Cherish/Ценить

Следующие полтора часа мы потратили на то, чтобы придумать, как лучше добраться до Королевы Теней. Судя по всему, со времени последней битвы Хадсона с Королевой Теней в Адари на неё было совершено несколько покушений. — Растёт группировка, которая считает, что убийство королевы защитит Норомар от её попыток освободить нас, — объясняет Арнст. Я задыхаюсь. — С какой стати они так думают? Арнст вскидывает брови, как будто ответ очевиден. — Потому что Хадсон сказал нам, что она пытается обратить вспять проклятие, создавшее Царство Теней. Ну, думаю, технически это правда… — Вы с Мароли не хотите покинуть это царство-тюрьму? — спрашиваю я. — О нет, дорогая, — говорит Мароли, вставая, чтобы принести на стол кувшин с водой и наполнить бокалы вампиров. Она поворачивается к Арнсту и улыбается. — Зачем нам покидать место, которое приносит нам такое счастье? — Потому что это тюрьма? — настаивает Хизер. Она отодвигает свою тарелку, давно забыв о еде. — Это тюрьма только в том случае, если ты хочешь её покинуть, — говорит Арнст. — Для некоторых из нас это дом. — И это замечательный дом, — настаивает Хадсон. — Но знаете ли вы, как мы можем найти королеву? — Она скрывается в одной из своих крепостей по всему Норомару. — Арнст потирает живот, отодвигая свою тарелку. — Мне очень жаль, но я понятия не имею, как узнать, в какой именно. Все наши плечи опускаются в унисон, все мы думаем о Мекае. Как мы его спасём, если не сможем найти королеву? — Няз может знать, — предлагает Мароли. — Кто это? — спрашивает Мэйси. — Трактирщик в городе, Хадсон и… — Я вовремя останавливаю себя и вместо этого говорю: — Смоки останавливались там. — Знаете, Звездопад будет на этой неделе, — говорит Мароли, меняя тему. — Ты собираешься снова выступать, Хадсон? — О, я должен это услышать, — говорит Джексон. — Что за представление Хадсон устроил в прошлый раз, Мароли? Язвительный тон Джексона проникает прямо в голову Мароли. — К сожалению, я его пропустила, но я слышала, что с тех пор, как он… Существуют фан-клубы. Арнст прерывает свою жену, ни с того ни с сего кричит: — Они вернулись! — и, оттолкнувшись от стола, на огромной скорости выбегает из столовой. — Кто вернулся? — Я тупо смотрю ему вслед. — И нужна ли ему помощь с ними? — Хадсон встаёт и направляется к входной двери вслед за Арнстом. — Видишь? — говорит Мароли, ни к кому конкретно не обращаясь. — Он такой герой. Даже мне приходится закатывать глаза на это. — Куда это Арнст собрался, Мароли? — спрашиваю я, когда мы следуем за Хадсоном к входу. Мы успеваем как раз вовремя, чтобы увидеть, как Арнст хватает с крыльца огромную лопату и мчится по засаженной кустарником дорожке, ведущей от входной двери к саду Мароли, а Хадсон следует за ним по пятам. Через несколько секунд раздаются крики, и несколько человек бегут к краю фермы. — И не возвращайтесь сюда! — кричит им вслед Арнст. — Или в следующий раз вы встретитесь с рабочим концом моей лопаты! — Эти люди становятся всё большей и большей проблемой, — говорит Мароли, покачивая головой. — Какие люди? — спрашиваю я, потому что в последний раз, когда мы здесь останавливались, мы не видели ни души. И я бы соврала, если бы сказала, что не испугалась вдруг, что за нами в Царство Теней пришел охотник. — Воры в грязи, — проворчал Арнст, поднимаясь на крыльцо и бросая лопату в угол. Мы с Хадсоном, который вернулся вместе с ним, обмениваемся недоуменными взглядами. — Простите, Арнст. Вы сказали «воры»? — спрашивает он. — Да, обычно они приходят посреди ночи и воруют грязь с посевов. Но эти люди сегодня были очень наглыми. Наглость с их стороны — вот так прийти прямо в сад Мароли. — Арнст качает головой. — Я не знаю, до чего докатился этот мир. — Здесь такое часто? — спрашивает Джексон, когда мы возвращаемся в столовую. — Воруют грязь? — Обычно нет. Но некоторые люди считают, что наша грязь особенная, — говорит ему Мароли. — А ваша грязь особенная? — спрашивает Хизер. Арнст и Мароли обмениваются долгими взглядами, прежде чем Арнст наконец отвечает: — Ни в малейшей степени. Я хочу задать ему вопрос, хочу расспросить их обоих об этом новом и странном событии, но прежде чем я успеваю это сделать, Мароли говорит: — Давайте не будем пускать это на самотёк. До этого неприятного инцидента мы обсуждали, как провести группу из вас к Королеве Теней. Она произносит «Королева Теней» шёпотом, как будто это грязное слово. — Да, давайте вернёмся к этому вопросу, — соглашается Арнст. Я по-прежнему нахожу что-то очень странное в том, что люди, видимо, решили, что воровать грязь с работающей овощной фермы — это то, чем они должны заниматься. Но поскольку Мароли и Арнст явно не хотят больше говорить об этом, я решила помочь им сменить тему. Теперь, когда я знаю, что нам не придётся иметь дело с охотниками прямо сейчас, это легче. — А она выходит на какие-нибудь мероприятия или праздники? — спрашиваю я. — Не думаю. После встречи с Хадсоном она стала совсем скудной… — Мароли замолкла, повернувшись, чтобы бросить на Хадсона странный взгляд. — Хотя я полагаю, что осознание того, что вы вернулись, само по себе может вывести её на чистую воду. — Согласна. Нам нужно придумать, как заставить её обратить на нас внимание, — комментирует Хизер. — Я уверена, что если она будет знать, что Хадсон ждёт её, она обратит на нас внимание. — Если мы будем дышать, я уверена, что она обратит на нас внимание, — говорю я ей. — В последний раз, когда она нас видела, Хадсон бросил её головой вперёд через стену на глазах у целой кучи своих подопечных. — Серьёзно? Бросить её через стену — это лучшее, что у вас есть? — Джексон покачал головой, как будто ему стыдно за своего брата. — Если ты считаешь, что можешь сделать лучше, то можешь сам попробовать, когда мы её найдём, — отвечает Хадсон. — Может быть, там будет окно, из которого ты сможешь её выбросить. Это ведь практически одно и то же, верно? — Может, вернёмся к теме? — спрашиваю я, чтобы прекратить братскую перепалку. — Вся суть этого дела в том, что мы должны предстать перед Королевой Теней, чтобы заключить сделку. И хотя я думаю, что Хадсон может довольно легко привлечь её внимание, она не кажется мне человеком, который сперва делает, а потом думает. Она преследовала нас, когда мы только прибыли на Норомар, но когда мы от неё ускользнули, ей потребовались годы, чтобы попытаться снова — и только тогда, когда она увидела в нас угрозу своим планам. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. — Значит, нам нужно убедиться, что мы действительно привлекли её внимание, — говорит Хизер. — Как насчёт того, чтобы оставить всё как есть, — предлагаю я, когда Мароли встаёт, чтобы убрать посуду. — Мы проведём ночь здесь, а завтра, когда уйдем, отправимся в Адари к Нязу. Если он знает, где она, мы проберёмся туда и, если потребуется, предпримем решительные действия, чтобы привлечь её внимание. — Похоже, это лучший план из всех, что у нас были до сих пор, — комментирует Иден, протягивая руку так, что она упирается в спинку кресла Хизер. Глаза Хизер расширились, и она как бы замерла, словно не понимая, что происходит. Но она не отстраняется. Более того, она наклонилась в кресле настолько, что её спина коснулась руки Иден. — По-моему, звучит скучновато, — ворчит Мэйси. — Но ответственно, так что я уверена. Считайте, что я согласна. Остальные тоже соглашаются, и следующие несколько минут все тратят на то, чтобы убрать со стола и помочь Мароли и Арнсту навести порядок после ужина. — Почему бы вам не отправиться спать? — говорю я остальным. — Мы с Хадсоном закончим здесь. — Мы можем помочь… — Иден резко обрывается, когда я как можно более ненавязчиво наклоняю голову в сторону Хадсона, который продолжает смотреть на рюкзак Тиолы грустными глазами. — Знаете что, я очень устала. — Я тоже! — добавляет Флинт, который мгновенно понял, что я хотела сказать. Он делает огромный, преувеличенный зевок. — Я могу заснуть прямо здесь. Джексон фыркает. — Как будто в этом есть что-то новое. — Но он начинает следовать за Флинтом к двери. — Большое спасибо за ужин, Мароли и Арнст. Мы вам очень благодарны. — Ты ничего не ел, — говорит ему Мароли, забавно покачивая головой. Он кивает в знак согласия. Затем открывает перед ней дверь, чтобы она могла проводить их в домик. Вскоре Мароли возвращается, и мы с Хадсоном остаёмся наедине с Тиолой и её семьей. Когда мы заканчиваем сушить и убирать посуду, я ещё раз благодарю их обоих. — Вы были так добры к нам, и мы действительно очень вам благодарны. — Не нужно нас благодарить, — с улыбкой говорит Арнст. — Хотелось бы думать, что кто-то сделает то же самое для Тиолы, если она в этом нуждается. Кроме того, после всего, чем пожертвовал Хадсон, чтобы спасти стольких из нас, это самое малое, что мы можем сделать. — Он просто чудо, — говорю я с ответной ухмылкой. Хадсон бросает на меня горестный взгляд и произносит за их спинами «Извините», но я только качаю головой. Потому что теперь, когда я преодолела свою первоначальную печаль по поводу того, что у меня нет тех отношений с этими людьми, которые были раньше, я полностью вступила в поезд благодарности Хадсону. Он заслуживает гораздо большего, чем получал в своей жизни. Я не могу не заметить, когда он снова бросает взгляд на сумку Тиолы, и легонько толкаю его локтем. — Сходи за ней, — пробормотала я. — Она усвоила урок. Хадсон, не теряя времени, бежит к рюкзаку и распахивает его. Он лезет внутрь и достаёт маленькую умбру, обнимает её и шепчет ей на ухо всякие глупости. Когда она ещё больше прижимается к его руке, я вижу, как расслабляются его плечи, и понимаю, что он нервничал, что она не простит его за то, что он преподал ей ценный урок. Укусить меня — это одно. Конечно, я её прощу. Но что будет, если она укусит кого-то очень неприятного? Лучше всего, чтобы она усвоила правило «не кусаться» сейчас, каким бы болезненным ни был этот урок для Хадсона. Он возвращается к нам, раскачивая бёдрами вправо и влево, покачивая Смоки на руках. Я даже не уверена, что он знает, что делает это, и от этого моё сердце тает ещё больше. — Завтра утром Арнст нарисует карту, на которой будет показан лучший способ добраться до Адари, — комментирует Мароли, ведя нас по коридору в ту же комнату, в которой мы жили в прошлый раз. — Тогда вы можете отправляться в путь. Мы снова благодарим её, но она отмахивается от нашей благодарности и закрывает за собой дверь. Когда мы остаёмся одни — или почти одни, учитывая, что Смоки всё ещё дремлет в его объятиях, — Хадсон поворачивается ко мне. — Мне очень жаль, — говорит он. — Я даже не подумал о том, каково тебе будет встретиться с близкими тебе людьми, ни один из которых не помнит, кто ты, и даже не знает, что встречался с тобой раньше. — Тебе не о чем жалеть. Всё в порядке. Мы не знали. Он смотрит на меня с сомнением. — Я серьёзно. Было немного странно, когда мы только приехали? — Безусловно. Но сейчас мне это очень нравится. — Нравится? — Он выглядит прямо-таки недоверчивым. Но я ухмыляюсь. — Ты что, шутишь? Как я могу не наслаждаться этим? Особенно мне нравится вся эта история с Хадсоном, которую они там затеяли. Он издаёт в горле звук, похожий на «дай мне передохнуть». — Тебе не нужно этого говорить. Всё это чертовски нелепо, и мы все это знаем. — Я думаю, что это чертовски замечательно. Ты заслужил всю похвалу. А эта статуя просто фантастическая. — Где они вообще взяли эту штуку? — спросил он со стоном и ладонью на лице. — Понятия не имею. Может быть, они ее сделали? — Сделали? — Его акцент настолько силён, что слова едва различимы. — А тебе не кажется, что всё это немного странно? Я всё думал, что они меня надувают, но откуда им знать, что весь этот стол уже накрыт и готов? — Это вовсе не странно! — говорю я ему. — Это невероятно. Они даже сделали твою идеальную прическу. — Нет. — Его тон не допускает никаких возражений, но когда это меня останавливало? — О, это точно, — поддразниваю я. — Это было великолепно! Теперь мне просто нужно, чтобы ты мне попозировал. Одна бровь взлетает вверх. — Позировать для тебя. Это не столько вопрос, сколько выражение ужаса, отчего мне ещё труднее не разразиться смехом. — Да ладно! — Я призываю. — Встань в позу. На случай, если он притворится, что не понимает, о какой позе я говорю, я сама подражаю статуе. Голова высоко поднята, плечи назад, грудь вперёд, руки на бёдрах. Теперь обе брови подняты. — Это твоя неудачная попытка изобразить Супермена? — Это моя попытка изобразить твою статую, и ты это знаешь! — отвечаю я. — А теперь давай. Попозируй для меня. Хотя бы раз. — Я так не думаю. — Пожалуйста, Хадси-Вагси. На его лице отразилось искреннее разочарование. — Как ты меня только что назвала? — Хадси-Вагси? — Я одарила его своей самой очаровательной ухмылкой. — Никогда больше не называй меня так. — Клянусь, что не буду — если ты будешь мне позировать. Он качает головой, подходит к комоду и полностью выдвигает один из ящиков. — Ничто на этой планете не заставит меня принять эту позу для тебя. Хадсон несёт ящик к кровати и ставит его на пол. Затем он берёт с кровати одну из подушек и бросает её в ящик. — Ничто? — повторяю я, широко раскрыв глаза. — Абсолютно ничего, — говорит он мне, приподнимаясь на корточки и осторожно опуская спящую умбру на подушку. Она издаёт хныкающий звук, но снова укладывается на подушку и крепко спит. — Ничего страшного, — говорю я, небрежно пожимая плечами. — Если я буду ждать достаточно долго, ты просто сделаешь это естественным образом. Он снова встаёт, его спина выпрямлена. — Конечно, нет. — О, конечно. То есть, твоя грудь никогда не будет торчать так сильно, как у этой статуи, но в остальном? Это же копия твоей… Я прерываюсь, дыхание вырывается из меня, когда Хадсон прыгает через комнату и валит меня на кровать. — Возьми это обратно, — говорит он, его красивое лицо находится в нескольких дюймах от моего. — Что забрать? — невинно спрашиваю я. Он сужает глаза. — Грейс. Я сужаю глаза в ответ. — Хадсон. — Ты серьёзно хочешь так играть? — Он хватает меня за запястья одной большой рукой. Я бьюсь об него, кручу и верчу бёдрами в игривой попытке отстранить его от себя. Но отстранить от себя нормального парня с таким телосложением, как у Хадсона, мне было бы трудно и в хороший день. А вампира, который совершенно не хочет никуда идти? Практически невозможно. И это ещё до того, как он закрепил мои запястья над головой. — Возьми свои слова назад, — повторяет он, усаживаясь на меня. — Или что? — спрашиваю я, не желая уступать ни дюйма. Он не отвечает, несмотря на дьявольский блеск в его глазах. Вместо этого он просто улыбается своей самой очаровательной улыбкой. И тут я понимаю, что у меня действительно проблемы.