпала честь трижды влюбить в себя свою девушку. В мире есть вещи и похуже. — Да, потому что в прошлый раз всё получилось так хорошо. — Я качаю головой. — Я не могу поверить, насколько я… — Эй, — он обрывает меня, притягивая в свои объятия здесь, на оживлённом тротуаре, прямо между аптекой и моей любимой рыбной тако. — В прошлый раз все прошло хорошо. Мы ведь здесь, не так ли? — Сейчас, — отвечаю я. — Теперь мы здесь. — Но было много месяцев, когда нас здесь не было. Много боли, много страданий, много душевной боли. Стоит ли удивляться, что я не хочу, чтобы кому-то из нас пришлось пройти через это снова? — Сейчас — это всё, что имеет значение. Ты мой друг. Ты всегда будешь моей девушкой, и я всегда буду любить тебя. Как я могу не любить? — его глаза блестят, когда он добавляет: — Эй, я пришёл через время ради тебя, Грейс. Я люблю тебя. И всегда любил. И всегда буду. Это смешно, но даже осознание того, что он цитирует один из наших любимых фильмов за те месяцы, что мы провели в ловушке в его псевдо-лошади, не мешает моему сердцу таять. Но, опять же, растопить моё сердце и всю меня — никогда не было проблемой для Хадсона. Даже с самого начала. Это, однако, не мешает мне немного потрепать его по яйцам. — Звонил Джеймс Кэмерон. Он хочет вернуть свою реплику. Он смеётся. — Уловила, да? — Тот факт, что ты только что сделал из меня Терминатора? Да, я это уловила. — Я не виноват, что в этом фильме так много замечательных реплик. — Нет, но твоя абсолютная и неизменная любовь к нему — это полностью твоя вина. — Я беру его за руку, тащу его за собой в аптеку. — Что я могу сказать? Я в душе романтик, — он оглядывается вокруг. — Что мы здесь делаем? — Проверяю раздел подарочной упаковки. Хочу посмотреть, есть ли у них блестящие ленты, — отвечаю я, ведя его к задней части магазина. Я не думала, что это возможно, учитывая то, как он смотрел на меня с тех пор, как я сказала ему, что помню все, что произошло в Теневом царстве, но глаза Хадсона стали ещё мягче. — Ты хочешь упаковать ей больше лент? Его голос такой же грубый, как и моё ноющее сердце, когда мы оба вспоминаем крошечную умбру, которую он любил как дочь. Ту, которая пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти его. Нет, она не умерла. Я должна верить, что она где-то там, ждёт, когда Хадсон снова найдёт её. — Не надо меня так муштровать. Это чистый эгоизм с моей стороны, — говорю я, слегка покашливая, чтобы прочистить внезапно сжавшееся горло. Я беру толстый рулон блестящей золотой ленты и изучаю упаковку. — Мне нужно, чтобы я понравилась Смоки. — Ты ей нравишься. Я отвлекаюсь от созерцания блестящей красной и розовой лент, чтобы бросить на него взгляд «ты меня разыгрываешь». В этот момент он поспешно собирает обе катушки лент, а также дополнительную блестящую серебряную ленту и направляется к ближайшей кассе. — Может быть, «нравишься» — это сильно сказано. — Он делает паузу, чтобы взять коробку вишнёвых Pop-Tarts с витрины со снеками по пути к кассе самообслуживания. — Может быть, «нравишься» — это просто полная ложь, — отвечаю я, доставая кредитную карту, чтобы расплатиться. Но Хадсон, как обычно, опережает меня, протягивая свою чёрную American Express. Я беру покупки и кладу их в рюкзак, когда мы выходим из магазина. Он больше ничего не говорит, пока мы идём, но он держит меня за руку, как за спасательный круг. Я не могу не задаться вопросом, не волнуется ли он об этой поездке больше, чем говорит, но прежде чем я успеваю спросить его, он бормочет: — Она ведь будет там? — Да, — отвечаю я, сильно сжимая его руку. — Мы собираемся найти её, Хадсон. Мы начнём с фермы, и если Смоки там не окажется, мы будем продолжать искать, пока не выясним, где она. Она там, просто ждёт, когда ты снова найдёшь её. И мы найдём. Я обещаю. Он кивает, но я вижу, что он всё ещё волнуется. И я не виню его. Смоки ненавидела меня, но я не могла не любить её, хотя бы потому, что она любила этого парня, который никогда не знал любви, но заслуживал её. И теперь, когда я вспоминаю Теневое царство и всё, что там произошло, её отсутствие уничтожает меня. Я даже не могу представить, каково было Хадсону все эти месяцы. — Эй, — говорю я ему, перемещая нас в нишу между зданиями. — Послушай меня. Мы найдём эту смешную маленькую умбру. Я стараюсь вложить в свой взгляд как можно больше уверенности, надеясь, что страх, что Смоки не выжил, зарыт так глубоко, что Хадсон его не видит. Потому что, как бы мы ни знали, что огонь дракона времени сбрасывает временные рамки и отправляет тех, кто попадает в Теневое царство, в ту точку, в которой они были до того, как попали в Норомар… Я понятия не имею, что случится с существом, которое действительно там родилось. Я стискиваю челюсть, чтобы не думать о том, что Смоки ушла навсегда, и удерживаю взгляд Хадсона, желая, чтобы он поверил мне в то, что со Смоки всё в порядке. Когда уголки его глаз морщатся, а одна сторона рта приподнимается в кривой улыбке, я испускаю долгий вздох облегчения. Он качает головой. — Она действительно смешна? — Очень. И если она хочет вернуться сюда с нами, то мы найдём способ вернуть и её тоже. — И что мы будем делать, когда привезём её сюда? Она не очень-то вписывается в окружающий мир. — Мы спрячем её, конечно. Как Лило спрятала Стича, только намного лучше. — Он смеётся, именно так, как я хочу, но я всё ещё вижу беспокойство, затаившееся в его глазах. Это убивает меня. Хадсон так много сделал для меня, всегда заботился о том, чтобы я чувствовала себя в безопасности, даже в самых ужасных ситуациях, которые только можно себе представить, и почти никогда ничего не просил для себя. Это единственное, что ему нужно — знать, что Смоки счастлива, здорова и в порядке. И я сделаю всё возможное, чтобы это случилось для него. Он смотрит на меня секунду, его глаза ищут в моих ответ на вопрос, который он даже не знает, что задаёт. — Я люблю тебя, Грейс. — Сквозь время. Я знаю, — поддразниваю я. — Во всём, — говорит он, и никогда ещё он не выглядел таким серьёзным. — Я тоже тебя люблю. — Я наклоняюсь и целую его, наслаждаясь маленькой вспышкой чувств, которая проходит через меня в тот момент, когда наши губы соприкасаются. — Несмотря ни на что. Он двигается, чтобы углубить поцелуй, и я позволяю ему, потому что никогда не хочу говорить «нет», когда речь идёт об этом парне. А ещё потому, что я теряюсь в тот момент, когда он проводит клыком по моей нижней губе. Мурашки пробегают по позвоночнику, и мои пальцы впиваются в его рубашку, когда я отдаю себя ему — этому — ещё на несколько секунд. Затем я заставляю себя сделать шаг назад, хотя я не хочу ничего, кроме как притащить Хадсона домой и овладеть им. Или наоборот. Но у нас есть дела, и люди рассчитывают на нас, поэтому я улыбаюсь ему и говорю: — Нам нужно идти. Хизер и Иден ждут. Он кивает, затем наклоняется вперёд и ещё раз покусывает мою нижнюю губу. Я почти говорю: «К черту всё. Они ждали так долго — могут подождать ещё немного». Но потом я вспоминаю Смоки, Мекая и всё остальное, о чём нам нужно позаботиться. Я тянусь к руке Хадсона. — Пойдем, — говорю я ему. Он закатывает глаза, но не спорит, и мы возвращаемся на оживлённый тротуар. Мы прошли всего квартал или два, когда Хадсон внезапно встал передо мной, его плечи напряглись. — Что случилось? — спрашиваю я, пытаясь разглядеть, пока моё сердце бьётся в груди. Но он слишком занят сканированием окрестностей, чтобы ответить. — Хадсон? — спрашиваю я, когда проходит несколько секунд, а он не ослабляет внимательность и не теряет бдительности. — Извини, — наконец говорит он мне, отступая назад. — Мне показалось, что я что-то увидел. — Что? — я смотрю вверх и вниз по улице, делая несколько успокаивающих вдохов. Несколько студентов колледжа в школьных толстовках возле кафе-мороженого, мужчины и женщины в деловой одежде, спешащие на работу и с работы, мама, везущая ребёнка в коляске, но это всё. По крайней мере, насколько я могу видеть. — Я не знаю. Я просто… — Он качает головой, снова беря меня за руку. — Это был пустяк. — Думаю, да, — соглашаюсь я, пока мы продолжаем идти, но на всякий случай не могу не оглянуться назад. Когда мы поворачиваем и переходим улицу, Хадсон спрашивает: — Мы же не собираемся позволить Хизер пойти с нами, правда? Она же человек. — Эй! Не говори так, будто это плохо. Я была человеком много лет. — Ты знаешь, о чём я. Я беспокоюсь о том, что с ней что-то случится. — Я тоже, — отвечаю я. — Именно поэтому мы пока позволим ей пойти с нами. Но как только мы выясним, как попасть в Теневое царство, я куплю ей билет на самолёт обратно. — О, ей это понравится. — Я сделаю это первым классом, — говорю я, высунув язык. — И ей это понравится — уж точно больше, чем смерть от рук Королевы Теней или кто знает чего. — Хорошая мысль, — признаёт он, когда мы поворачиваем за угол к закусочной, блестящая входная дверь теперь не более чем в десяти футах от нас. — Кроме того, у тебя уже есть один нуждающийся человек, о котором нужно позаботиться. Ты не можешь слишком сильно разделять своё внимание. — Да ну? — спрашиваю я, подняв брови. — Ты чувствуешь себя нуждающимся? — Пожалуйста. — Он фыркает по-британски, открывая передо мной дверь. — Я имел в виду Флинта. Я смеюсь, потому что он не ошибся. Но мы справимся. Пока мы с Хадсоном вместе, всё будет хорошо. Я улыбаюсь ему, проходя через дверь и входя в закусочную… а затем прямо к очень расстроенным Джексону и Флинту.