Cherish/Ценить

— Ну, такое зрелище не каждый день увидишь. — Флинт ухмыляется, в его голосе звучит сарказм. — Это Бог Времени? — недоверчиво спрашивает Хизер. — О, это определённо он, — отвечает Флинт, горестно покачивая головой. Джексон бормочет Флинту: — «Бог», кажется, немного преувеличивает. По большей части, Джексон просто обижен — они с Джиканом никогда не ладили. Но, если честно, взрослый мужчина/бог, закатывающий истерику из-за спортивного матча, — зрелище, на которое стоит посмотреть. Особенно когда этот человек/бог в данный момент одет как самый яростный спортивный фанат в истории спортивных фанатов. Зелёная футболка. Зелёная толстовка. Зелёные треники. Зелёные носки. Зелёная шляпа. На нём даже мокасины с зелёно-золотой клеткой. До этого момента я не знала о существовании такой вещи, и, честно говоря, я могла бы прожить всю жизнь, не зная об этом, не говоря уже о том, чтобы увидеть это. Тот, кто сказал, что невежество — это блаженство, очевидно, знал, о чём говорил. Джикан ещё пару раз стучит ногой по гигантскому пенопластовому пальцу, затем опускается на своё место и взмахивает рукой, арена мгновенно оживает, и игра продолжается, как будто Бог Времени не заморозил всех на поле. Устроил истерику. — А что это его резиновые боксерские трусы в таком состоянии? — спрашивает Иден. Прежде чем кто-то успевает догадаться, в воздухе раздаётся долгий, громкий крик: — Гоооооооооооооооооол! — Все синие на трибунах начинают аплодировать. — Похоже, зелёные — его команда. — Хадсон бросает взгляд на металлическое табло — два крючка, с каждого из которых свисают цифры на больших квадратных карточках. — И у них сегодня очень плохой день. Учитывая, что счет сейчас 7:0 в пользу синих, я не могу не согласиться. — Возможно, сейчас не лучшее время подходить к нему, — комментирует Хизер, когда Джикан наклоняется вперёд и снова берёт в руки палец с пеной. На этот раз он бросает его на поле, а затем возвращается на своё место, скрестив руки на груди. — Он выглядит так, будто может превратить нас всех в карманные часы, если мы подойдём слишком близко. — Я уверен, что если бы он собирался кого-нибудь уничтожить, он бы уже сделал это с зелёным вратарём. — Глаза Флинта расширились, когда он уставился на довольно энергичного вратаря, летающего в сальто-мортале над стойками ворот. Когда вратарь приземляется, затем снова вскакивает на ноги, подбрасывая своё тело в кувырке в воздухе, не обращая внимания на мяч, летящий прямо на него, я задаюсь вопросом, прав ли Флинт насчёт поражения. Но если мы не поймаем Джикана сейчас, у нас не будет другого шанса до следующего четверга. А у Мекая нет столько времени, чтобы тратить его впустую — тем более, что мы уже здесь. Кроме того, как может разозлиться один бог из-за дружеского футбольного матча, особенно когда состав команды меняется каждую неделю, а капитаны — Джикан и Честейн — по очереди выбирают игроков? Очевидно, ответ очень злой, так как мы поднимаемся на трибуны, и судья — он же мой дедушка Алистер — показывает красную карточку одному из зелёных игроков. Джикан встаёт на ноги, хватаясь за перила перед собой. — Ты что, шутишь? Неужели все эти годы, прожитые в пещере, сделали тебя неспособным видеть под светом или что-то в этом роде? — Ничего себе, — пробормотал Джексон, устраиваясь на сиденье рядом с Джиканом и упираясь ногами в металлическую перекладину. — Кому-то нужно вздремнуть. Потому что разозлить и без того взбешенного бога, которого нам нужно попросить об услуге, кажется хорошей идеей моему лучшему другу и бывшему парню. — Все эти волосы вытягивают из него весь смысл, — тихо комментирует Хадсон мне на ухо. — Нет другого ответа на то, насколько он чертовски смешон. — Или это, или сердце дракона, — отвечаю я. — Эй, я это слышала, — жалуется Иден. — Не надо обвинять драконов в высокомерии этого парня. Это чистый вампир. — Она бросает на Хадсона взгляд, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Джикан просто смотрит на Джексона — к счастью, без колющих ударов, — но при этом намеренно берёт свою бутылку с водой и ставит её в подстаканник с другой стороны сиденья — подальше от Джексона. — Неудивительно, что мы проигрываем, — фыркает Джикан, натягивая свою зелёную бейсболку пониже на тёмно-карие глаза. — Гот в доме — предвестник гибели. — Я уверен, что это шаг вперёд по сравнению с парнем готом, — пробормотал Хадсон. — Заткнись, книжный мальчик, — бросает в ответ Джикан. Но Хадсон разражается смехом над предполагаемым оскорблением, и я понимаю, почему. Книжный мальчик определённо не оскорбление — по крайней мере, в его понимании, я уверена. Но прежде чем он успевает сказать об этом, Честейн — полностью одетый в синее — поднимается по лестнице на трибуны. Коренастый бывший генерал-горгулья несёт два хот-дога, ведро попкорна, многоразовый стаканчик того же оттенка синего, что и его одежда, и два огромных радужных леденца. — Ты на моём месте, — говорит он Джексону. Но вместо того, чтобы ждать, пока он пересядет, он частично смещается и пролетает над всеми нами, чтобы устроиться на сиденье по другую сторону от Джикана. Он начинает протягивать Джикану хот-дог, но Джикан слишком занят разглядыванием поля, чтобы заметить это. — Что я пропустил? — спрашивает Честейн, наконец запихивая хот-дог в руку Джикана. — Ничего важного, — ворчит он в ответ. — А, так вот почему на табло на три гола больше, чем когда я уходил? — уныло спрашивает Честейн. — Не моя вина, что ты потратил целый час на уступки. — Бог Времени делает то, что можно описать только как сердитый укус своего хот-дога. — Могу я напомнить тебе, что здесь вообще-то нет киоска? — говорит Честейн. — И, если ты забыл, это ты хотел чёртов радужный леденец. — Радуга — это улыбка вверх ногами, — отвечает Джикан. — Перевернутая улыбка? — громко шепчет Хизер, выглядя совершенно озадаченной, когда она смотрит на остальных. — Он пытается сказать, что радуга — это хмурый взгляд? — Или он хочет сказать, что это перевернутая улыбка, — говорит ей Флинт с выражением лица «это может быть чем угодно». Она смотрит на него. — Я даже не знаю, что это значит. — Вступай в клуб. — Джексон фыркнул, вставая и подходя к Флинту. — Этот человек никогда не имеет никакого смысла. На самом деле, он… Всё тело Джексона замирает на середине предложения. — Серьёзно? — Я зарычала, глядя на Джикана, затем поймала взгляд Флинта, чтобы предупредить его, чтобы он позволил мне разобраться с этим. Удивительно, но он, похоже, наслаждается этим больше, чем следовало бы, откинувшись назад и с ухмылкой наблюдая за всем происходящим. Я поворачиваюсь обратно к Джикану, с руками на бёдрах. — Ты всё время кричишь на меня за то, что я так делаю, но для тебя это нормально? — Я кричу на тебя, потому что ты не знаешь, как заморозить время, не проделав гигантскую дыру во Вселенной, — отвечает он, изогнув бровь. — А ещё потому, что то, что хорошо для гуся, не всегда хорошо для горгульи. — Я не думаю, что эта поговорка должна звучать именно так, — пробормотала Иден, пока Хизер размахивала руками взад-вперёд перед лицом Джексона, словно пытаясь заставить его ответить. — Это не сработает, — говорю я своей подруге. — Он… — Ты шутишь? — кричит Джикан, снова вскакивая со своего места и устремляя взгляд вниз. — Ты. Ты. Издеваешься. Надо мной? Ты пьян, Алистер? Это так? Кассия сделала тебе слишком много мимозы за ужином сегодня вечером? Алистер либо слишком занят подбиранием красной карточки, которую он только что бросил на землю, чтобы ответить Джикану, либо намеренно игнорирует его. Какова бы ни была причина, он даже не смотрит в нашу сторону. Что только больше злит Джикана, судя по тому, сколько гадостей в адрес Алистера и синей команды начинает вылетать из его уст. Алистер, выглядящий бодрым, здоровым и почти сорокалетним — к чему я всё ещё привыкаю, учитывая, что он мой неизвестно откуда взявшийся прадед — всё ещё не дает Джикану даже намёка на то, что он в курсе его выходок. По крайней мере, пока Джикан не показывает жестом на трибуны фанатов, одетых в зелёное, и не кричит: — Как, по-твоему, Кассия отнесётся к тому, что ты трахаешься с таким количеством людей одновременно? Ты же знаешь, она из ревнивых. Алистер не останавливается, идя к противоположному концу поля. Однако он отпихивает Джикана обеими руками. Хотя это гораздо более мягкая реакция, чем я ожидала, Джикан, похоже, доволен тем, что вообще спровоцировал Алистера — по крайней мере, если судить по тому, как он устроился на своём месте и сосёт леденец, хмурясь. Я достаю телефон из кармана и проверяю время. У меня есть ещё десять минут до возвращения и встречи с Артелью, поэтому, когда «зелёная» команда забьёт свой первый гол, я подумаю, что это самое подходящее время, чтобы попытаться поговорить с ним. Тем более что сейчас очередь Честейна устраивать скандал и третировать моего очень терпеливого дедушку. — Привет, Джикан. — Я перемещаюсь вокруг статуи Джексона, который, к счастью, находится в паре футов от сиденья, и устраиваюсь рядом с Джиканом. — Извини, что беспокою тебя, но ты тот, ради кого мы сюда пришли. — А шлепки так и сыплются, — отвечает он, прежде чем протянуть руку и взять горсть попкорна из ведёрка Честейна. Хизер поворачивается к Флинту. — Он имеет в виду удары? Удары просто продолжаются? Флинт качает головой в знак того, что не стоит спрашивать. Джикан — это определённо приобретённый вкус, который ему ещё предстоит приобрести. — Я хотела спросить, не могли бы мы поговорить несколько минут… — начинаю я снова. — Игра закончилась? — спрашивает он, не отрывая взгляда от мяча на поле. Я моргаю. — Нет, но… — Тогда ты сомневаешься в своём собственном ответе, не так ли? — Он едва переводит дыхание, прежде чем вскочить на ноги и снова закричать. — Черт возьми, зелёный! Ты можешь хотя бы притвориться, что знаешь, как играть в эту трижды проклятую игру? — «Трижды проклятая» кажется немного амбициозной, — комментирует Хадсон, усаживаясь рядом со мной. — Продолжай в том же духе, и я тебя тоже заморожу, книжный мальчик, — говорит ему Джикан. Затем он кричит на поле: — Наверное, я должен заморозить всех вас! Может быть, тогда вы действительно сможете остановить мяч! — Он опускается на землю и бормочет себе под нос: — Или, по крайней мере, ничего больше не произойдет, пока не вернётся Артелья. — Артелья в твоей команде? — спрашиваю я, мой желудок опускается, когда я понимаю, что она была одета в зелёное, когда я впервые увидела её. Как, чёрт возьми, мне объяснить ему, что если она сейчас принимает душ, то точно не вернётся? — Да, наконец-то! — Он кивает на Честейна. — Последние три месяца он каждую неделю выигрывал жребий, чтобы выбрать первую, и каждый раз выбирал её. Сегодня я наконец-то выиграл жребий, выбрал Артелью, и пам! — Он делает руками жест, похожий на взрыв. — Она исчезает через десять минут после начала игры. — Тебе не повезло. — Честейн пытается изобразить сочувствие, но это довольно трудно сделать, когда в его глазах пляшет ликование. — Ты ведь знаешь, что она генерал с огромной ответственностью, а также превосходный футболист? — Да, но ей удавалось делать и то, и другое каждую неделю, когда она играла за вас, — парирует Джикан. — Весьма подозрительно, что в ту неделю, когда она была у меня, ей вдруг понадобилось куда-то по более важному делу. Он прав. Если бы я не знала о заключённом в замке, то, возможно, поверила бы в его теорию заговора. На секунду я хочу сделать то, что он угрожает сделать — заморозить всех на поле, пока мы не останемся вдвоём и ему придётся говорить со мной. Но потом я вспоминаю, что случилось в последний раз, когда мы с Джиканом ввязались в соревнование по мочилову богов. Я не только проиграла, но и так сильно разозлила его, что он чуть не оставил всех моих друзей замороженными навсегда. Сейчас я гораздо лучше контролирую свои силы, поэтому не думаю, что такое может случиться, но и рисковать не хочу. Тем более что Джексон всё ещё заморожен, а юмор Флинта с каждой минутой становится всё более раздражающим. Поэтому вместо того, чтобы сказать Джикану, что мы торопимся, как я хотела бы сделать, я решаю, что мне лучше вернуться к Артелье — что бы там ни ожидало — и заняться Джиканом, когда он не будет так отвлечен всеми этими потерями. Но прежде чем уйти, я говорю: — Я больше не буду беспокоить тебя, пока игра не закончится. Но не мог бы ты разморозить Джексона, пока мы ждём? Это привлекает его внимание. Джикан отворачивается от поля практически впервые с тех пор, как мы сюда пришли, и смотрит между мной и Джексоном, как будто действительно обдумывает мою просьбу. Но потом он говорит: — Мне нравится, что он такой. Он самый спокойный из всех, кого я когда-либо видел, — а затем возвращает своё внимание к игре. Я думаю о том, чтобы проигнорировать его и разморозить Джексона самостоятельно. Но если я это сделаю, Джикан ни за что не даст нам ключ, чтобы открыть Царство Теней. И как бы Джексону ни было неприятно, когда его разморозят, я знаю, что он готов пройти через это снова, если это означает шанс на спасение его лучшего друга. Поэтому вместо того, чтобы разморозить Джексона, я терпеливо качаю головой и встаю, чтобы оставить Джикана и Честейна наблюдать за остальными горгульями, эквивалентными случайной воскресной игре в парке… как будто это чёртов чемпионат мира по футболу. Я бросаю на Хадсона острый взгляд, без слов давая ему понять, что хочу, чтобы он присоединился ко мне, и мы оба маневрируем вокруг Джексона. — Нам нужно кое о чём позаботиться, но вы, ребята, наслаждайтесь игрой, и мы увидимся после, — говорю я остальным. И делаю всё возможное, чтобы не заметить, как голубь садится на голову Джексона.