Cherish/Ценить

Я хочу найти Хадсона и ускорить процесс, но я не хочу подвергать Хизер опасности, как бы ни выглядела срочная встреча в Суде Вампиров — она может быть храброй, но она всё ещё человек — поэтому я оставляю её возле комнаты Мекая с Флинтом и Иден в качестве компании. Насколько я слышала, Флинт громко жалуется на то, что, я уверена, является настоящим Миро — то ли чтобы развлечь Хизер, то ли чтобы отвлечься от леденящего душу молчания Мекая, я не уверена. Пока мы с Джексоном идём по длинному коридору, я не перестаю удивляться всем изменениям, которые Хадсон сделал в Суде Вампиров. Я также не могу не задаваться вопросом, зачем он это сделал. Да, он сказал ранее, что это потому, что люди здесь заслуживают нового начала после всего, что произошло при Сайрусе, и я верю, что он это имеет в виду. Но я также думаю, что в этой истории есть нечто большее, чем он мне говорит. Эти изменения слишком радикальны, слишком отполированы, слишком всё, чтобы просто дать вампирам новый красивый Суд. Ни Джексон, ни я ничего не говорим о новом облике Суда, но я знаю, что он тоже это замечает. Это невозможно не заметить. Я не уверена, куда мы идём, но Джексон должен, потому что, когда мы доходим до конца коридора, он ведёт меня налево. Мы останавливаемся перед закрытой дверью цвета оникса с замысловатой дверной ручкой. — Ты уверен, что Хадсон здесь? — спрашиваю я, пока Джексон тянется к ней. — Это военная комната. Больше ему сейчас негде быть. Он говорит это с такой уверенностью, что я не переспрашиваю. И оказывается, что он прав. Как только открывается дверь, я слышу разговор Хадсона. Я не могу разобрать, что он говорит, но он не звучит радостно. И люди, с которыми он говорит, тоже. Джексон, должно быть, думает о том же, о чём и я, потому что вместо того, чтобы постучать, он внезапно хлопает дверью о стену с такой силой, что висящее произведение искусства начинает дребезжать. Разговоры прекращаются, все в комнате оборачиваются и смотрят на нас. Хадсон поднимает бровь — определённое приветствие на вечеринке, если я когда-либо видела такое, — в то время как все остальные выглядят возмущёнными тем, что их побеспокоили. Но поскольку моя пара — главный, а у меня не осталось ни капли — то есть совсем ни капли — уважения к кому-либо ещё в этом богом забытом Суде, мне, в общем-то, наплевать. — Всё в порядке? — спрашивает Хадсон, огибая стол в центре комнаты, чтобы встретиться со своим братом и мной. — Медбрат с Мекаем, — отвечаю я. — Спасибо, что так быстро организовали его возвращение. Он кивает, прежде чем вернуться к людям, собравшимся вокруг стола — двум мужчинам, которые выглядят смутно знакомыми по правлению Сайруса, и женщине с тугой чёрной прической, которую я уверена, что никогда раньше не встречала. — Тётя Селин, — говорит Джексон, пересекая комнату, чтобы поцеловать её напудренную щеку. — Какой неприятный сюрприз. Её губы морщатся в причудливой версии улыбки, когда она поднимает руку и поглаживает шрам на его лице. — Разве можно так разговаривать со своей тётей, когда я проделала весь этот путь, чтобы помочь вам с этим придворным бардаком? — Так вот как ты это называешь в наши дни? Помощь? Я бросаю взгляд на Хадсона, чтобы узнать, что он думает о странном общении Джексона с его тётей, но он просто прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди, с забавной полуулыбкой на губах. Когда он ловит мой вопросительный взгляд, он слегка пожимает плечами, как бы говоря: «Что я могу сделать? Джексон останется Джексоном». Хотя это абсолютно верно, я всё ещё в замешательстве от того, что здесь происходит. Меня не удивляет, что между Джексоном, Хадсоном и этой женщиной, которая должна быть сестрой Сайруса, если судить по её леденящему душу настроению, отсутствию утраченной любви, но я понятия не имею, что она здесь делает. Или почему они позволяют ей быть здесь, когда очевидно, что они не хотят иметь с ней ничего общего. — Ну, я слышала, что есть некоторые вопросы о том, кто займёт трон моего дорогого брата теперь, когда он… нездоров. И, конечно, поскольку ты тоже отрёкся от престола, Хадсон. Она взмахнула рукой. — Я знаю, что официальная церемония состоится только через пару недель, но я подумала, что должна приехать и предложить услуги Родни и Флавинии, когда твоё отречение станет окончательным. Мои наследники готовы принять мантию правления. У меня свело живот. Хадсон поклялся мне прошлой ночью, что он не заинтересован в том, чтобы стать королём вампиров, и я ему верю. Мы оба считали официальную церемонию не более чем помпой и обстоятельствами. Но стоя здесь, глядя на эту женщину с жадностью в глазах и розовыми от волнения щеками, я понимаю, почему отказ от роли короля может быть не то же самое, что отказ от неё. Хадсон может не хотеть этого для себя, как Селин, Родни и Флавиния, но он также не хочет, чтобы они получили это, потому что его народ заслуживает лучшего, чем новый и неулучшенный Сайрус 2.0. Что ставит его в затруднительное положение. Более того, это ставит нас в затруднительное положение. — Как мило с вашей стороны, — говорит ей Хадсон голосом, который говорит о том, что она совсем не добрая. — Нам удаётся выкручиваться здесь, в Лондоне. Я уверен, что дома, в Сток-он-Тренте, тебе было бы гораздо комфортнее. Ты же знаешь, как Родни скучает по маме, если тебя долго нет. Я ничего не могу с собой поделать. Я поворачиваюсь, чтобы окинуть Хадсона взглядом «что за чёрт, что вообще происходит прямо сейчас». Сток-он-Трент? Мама? Кто эти люди, и что они сделали с моим парнем? Но он лишь безмятежно улыбается мне в ответ, пока я не смотрю слишком пристально на лукавый блеск в его глазах. — Да, пожалуй, нам стоит подождать, чтобы обсудить это более подробно. Мы не хотим выставлять наше не очень чистое бельё на всеобщее обозрение перед невампирами в комнате. Учитывая, что я единственный не-вампир в поле зрения, я стараюсь не слишком обижаться на это. Если бы не Хадсон и Джексон, меня бы вообще не волновало, что происходит среди этих отвратительных людей в этой отвратительной военной комнате, пока это не влияет на мир за её пределами. Но меня волнуют Хадсон и Джексон, поэтому я сохраняю улыбку на лице, даже когда Хадсон говорит ей: — Невампир — моя пара. И она не уйдёт, пока я этого не сделаю. — Конечно, нет, дорогой Хадсон, — лукаво отвечает она. — Мы знаем, что ты никогда бы не подумал о том, чтобы поставить Суд выше своей подруги. Хотя для моего дорогого Родни это не проблема… — До свидания, тётя Селин, — произносит Джексон, переплетая свою руку с её и решительно провожая её в холл. И он не удосуживается поцеловать её в щеку, прежде чем захлопнуть дверь перед 6ее очень обиженным лицом. — Есть ещё дела, о которых нам нужно позаботиться? — спрашивает он, поворачиваясь. — Или мы можем отправляться в путь? Хадсон усмехается, машет двум другим мужчинам, чтобы они ушли. — Я здесь закончил. Но я не могу не задаться вопросом… действительно ли так?