Cherish/Ценить

Как только я поняла, с кем только что столкнулась, я бросилась к ним обоим. Они, конечно, ловят меня, и я обнимаю каждого из них за шею так крепко, как только могу. Прошло больше месяца с тех пор, как мы виделись лично. Теперь, когда мы с Хадсоном живём в Сан-Диего, а они — на Манхэттене, мы видимся не так часто, как мне бы хотелось. Может быть, FaceTime и лучше, но это совсем не то же самое. Флинт смеётся, убирая с лица несколько моих растрепавшихся локонов. Затем он оттаскивает меня от Джексона и пару раз крутит меня вокруг себя. — Хорошо выглядишь, новенькая. Я притворно гримасничаю на старое прозвище, даже когда оно заставляет меня улыбнуться. Флинт и его поддразнивания никогда не меняются — за что я благодарна миру, который так регулярно опрокидывается под моими ногами. — Хотела бы я сказать то же самое о тебе, Дракончик, — отвечаю я. — У тебя чертовски красивый хвост. Но он только хмыкает. — Ты бы видела другого парня. Пока мы с Флинтом продолжаем шутить, Джексон прочищает горло в знак внимания ко мне. Настала очередь Флинта гримасничать на меня, даже когда мы оба поворачиваемся к моему бывшему парню. — Ты хорошо выглядишь, Джексон, — говорю я ему. — Слишком мало, слишком поздно, — отвечает он. Но тут он снова обнимает меня, и до меня доносятся успокаивающие ароматы свежей воды и апельсинов. — Двор Драконов, похоже, согласен с тобой, — комментирует Хадсон, присоединяясь к нам. — По крайней мере, уже что-то. — Флинт ухмыляется и от души хлопает Хадсона по спине. Потому что, очевидно, именно так поступают люди, которые раньше были врагами, а теперь стали друзьями. Джексон фыркает, что звучит не совсем дразняще, и говорит Флинту: — Я думаю, он говорил со мной. Ухмылка Флинта исчезает, когда он бормочет: — Знаю. Но Джексон слишком занят изучением Хадсона, чтобы заметить это. — Сан-Диего тебе тоже очень идёт, брат. Уж точно лучше, чем Двор Вампиров. Хадсон выдерживает его взгляд, и, когда я смотрю на них, кажется, что они говорят гораздо больше, чем мы слышим. — Кто знал, что вампиры умеют загорать? — наконец отвечает Хадсон, когда мы направляемся к нашему столику, где Иден и Хизер смотрят друг на друга с огромными глазами через тарелку с картофелем фри. Или, по крайней мере, настолько, насколько это возможно для Иден… что в данный момент больше, чем я ожидала. — Похоже, кольцо, которое тебе подарил Реми, пригодится. — Флинт кивает на кольцо на пальце Хадсона, которое позволяет ему пить человеческую кровь и при этом ходить под солнцем. Повезло мне. — Да, — отвечает Хадсон, и взгляд, который он бросает на брата, а затем на Флинта, говорит мне, что он уловил то же самое, что и я. Джексон и сам выглядит довольно загорелым, хотя у него нет кольца. — Итак, давайте начнем вечеринку. Пока мы устраиваемся рядом с Хизер и Иден, я не могу не задаться вопросом, означает ли загар Джексона, что он не питается от Флинта. А если нет, то почему? Я делаю мысленную пометку спросить у Флинта, нет ли у них проблем, когда вокруг не так много людей. Мне не нравится мысль о том, что между ними что-то не так, особенно когда они оба так стараются наладить свои зарождающиеся отношения при Дворе Драконов. Хизер тут же обхватывает меня руками, и я сжимаю её в ответ. Мы так долго были в разлуке, и это такое облегчение, что мы снова близки. Я никогда не устану видеть свою лучшую подругу. Мы обмениваемся несколькими комментариями о недавней штормовой погоде, но застываем, когда Иден вскрикивает. — Вот дерьмо! — восклицает она, наконец-то оторвав взгляд от Хизер настолько, чтобы заметить остальных. Она смотрит на синяк под глазом Флинта, и я знаю, почему она так удивлена. Редко можно увидеть дракона с таким синяком — отчасти потому, что их не так часто бьют, чтобы синяки появились, а отчасти потому, что они так быстро заживают. — Что с тобой случилось? Джексон отвечает за него. — Случилось то, что он отказался бежать, когда я ему сказал. — Серьёзно? — Флинт бросает на него недоверчивый взгляд. — От чего, чёрт возьми, нужно было бежать? Их было едва ли дюжина. — И все же, каким-то образом, у тебя до сих пор синяк под глазом, — отвечает Джексон. Брови Флинта взлетают вверх. — Не от них. А от того, что ты бросил на меня того парня, не предупредив, чтобы я, наверное, закончил там, где ты остановился. — Я не знал, что ты не обращаешь внимания, — Джексон откинулся на спинку кресла и скрестил руки в движении, которое я знаю слишком хорошо. — И кто вообще кричит, когда бросает что-то? — Все, — говорю я ему. — Это, типа, первое, чему ты учишься, играя в мяч на детской площадке. Он издает неверящий звук в горле. — Ну, это скучно. Мы все смеёмся, потому что как мы можем не смеяться? Но потом Хадсон спрашивает: — Так кто же были эти люди, которые сделали плохой жизненный выбор, напав на вас двоих? Это быстро прекращает смех — по крайней мере, для двух драконов и дракона-вампира, сидящих за столом. — В Драконьем дворе творится чёрт знает что, — наконец отвечает Иден. — Что за дерьмо? — спрашиваю я, расширив глаза. — Нури и Эйден в порядке? — Пока что они в порядке, — отвечает Флинт. — Но, если честно, мы не так уж далеки от полномасштабной гражданской войны между кланами драконов. — Гражданской войны? Это кажется невозможным. Мы были там всего несколько месяцев назад на Вивернхорде, и все казалось идеальным. — Да, но за несколько месяцев многое может произойти, — говорит Джексон. — Многое, а потом много, — возражаю я. — Что, чёрт возьми, происходит? — Растёт несогласие в кланах, которые считают, что моя мать не способна править теперь, когда у неё нет дракона. Они попросили её уйти в отставку, но она отказалась, поэтому они пытаются вынести недоверие против неё в Драконьем суде. Недоверие? Против Нури, самой крутой королевы драконов, которую только можно представить? Это кажется немыслимым. — Они не победят, не так ли? — Я не знаю, — Флинт набирает воду Иден и осушает её одним глотком. — С каждым днём их становится всё больше. — Но должно же быть что-то, что Монтгомери могут с этим сделать, — предположила я. — Я не знаю, что. Другие кланы, похоже, хотят, чтобы мы все ушли, — он говорит это легкомысленно, как будто это не имеет значения. Но я вижу боль в его глазах, слышу её в заученной пустоте его голоса. — Они хотят, — огрызается Джексон, — чтобы ты перестал щеголять вампиром при их драгоценном дворе. И чтобы их правительница вернула своё драконье сердце. — Да, но ни то, ни другое не произойдет волшебным образом, — пробурчал Флинт. — Им просто придётся привыкнуть к этому. — А что насчёт твоего отца? — тихо спросил Хадсон. — Сможет ли он править вместо неё? Флинт вздохнул. — Он королевского рода только по браку, а этого недостаточно для трона без моей матери. — Верно. — Хадсон кивает, как будто это имеет смысл, хотя и звучит нелепо. С другой стороны, право на королевское первородство кажется мне архаичным. Хадсону тоже, я знаю. Это одна из многих причин, по которым он объявил, что отрекается от престола, хотя это не «официально» до церемонии через несколько недель. — Так что произойдет, если вся эта история с вотумом недоверия увенчается успехом? — спрашиваю я. — Что произойдет или что должно произойти? — в тоне Джексона чувствуется нотка горечи. — Есть ли разница? — Да, чёрт, есть, — говорит он мне. — Что должно произойти, так это то, что Флинт выйдет вперёд и займёт этот грёбаный трон. — Ты знаешь, почему я не могу этого сделать. — Флинт пожимает плечами. — Я знаю, почему ты не хочешь этого делать, — бормочет Джексон. — Это не одно и то же. Напряжение между ними натянуто, как цирковой канат, и я не могу придумать, что сказать, чтобы разрядить его. Но потом Иден комментирует: — Вы так и не сказали нам, кто напал на вас, ребята. Это точно был не кто-то из Совета? Она выглядит такой же напряжённой, как и они, ожидая ответа, и я могу её полностью понять. Одно дело — вынести вотум недоверия. Другое дело — нагло напасть на наследного принца-дракона, не опасаясь возмездия. — Да, точно, — насмехается Флинт. — Они делают свою работу только в тёмных комнатах, где никто не видит их лиц. Они наняли кого-то, чтобы напасть на нас. — Один из периферийных кланов драконов? — спрашиваю я, потому что не могу представить, кто ещё может быть настолько недальновидным, чтобы сделать что-то подобное. — Хуже, — говорит Джексон с недоверчивым смешком. — Люди. — Они наняли людей, чтобы попытаться вас убрать? В этом нет никакого смысла. Но даже когда я говорю это, я вспоминаю тот момент на улице, когда Хадсон шагнул ко мне. Он почувствовал какую-то угрозу, хотя никто из нас ничего не заметил, когда мы сканировали улицу. Может, кто-то следил за нами, чтобы добраться до Джексона и Флинта? Эта мысль приводит меня в ужас. Последнее, чего бы я хотела, это принести моим друзьям что-то, что может причинить им вред, даже ненароком. Но когда я говорю об этом группе, Флинт качает головой. — Не беспокойся об этом, Грейс. Я уже знаю, что они следят за каждым моим шагом. Ты не можешь сделать ничего такого, что заставило бы их следить за нами ещё пристальнее. Кроме того, мы с Джексоном можем справиться со всем, что нам предстоит. — Дело не в том, с чем ты можешь справиться, — возразила я. — Дело в том, чтобы не ставить тебя в такую ситуацию с самого начала. Поверь мне, мы все знаем, что ты и Джексон — крутые. — Эй, а как же я? — пискнула Иден. — О, ты определенно крутая, — отвечает Хизер, хлопая глазами. — Хотя, должна сказать, кто знал, что драконы так нуждаются в помощи? — Все, — отвечаю я. — Все знают, что драконы нуждаются в помощи. — Простите! Я здесь наименее нуждающийся, — восклицает Флинт. Он выглядит таким оскорблённым, что мы все смеёмся, что только ещё больше его оскорбляет. С другой стороны, последнее напряжение рассеивается, как раз когда официантка подходит принять наш заказ. Но когда она уходит, мы все смотрим друг на друга, словно не зная, что сказать дальше. Пока Хадсон, наконец, не нарушает молчание вопросом: — Ну что, поговорим о смерти Мекая?