Cherish/Ценить

Спящий на огромной кровати с балдахином Мекай похож на привидение — или, что ещё хуже, на тень себя прежнего. Его обычно насыщенная коричневая кожа стала нездорового серого цвета, как будто яд, ползущий по его венам, медленно превращает его в одну из тех самых теней, которые пытались его уничтожить. Даже локоны вокруг его лица, за которыми обычно так хорошо ухаживали, отросли. И он тонет в своей одежде, очертания его плеч и ключиц резко выделяются на фоне тонкого хлопка футболки. Что ещё хуже, его дыхание такое же быстрое и поверхностное, как у больного пневмонией. Меня охватывает паника, а также отчаянная потребность в отрицании. Это не Мекай. Не веселый, полный жизни, дружелюбный Мекай. Пожалуйста, пусть это будет не Мекай. Но это он, очевидно. Осталось достаточно его прежней сущности, чтобы я его узнала. И это разбивает мне сердце. И не только мне. Иден вскрикивает, когда видит его — высокочастотный, испуганный звук, который я не слышала от неё раньше. Флинт начинает ругаться, низко, долго и злобно. А Джексон — Джексон вне себя, он мечется по комнате и что-то бормочет, дико озираясь. — Почему она нам не сказала? — требует Джексон, его голос теперь чуть громче, чем шипение. — Мы думали, что в Спуске он в безопасности. — Она сказала нам, — мягко говорю я. — Вот почему мы здесь. — Слишком поздно, — рычит он, и я даже не могу с ним спорить. Потому что я тоже думала, что Мекай был в порядке последние несколько месяцев. Не очень, конечно, но не так, как сейчас — у этого человека метаболизм не замедлялся месяцами. Этот человек, спал он или нет, продолжал быть опустошённым теневым ядом. — Мы бы никогда не позволили ему дойти до такого состояния, если бы знали, — с горечью продолжает Джексон. — Как будто Спуск ни черта не замедлил. Флинт подходит к кровати Мекая, берёт одеяло со дна кровати и натягивает его на вампира, который дрожит и что-то бессвязно бормочет во сне. — Как ты думаешь, мы вообще сможем доставить его в Теневое Царство? — задаю я вопрос, который гложет меня изнутри с того момента, как мы вошли в эту комнату. — Потому что он не похож на… — О, мы доставим его туда, — говорит Джексон. — Я буду нести его всю дорогу, если придётся. Я просто надеюсь, что ты права, и Теневое Царство замедлит действие яда. — Сначала нам всё равно нужно доставить его в Суд Ведьм, — замечает Иден, и этот крепко сбитый дракон выглядит испуганной так, как я ещё никогда не видела. Хизер замечает это и переходит на её сторону, но прежде чем кто-то из нас успевает предложить, как его перенести, раздаётся громкий стук в дверь. Это пугает меня, спина напрягается, сердце учащённо бьётся, и я бросаюсь к двери. Я знаю, что это глупо, знаю, что Сайрус заперт за тысячи миль отсюда и больше не может причинить нам вреда. Но пребывание здесь — даже с теми изменениями, которые произвёл Хадсон, — вызывает у меня мурашки по коже. Боюсь, что так будет всегда. Хотя я пытаюсь скрыть свою реакцию, Хадсон её видит. Он тоже на секунду застывает, а затем в мгновение ока исчезает в дверях. Когда он проходит мимо меня, я чувствую слабое прикосновение его руки к моим кудрям. Это немного, но это та уверенность, которая мне нужна, чтобы немного расслабиться — и вспомнить, что здесь больше нет никого и ничего, чего можно бояться. Хадсон открывает дверь, и я мельком вижу двух мужчин, которые ранее охраняли комнату. Затем он выходит в коридор и частично закрывает за собой дверь. Это заслоняет мне вид на двух мужчин, но ничего не мешает мне услышать их разговор. Один из охранников туманно упоминает о встрече по нескольким вопросам, которыми должен заняться Хадсон. Он пытается отмахнуться от охранников, но они настаивают. Видимо, эти вопросы уже давно требуют его внимания. — Всё в порядке, — говорю я, пересекая комнату, чтобы встать рядом с ним в коридоре. — Нам всё ещё нужно выяснить, как перевезти Мекая. Потрать несколько минут и разберись с этим, а потом мы пойдём, хорошо? Он выглядит так, будто хочет возразить, но я мягко толкаю его в плечо, чтобы заставить двигаться. — Мы справимся с этим, — говорю я ему снова. — Это твой Суд. Иди и делай то, что должно быть сделано. — Это не мой Суд, — отвечает он. Но он позволяет мне осторожно вывести его в коридор. — Я собираюсь выяснить, где находится его медбрат, и вернуть его сюда. Наблюдая за его уходом, я не могу не обратить внимание на то, что за то время, что мы находились в комнате Мекая, число двух охранников в коридоре каким-то образом утроилось до шести. И все они ожидающе следуют за моей парой. Что только усиливает тревожное чувство внутри меня, хотя я знаю, что с ними Хадсон в безопасности. Не говоря уже о том, что он может надрать задницу любому из них, если захочет. Может быть, меня беспокоит тот факт, что я знаю, что он не хочет и никогда не захочет. Хадсон из тех вампиров, которые заботятся обо всех и каждом, кого берут под своё крыло, так сказать. Я просто хотела бы понять, как он взял этих людей — которые сражались против нас совсем недавно — под свою заботу. — Ну, нам нужно что-то придумать! — Джексон огрызается позади меня, и я оборачиваюсь. — Потому что мы ни за что не уедем отсюда без него. — Я не предлагаю оставить его, — рычит Флинт. — Я просто говорю… Он прерывается, когда дверь открывается, и врывается вампир в чёрной униформе, как будто его длинный светлый хвост горит. — Прошу прощения, — извиняется он, бросаясь к кровати Мекая. — Меня не было всего пятнадцать минут или около того. У него дрожат руки, когда он измеряет жизненно важные показатели пациента — верное доказательство того, что Хадсон столкнулся с ним по дороге на встречу. — Мы должны взять его с собой, — говорю я после того, как медбрат вынимает стетоскоп из своих ушей. — Как вы предлагаете это сделать, чтобы не навредить ему ещё больше? — У меня есть снотворное, чтобы дать ему, — отвечает он. — Мне придётся ненадолго разбудить его, а затем ему понадобится около получаса, чтобы метаболизм стал достаточно эффективным, но как только он погрузится в сон, вы сможете перемещать его, не причиняя излишней боли. Предупреждаю вас, однако — это не продлится долго. — Снотворное? — подозрительно спросил Джексон. Я наклоняюсь вперёд, чтобы положить руку на руку Мекая. — Ему ведь не станет хуже? — На данный момент мало что может сделать ему хуже, Ваше Величество, — отвечает медсестра с выражением жалости на лице. Это не то, что я хочу услышать, и не то, что хочет услышать любой из нас. Но это честно, и я думаю, что это всё, на что мы можем сейчас надеяться. — Если вы выйдете, я сделаю снотворное и подготовлю его к перемещению, — добавляет медбрат. — Я буду присматривать за ним столько, сколько вам понадобится. Я не хочу уходить — очевидно, что никто из нас не хочет, — но и стоять у его постели, выходя из себя, тоже ни к чему. Поэтому мы киваем как один и выходим в коридор. Затем мы продолжаем идти, и я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на отчаянные стоны Мекая… и ужасающую тишину, когда они внезапно прекращаются.