Cherish/Ценить

Я добираюсь до комнаты бабушки и дедушки за считанные минуты и тихонько стучусь в огромные двойные двери. Не потому, что я надеюсь, что она не ответит — она вампир, как мне только что напомнили, так что лучше не подкрадываться к ней. Дверь распахивается, и по другую сторону стоит Кровопускательница. Она по-прежнему одета в свой красный кафтан, но сменила красную накидку, удерживающую волосы на макушке, на длинную золотую, и теперь её локоны ниспадают на узкие плечи. — Это заняло у тебя достаточно много времени, — говорит она с властно поднятой бровью. — Наверное, целовалась со своим приятелем вместо того, чтобы заниматься делами. Я поднимаю бровь прямо на неё. — Сильно ревнуешь? Она поднимает подбородок, но я слышу, как Алистер хихикает на заднем плане. Он подходит к ней сзади и обнимает её за талию, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать её в щеку. — Оставь её в покое, дорогая. Когда-то мы тоже были молодыми и влюблёнными. — Мы всё ещё молоды, — огрызается она в ответ, но в её словах нет желания укусить. — Да, ты молода, дорогая, — соглашается он с блеском в глазах, и я могу сказать, что этот спор они ведут часто. — С другой стороны, я стар и обветрен, как камень, и мне нужен отдых для красоты. Так что позвольте мне пройти и дать вам двум женщинам немного времени, чтобы наверстать упущенное, и мы все сможем поскорее отправиться спать. Она искусно фыркает, но отходит в сторону. — Я вернусь через некоторое время, Грейс, чтобы пожелать тебе спокойной ночи. — Хорошо, — говорю я, но он уже на полпути в коридор. Кровопускательница с размаху вводит меня в зону отдыха своих апартаментов, бормоча под нос: — Он ещё очень молод. Что-то в её тоне заставляет меня приостановиться, изучить её лицо. Все сегодняшние разговоры о людях и бессмертных заставляют меня спросить: — Переживешь ли ты за дедушку? Я не знаю, сколько живут горгульи, хотя предполагала, что очень, очень долго. Но теперь я в этом не уверена, и мне вдруг захотелось узнать. — Горгульи живут очень долго, — отвечает она, а потом тихо добавляет, — но не так долго, как вампиры. Не так долго, как боги. Мой желудок скручивается, когда её слова доходят до меня. Она переживет за свою пару, моего дедушку, и печаль превращает её глаза в клубящийся зелёный цвет, такой же тёмный, как лес. — Мне так жаль, бабушка, — задыхаюсь я. Затем я заставляю себя спросить: — Я полубог. Значит ли это, что я тоже бессмертна? — Да, Грейс. Вы с Хадсоном будете спариваться вечно. На мгновение мысль о вечности простирается передо мной бесконечно. Я просто не могу её воспринять. И тут я понимаю, что Хадсон не знал, что я полубог, когда влюбился в меня и стал моей парой. Если подумать, Джексон тоже не знал. Моё сердце расцветает от боли, страсти и неверия. Может быть, эти два прекрасных парня решили спариться со мной, даже зная, что после моей смерти их ждёт вечная печаль? То же горе, что ждёт мою бабушку. Семья Кровопускательницы не самая дружелюбная, но я ничего не могу с собой поделать. Я бросаюсь в её объятия и крепко сжимаю её, повторяя: — Мне так жаль, бабушка. Она сжимает меня в ответ на секунду, может быть, даже на две, но потом отстраняет меня, моргая от влаги в глазах и указывая через всю комнату на замысловатый шахматный столик, обрамлённый двумя синими стульями. — Пойдём, Грейс. Давай сыграем партию, а? — Конечно, — отвечаю я, принимая смену темы разговора и переходя к шахматной доске. Она на мгновение замешкалась, собираясь сесть, но быстро оправилась и опустилась в кресло. Я сажусь напротив неё, затем наблюдаю, как она протягивает руку и поднимает короля, который лежал на боку, и ставит его вертикально, пока она расставляет все шахматные фигуры на свои стартовые позиции. Когда наши глаза встречаются на доске, я не могу отделаться от мысли, что это будет нечто большее, чем просто игра. И хотя я совсем не готова к поединку с бабушкой — да и кто готов? — у меня нет выбора. Мне нужны ответы, и если это способ их получить, то так тому и быть. Я делаю глубокий вдох и начинаю приводить в порядок и свои собственные части. — Ты белая, — говорит она, когда мы оба заканчиваем расстановку. — Это значит, что у тебя первый ход. Я несколько секунд смотрю на доску, пытаясь понять, с чего начать. Шахматы — не совсем моя игра, но я достаточно наблюдала за игрой Хадсона, чтобы у меня в голове крутилось несколько начальных ходов. В конце концов, я беру мраморную пешку перед своим королём и передвигаю её на два места. Это дебют, который я видела, как мой отец делал бесчисленное количество раз, когда играл с отцом Хизер, так что я чувствую себя вполне уверенной, что ещё не опозорилась. То есть, до тех пор, пока Кровопускательница не говорит: — Значит, твой первый инстинкт — выставить ферзя? Ладно, значит, не игра. Или, по крайней мере, не просто игра. Большой сюрприз. Игнорируя её вопрос, я задаю свой собственный. — Я думаю, Хизер была права. У тебя есть идея, как я могу убедить Королеву Теней вылечить Мекая, не так ли? Она передвигает пешку перед своим королем прямо напротив пешки, которую я только что передвинула, обнажая и свою королеву, хотя я не указываю на это так, как она мне. — Конечно, понимаю, Грейс. — Она смотрит на меня задорными зелёными глазами, к которым я уже успела привыкнуть. — Но и ты тоже. Правда? Я не знала, что у меня есть идеи, как торговаться с Королевой Теней, но, изучая совет и всё, что я услышала сегодня, я поняла, что у меня есть идея. Но я не уверена, что это правильная идея. Я обдумываю её, изучая доску в поисках следующего хода. Конь или слон? В конце концов, я выбираю коня, перемещаю его на королевскую сторону по диагонали к моей двинутой пешке, затем откидываюсь назад и говорю: — Королева Теней готова на всё, даже рискнуть отравить армию, чтобы спасти своих дочерей. Я могу это использовать. Кровопускательница бросает на меня взгляд. — Можешь? Хотя все снова и снова повторяют, что две души нельзя разделить, если они связаны вместе? — Она переставляет своего противоположного рыцаря так, чтобы он стал зеркальным отражением моего двинувшегося. Я возвращаю ей взгляд с интересом, и не могу не задаться вопросом, к чему она клонит. Я знаю, что когда души спариваются, они связаны вместе, но… — Моя брачная связь с Джексоном была разорвана. — Я не обращаю внимания на воспоминания об этом болезненном разрыве, когда глаза Кровопускательницы сужаются. Интригующе. Я отвожу взгляд от доски, минуту любуюсь сдержанной роскошью её гостиной, давая себе время обдумать свои дальнейшие слова. Это слишком важно, чтобы не продумать всё до конца. — Конечно, наша брачная связь была искусственной, но всё же. Вопрос в том, не приведёт ли заклинание, произнесенное магом времени, также к сконструированной связи? Когда она не отвечает сразу, я начинаю двигать своего слона. Но прежде чем я коснусь более мощной фигуры, ещё один взгляд на доску заставляет меня пойти на пешку перед моей королевой. Я двигаю её на два хода вперёд, затем встречаю её взгляд. — И ты думаешь, что это так? — Она двигает свою пешку, чтобы захватить мою. — Думаю. — Я использую своего коня, чтобы взять её пешку. — Но это не тот вопрос, не так ли? Что я должна спросить, так это: Знаешь ли ты, как отменить это снова? — Конечно, знаю, — отвечает она, и я вижу, что она так же поражена своими словами, как и я. Как бы компенсируя незапланированный момент, она передвигает своего нетронутого коня в позицию, оказывая давление на обе мои раскрытые фигуры. — Однако их связь была создана с помощью тёмной магии. Потребуется что-то очень, очень мощное, чтобы разрушить её. — Насколько мощное? Она наклонила голову. — Ты всё ещё задаёшь неправильный вопрос, Грейс. — Верно. — Я делаю глубокий вдох и всё тщательно обдумываю, прежде чем попытаться снова. — Дело не в том, сколько силы нужно. Дело в том, что нужно сделать, чтобы захватить эту силу, — говорю я ей, ухмыляясь, когда протягиваю руку и забираю одного из её коней себе. — К счастью, я такая же неутомимая, как моя бабушка. Она откидывается в кресле и изучает меня, забыв о доске и нашей игре. В конце концов, она кивает и говорит: — Я вижу, что это так, Грейс. Поэтому я предупреждаю тебя, что две души, связанные тёмной магией так долго, может быть невозможно разлучить… Я начинаю перебивать, но она взмахом руки призывает к молчанию. — Я сказала «может быть невозможно, Грейс. — Она вздыхает. — Это определённо будет опаснее, чем ты думаешь. Но я знаю, что если я не скажу тебе, ты сделаешь что-то ещё более рискованное, пытаясь выяснить это. — Я сделаю всё, чтобы спасти Мекая, — говорю я, скрещивая руки. Она кивает. — Так и должно быть. Мои брови взлетают вверх. Что ж, это было неожиданно. — Что? — спрашивает она. — Уверяю тебя, верность — это черта, которую я очень ценю, Грейс. — Так и должно быть, — повторяю я ей в ответ, и вижу, что произвела на неё впечатление. — Так что же нужно сделать, чтобы разорвать эту связь? — Небесная роса, — говорит она так, словно ответ на этот вопрос так же прост, как глоток газировки. — Одному из близнецов нужно только выпить её. А вот как её получить — это уже совсем другое дело. Я ничего не могу с собой поделать. Моё сердце колотится от неожиданной надежды. Небесная роса — это предмет, а мы с друзьями очень хорошо умеем доставать предметы из невозможных мест. Насколько это может быть трудно? — Где мы можем найти эту росу? — Возле Горького дерева, конечно, — отвечает она. — Но сначала вам нужно будет пойти к Хранителю и заключить невозможную сделку на это место. Горькое дерево исчезает и перемещается по прихоти звёзд, и только Хранитель знает его местонахождение в любой момент времени. Старая идиома всплывает в моей голове, и мне хочется вскочить и прокричать, что мне нужно встретиться с человеком по поводу собаки, но я не думаю, что моя бабушка поймёт эту шутку. В любом случае, это не кажется таким уж сложным, как она говорила раньше. Конечно, если я что-то и узнала об этом мире, так это то, что всё сложнее, чем кажется. — Итак, сначала нам нужно встретиться с этим Хранителем… — начинаю я. Но Кровопускательница вмешивается. — Нет, сначала ты должна пойти к Королеве Теней и заключить сделку. Ты обменяешь эликсир, который может сработать, а может и нет, но это её единственный шанс спасти своих дочерей, в обмен на исцеление Мекая. Я качаю головой и встаю, чтобы пройтись по комнате. — Разве нам не повезёт больше, если мы сначала получим эликсир? — У неё есть армия и преимущество домашнего поля, Грейс. Что скажешь? — Она поворачивается в кресле, чтобы посмотреть, как я хожу взад-вперёд между маленьким креслом и книжным шкафом на другой стороне комнаты. Она права. Ничто не мешает Королеве Теней просто взять эликсир, а потом вообще не помогать Мекаю. Чёрт, после того, что случилось, когда мы с Хадсоном в последний раз были в Теневом царстве, она, скорее всего, убьёт нас всех, если ей дать хоть полшанса. Взгляд Кровопускательницы слегка смягчается, когда она обдумывает свои следующие слова. — Я должна предупредить тебя, Грейс. Небожители обладают огромной силой. Этот предмет будет нелегко собрать. Вы можете не выжить — никто из вас. А в этом мире грядёт война, о чём, я уверена, Артелья тебе уже говорила. Война, в которой у нас больше шансов победить, если в ней будешь участвовать ты. Это замечание выводит меня из равновесия, и я прекращаю вышагивать, уставившись невидящим взглядом на книжные полки, мой желудок скручивается в узел. Неужели война действительно приближается? Так вот что означает шпион при нашем дворе? И если да, то могу ли я предпочесть Мекая всем, кого мне поручено защищать? Я знаю ответ ещё до того, как Артелья врывается в комнату, а мой дедушка стоит прямо за ней с опустошённым выражением лица.