Cherish/Ценить

— Я не могу отправиться в Царство Теней, — говорю я, когда правда этих новых обстоятельств оседает вокруг меня. — Я не могу уйти, пока Старуха собирает армию. Даже ради Мекая. Мне больно это говорить, ещё больнее думать о том, что я не могу участвовать в миссии по спасению одного из моих самых близких друзей. Не говоря уже о том, чтобы отправить мою пару и других моих друзей в Царство Теней, чтобы они сами противостояли Королеве Теней. Это беспроигрышная ситуация. В моей крови нарастает паника, грудь болит, а сердце колотится с утроенной силой. Любое моё решение может причинить кому-то боль, оставить уязвимым того, кто мне дорог. Но я — Королева Горгулий. Это моя работа — вести свою армию, моя работа — защищать всех паранормалов в мире, которые не могут защитить себя сами. Я не могу просто бросить их сейчас, когда на горизонте маячит страшная угроза. Нельзя позволить Старухе и её охотникам причинить вред тем, кто находится под моей защитой. — Они еще не мобилизованы, — говорит мне Артелья. — Они всё ещё растут, тренируются. Пройдёт некоторое время, прежде чем они пойдут на нас. — Она права, внучка, — подтверждает Алистер. — Они не придут за нами завтра. Скоро, да, но у тебя есть неделя или две, по крайней мере. У тебя будет достаточно времени, чтобы позаботиться о Мекае. — Ты можешь это гарантировать? — спрашиваю я его, прежде чем повернуться к Артелье. — Можешь? Потому что если не можешь, я должна быть здесь. Какой лидер уйдёт, когда её войска нуждаются в ней больше всего? — Тот, кто понимает, что горгульи стоят за всех, включая отравленных вампиров, — отвечает Артелья. — И тот, кто знает, как важно создавать союзы. — Союзы? С кем? — Но я уже догадываюсь, куда она клонит. — Охотники придут за всеми паранормальными существами. Мы все заинтересованы в том, чтобы остановить их. Даже рейфы. — Именно, — соглашается Артелья. — Армия поддерживает это. Пока ты потратишь эти несколько дней на спасение Мекая, обрати внимание на то, где ты находишься. — И кого я могу привлечь на нашу сторону, — закончила я за неё. Я рассеянно почёсываю ладонь, взвешивая варианты. Я понимаю, о чём все говорят — есть время спасти Мекая и быть готовыми к нападению Старухи. Я могу сделать и то, и другое. Мне не нужно выбирать. Но предупреждение Кровопускательницы о Небожителях всё ещё звучит в моих ушах. Да, у меня есть время сделать и то, и другое, если я справлюсь с первой невыполнимой задачей — спасти Мекая. А если нет, то я рискую навсегда потерять Корону Теневого Царства. Этого я просто не могу допустить. — Дедушка, — говорю я, и моя грудь сжимается, когда его выцветший серый взгляд фокусируется на мне. — Не говори этого, Грейс. — Он начинает отворачиваться. — Ты вернёшься. Я не знаю, обидеться ли мне на его отказ или польстить его вере в меня. — Ты этого не знаешь. Он долго не отвечает, просто стоит и смотрит на меня, как будто может заглянуть мне в душу. И, насколько я знаю, он может. Века, проведённые в пещере, наделили Алистера некоторыми странными талантами, не последним из которых является то, что я чувствую себя очень, очень неловко всякий раз, когда он заставляет меня смотреть ему в глаза. — Что ты хочешь сделать, внучка? — Это не то, что я хочу делать. Это то, что я должна делать, и ты это знаешь. — Я держу его взгляд, умоляя понять меня. И я протягиваю руку, удерживая её между нашими неподвижными телами. Сначала мне кажется, что он не собирается отвечать на этот жест. Но потом, спустя, казалось бы, вечность, он медленно протягивает свою руку к моей. Я прижимаю свою ладонь к его. На секунду по моей руке пробегает огненный жар, и я задыхаюсь от жгучей боли. Но боль исчезает так же быстро, как и появилась, и когда я отдергиваю руку, короны уже нет. Теперь она выгравирована на ладони Алистера, где она прожила более тысячи лет. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — спрашивает он. На секунду я хочу сказать «нет». Я хочу схватить его руку и принять Корону, которую, как я знаю, он готов уступить мне. Но я не могу этого сделать. Не сейчас, и — в зависимости от того, как пойдут дела в Теневом царстве — возможно, никогда. Потому что Корона больше, чем одна горгулья, как и власть, которую она несет в себе. И хотя я принимаю власть и ответственность, которая с ней связана, я также принимаю, что вероятность того, что я умру во время этого похода в Теневое царство, стала намного выше после откровений Кровопускательницы. Но если мой генерал говорит мне, что время есть, я послушаюсь и пойду. Мекай — мой друг, один из первых друзей, которых я завела в Кэтмире после моей кузины. Нет ничего, что он не сделал бы для меня или я для него. Но Корона и её власть должны остаться здесь. Я верну её себе, если вернусь из Теневого царства. А Алистер будет хранить и использовать, если я не вернусь. — Я уверена, — говорю я ему, хотя это не так. Даже если я в ужасе от того, что веду людей, которых люблю больше всего, на очередную бойню, подобную Испытаниям. Но какой у меня ещё есть выход? Убежать в одиночку? Оставить Хадсона и остальных здесь и попытаться найти свой собственный путь в Царство Теней? Хадсон никогда бы этого не вынес — и я его не виню. Потому что если бы он улизнул, чтобы защитить меня, только потому, что решил, что что-то слишком опасно для меня, я бы никогда его не простила. Как я могу даже подумать о том, чтобы поступить так с ним — или с кем-то из моих друзей, если уж на то пошло? — Спасибо. — Я наконец-то нарушаю тишину в комнате. Артелия с торжественным выражением лица наблюдает, как я слегка кланяюсь своему деду, недавно восстановленному королю горгулий. Он кивает, но ничего не говорит. Он также не делает никакого движения, чтобы снова отвернуться. Впервые за долгое время молчание между нами кажется неуютным. Гнетущим. Но, возможно, это просто мысли, которые так тяжело давят на мой разум. В любом случае, я делаю шаг назад. Мои друзья ждут меня, и Мекай тоже. — Это навсегда? Я замираю от этого вопроса, от настороженного беспокойства, которое Алистер даже не пытается скрыть. — Нет, — отвечаю я так честно, как только могу. — Это на неделю, может быть, на две. Как раз достаточно, чтобы мы смогли вылечить Мекая и вернуть его домой. Но я не могу взять её с собой в Царство Теней. Если со мной там что-то случится, я не хочу, чтобы Корона умерла вместе со мной. — Ты уверена, что Теневое царство — настоящая причина твоего отречения? Или дело в твоём приятеле? — Хадсон? — Обвинение настолько поразило меня, что я выкрикнула его имя. — Почему это должно быть связано с Хадсоном? Удивление мелькает на лице Алистера, но оно проходит так быстро, что я не могу быть уверена, что оно мне не привиделось. — Должно быть, я ошибся. — Я в это не верю, — отвечаю я. С тех пор как он вырвался из тумана Неубиваемого Зверя, Алистер стал очень острым. Слишком острым, чтобы выдвигать подобные обвинения, не подкрепив их чем-то серьёзным и осязаемым. — Скажи мне правду, дедушка. Почему ты думаешь, что я отдала тебе Корону, имеет какое-то отношение к Хадсону? Прежде чем ответить, он бросает взгляд на Кровопускательницу, но её лицо бесстрастно. Алистер вздыхает, затем говорит: — Потому что правила первородства мешают Двору Вампиров стабилизироваться. Поскольку церемония отречения ещё не состоялась, Хадсону ещё не поздно отменить своё отречение и занять трон, но твой товарищ отказывается это сделать, потому что это означает попросить тебя отречься вместо него… или оставить тебя. Слова моего деда взрываются, как бомба, посылая ударные волны, пронизывающие меня так сильно, что мне требуется каждая унция энергии, чтобы не показать, как я потрясена. — Хадсон не оставит меня, — говорю я ему, когда наконец обретаю голос. — Отсюда и причина, по которой твой дед беспокоился о том, чтобы ты вернула ему Корону. — Кровопускательница критично оглядывает меня. — Это ведь временно, не так ли? — Конечно, временно! — кричу я, хотя моё сердце бьётся как метроном в самом высоком темпе. — Если я вернусь из Теневого царства живой, я планирую вернуть себе трон. Но даже когда я говорю это, в душу начинают закрадываться сомнения. Не только в том, что может случиться в Теневом царстве — эти сомнения были всегда, — но и в Хадсоне. Если то, что говорят мои бабушка и дедушка, правда — а у них нет причин лгать, — значит, при Дворе Вампиров происходит нечто большее, чем то, о чём он говорит. И он ничего не рассказал мне об этом. На секунду я вспомнила, как он весь день был приклеен к своему телефону. Не просто использовал его для прикрытия, пока думал, как он обычно делает, а действительно писал смс. Много. Несмотря на то, что большинство людей, с которыми он переписывался, были в комнате с ним. С нами. Тем не менее, для Хадсона не имеет смысла упускать что-то подобное. Что-то настолько важное, особенно когда это так сильно затрагивает нас обоих. У меня сводит живот, когда я обдумываю варианты Хадсона и то, почему он мог не рассказать мне о том, что происходит в Суде Вампиров. Он без проблем рассказал бы мне всё, если бы отказался от вампирской короны — мы подробно обсуждали его отречение от престола до того, как он принёс решение в Суд Вампиров. Но ему было бы трудно рассказать мне о более сложном выборе. Я спешу пожелать спокойной ночи бабушке, дедушке и Артелье настолько быстро, насколько это позволяют приличия, не слыша ни слова из того, что они говорят, из-за стука сердца в моих ушах. Потому что есть ответ, в котором я отчаянно нуждаюсь, и только моя пара может дать мне его. Мне нужно знать, планирует ли Хадсон покинуть меня.