Cherish/Ценить

— Ирландия! — Хизер задыхается, выходя из портала между Сан-Диего и графством Корк. Он закрывается за нами в вихре фиолетовой магии, которая искрится и щёлкает, как провод под напряжением, как будто ведьма, создавшая его, специально хотела, чтобы мы знали, что она может так же легко испепелить нас, как и доставить на другую сторону. — Мы в Ирландии! — она крутится вокруг себя, её косы раскачиваются позади неё, а затем бежит трусцой к краю освещённых луной скал. — И мы добрались сюда за пару минут, как будто в этом нет ничего особенного. — Это очень большая проблема, — ворчит Флинт, подойдя ко мне сзади. — Я всё ещё хочу знать, почему у вас есть портал, а у нас нет. — Потому что вы драконы? У вас есть крылья, и вы везде летаете, — отвечаю я. — Хм, ладно, горгулья. Что это за штуки у вас обычно на спине? Я закатываю глаза. — Да, у меня есть крылья. Но у Хадсона их нет, и он обычно путешествует туда-сюда вместе со мной. Не говоря уже о том, что ему также нужен доступ в Суд Вампиров. — Наверное. — Флинт пожимает плечами. — Мне всё ещё кажется, что Королева ведьм играет в фаворитов, делая портал только для горгулий. — Имоджен определенно не играет в любимчиков. На самом деле, я уверена, что она меня ненавидит. — Я начинаю идти, когда с воды дует ветерок, заставляя меня дрожать. Флинт опускается на ступеньку рядом со мной. — Ты так говоришь, — поддразнивает он, — но портал говорит совсем другое. — Портал — это результат многочасовых проницательных переговоров. Тебе стоит попробовать. Хадсон издаёт недоверчивый звук глубоко в горле. — Проницательные переговоры? Ты так это называешь? — Эй. Если то, чего она хотела, было абсурдным, это не значит, что я не вела переговоры, — отвечаю я. — Да ну? — Теперь Флинт выглядит заинтригованным. — Чего она хотела? — Быть ответственной за предстоящую церемонию посвящения. Я получила портал в обмен на то, что позволила ей всё спланировать. — Всё? — спросил он, подняв брови. — Всё, — отвечаю я. — Но какое мне дело до того, какие цветы она хочет использовать в честь моего восхождения на пост главы Круга? Или какого цвета платье она хочет надеть на меня? Я была более чем счастлива позволить ей взять бразды правления в свои руки. — И это серьёзно, чем ты торговалась, чтобы получить портал? — Флинт выглядит изумлённым. — Цветы и платье? — Музыку тоже, я думаю. И еду. Но поскольку я никогда не была на таких церемониях, мне кажется, что я получила лучшую часть сделки. — Я пожимаю плечами. — Ммм, да. Определённо, — соглашается он, прежде чем броситься догонять Иден и Хизер, которые идут в нескольких ярдах впереди нас. Пока он бежит, я не могу не заметить, что теперь он почти не хромает. Мне было неприятно наблюдать за тем, как он пытается привыкнуть с тех пор, как потерял ногу на том проклятом острове, но она явно хорошо заживает и привыкает к своему протезу. — Ты уверена, что готова к этому? — спрашивает Джексон, идя рядом со мной и Хадсоном, пока мы позволяем звёздам вести нас по каменистой тропе, которая вьётся вдоль скал с видом на Кельтское море. Я знаю, что он имеет в виду встречу с Джиканом, и я его понимаю. С Богом Времени никогда не бывает весело иметь дело. Но в данном случае Джикан действительно кажется нашим лучшим шансом спасти Мекая. — Абсолютно, — отвечаю я. Джексон не выглядит убеждённым. — И ты уверена, что он будет здесь? — Сегодня четверг, — отвечаю я. — Это должно что-то значить для меня? — Джексон хмурится. — Джикан всегда здесь по четвергам. Это вроде как его фишка. Джексон поднимает бровь. — Странная фишка, не так ли? — Увидишь, — говорю я, надеясь пресечь его вопросы о Боге Времени. Не потому, что у меня нет на них ответов, а потому, что это первый раз, когда Джексон и Хадсон наедине с тех пор, как я восстановила свои воспоминания о годах, проведённых в Царстве Теней. Мне есть о чём поговорить с ними, лучше, чем о Джикане. Особенно когда следующие несколько дней будут тяжёлыми, и мы понятия не имеем, чем они закончатся. Возможно, это последний раз, когда у меня есть шанс сказать то, что я хочу сказать им двоим. Мы можем попытаться пройти через всё это, делая вид, что это не так уж важно. Но правда в том, что возвращаться в Царство Теней чертовски опасно, и никто из нас не знает, захочет ли Королева Теней нас слушать. Если быть честной, она с такой же вероятностью попытается убить нас всех. В прошлый раз мы с Хадсоном едва спаслись, сохранив свои жизни, и я не спасла свои воспоминания. Если это случится снова, или если случится что-то ещё хуже, я должна сначала кое-что сказать. Я любила обоих этих парней, и хотя Хадсон — мой пара, человек, которого Вселенная создала только для меня, Джексон всегда будет для меня особенным. И что бы ни происходило между ним и Флинтом, я знаю, что я тоже всегда буду для него особенной. Возможно, мы уже не заботимся друг о друге так, как раньше, но это только делает то, что я хочу сказать, более важным для всех нас. С этой мыслью в голове я тянусь к руке Хадсона и подношу её к губам. Затем я тянусь к руке Джексона и крепко сжимаю её. Он сжимает её в ответ, на его лице появляется недоуменное выражение, когда он смотрит на меня. — Всё в порядке, Грейс? — Прости, — пролепетала я. Это не самое красноречивое извинение, но самое искреннее. — Это касается вас обоих. — Простить? — Джексон выглядит озадаченным. — За что? Хадсон ничего не говорит. Он просто обхватывает меня за талию и ждёт, что я скажу дальше. — За всё, что случилось после моего возвращения из Царства Теней. — Я перевожу взгляд с моего парня на моего бывшего парня и обратно. — Я причинила вам обоим столько боли, и вы этого не заслужили. Вы не заслужили ничего из этого. — Ты не несёшь ответственности за то, что произошло, — говорит мне Хадсон. — Ты потеряла свои воспоминания. Да, но почему я потеряла их? Может быть, это из-за магии времени, которой меня поразил дракон, как сказал Хадсон. А может, потому что я не хотела помнить. Может быть, я не хотела причинять боль Джексону. От одной этой мысли я вздрагиваю, мой желудок скручивается, а сердце бьётся слишком быстро. Потому что я никогда не хотела причинить боль ни одному из этих парней, а в итоге я причинила им обоим невыносимую боль. Теперь, когда я вспоминаю всё время, проведённое в Адари, всё, что произошло с тех пор, кажется намного хуже, хотя это никогда не было ничем, кроме ужаса. — Я не знаю, имеет ли это значение, — говорю я. Джексон издаёт протестующий звук в горле, и я поворачиваюсь к нему. — Но я думаю, важно, чтобы ты знал кое-что о том, что случилось с Хадсоном — не только для наших отношений, но и для твоих отношений с Флинтом. Теперь настала очередь Хадсона протестовать, но я не обращаю на него внимания. Он провёл так много своей жизни, играя злодея, что не понимает, что иногда показать, что он хороший парень, — это то, что нужно. — Когда мы были заперты в моей голове, Хадсон и я могли видеть брачные узы между тобой и мной. Джексон отшатнулся назад, его тело выгнулось дугой, как будто я только что ударила его. Я плохо вижу его лицо в окружающей нас темноте, но мне и не нужно видеть его, чтобы понять, что я только что снова причинила ему боль. Поэтому я спешу вперёд, полная решимости сказать то, что должно быть сказано. Решив заставить его понять. — Я хочу сказать, что мы также знали, когда они исчезли. Этого не происходило долгое время, и когда это случилось, мы оба были уверены, что ты мёртв. Я больше не чувствовала тебя — вообще, а брачные узы — это навсегда. Все это знают. Поэтому, когда исчезла наша, мы с Хадсоном были опустошены. Мы оба чувствовали, что потеряли тебя, хотя и по-разному. И прошло много времени, даже после того, как узы исчезли, прежде чем один из нас хотя бы взглянул на другого человека. — Это не имеет значения… — начинает Джексон, но я хватаю его лицо и зажимаю его между ладонями, фактически заставляя его замолчать. — Это имеет значение, — говорю я ему яростно. — Потому что ты должен знать, что и твой брат, и я очень любим тебя. Никто из нас никогда бы не стал намеренно причинять тебе боль так, как мы это сделали. Мы горевали по тебе, Джексон. И мы очень скучали по тебе. Любовь, которую мы испытываем друг к другу… — Я прервалась, качая головой, когда слёзы выступили на моих дрожащих ресницах. — Она начала расти только после того, как мы окончательно смирились с твоей потерей. Я глубоко вдыхаю, затем медленно выдыхаю, даже когда отступаю назад, чтобы обхватить Хадсона и обнять его так же крепко, как он всегда обнимал меня. — Я люблю Хадсона каждым своим вздохом, — говорю я им обоим. — И я знаю, что он чувствует то же самое по отношению ко мне. Но если бы кто-то из нас знал, что ты ещё жив, мы бы никогда не сошлись. Потому что эти слова кажутся неправильными, даже когда я их произношу — Хадсон моя пара, и я всегда буду благодарна за то, что мы нашли друг друга, — я добавляю: — По крайней мере, до тех пор, пока у нас всех не было времени понять, что брачные узы были фальшивыми, и у нас был шанс смириться с этим знанием. Может быть, мне кажется нелепым извиняться за это сейчас, может быть, для тебя это вообще не имеет значения, но я хочу, чтобы ты знал: твой брат не предавал тебя. И я тоже. Они остаются неподвижными в течение нескольких долгих, мучительных секунд, и я не могу не задаться вопросом, не сделала ли я каким-то образом только хуже. Но потом Джексон хватает меня одной рукой, а Хадсона — другой, притягивая нас к себе в групповое объятие, которое кажется слишком долгим. — Я не винил вас, — шепчет он, его голос ломается с каждым словом. — Я не винил никого из вас. — Я знаю, — отвечаю я. — Но я также знаю, что мне было бы больно думать о том, что ты изменил мне, когда мы всё ещё были вместе. Я не хочу, чтобы тебе было больно, теперь, когда я точно знаю, что этого никогда не было. — Мне очень жаль, — начинает Хадсон. — Я не подумал… — Всё в порядке. — Джексон прерывает его, прочищая горло пару раз, прежде чем отстраниться. — Всё, что случилось. Всё в порядке. Мы в порядке. Настала моя очередь кивать, даже когда я прижимаюсь к Хадсону ещё на несколько секунд. Даже когда он прижимается ко мне так же. И когда я, наконец, выхожу из его тёплых объятий, я понимаю, что мы справились. Не только эмоционально, преодолев уродливые, болезненные препятствия нашего прошлого, но и физически, до огромных железных ворот Двора Горгулий. Моего двора.