Cherish/Ценить

Когда я вхожу в душ через несколько минут после того, как наконец-то встала с постели, на меня обрушивается масса вопросов. Сможем ли мы убедить Королеву Теней дать нам противоядие для Мекая? Сможем ли мы сделать то невозможное, что нам придётся сделать, чтобы навсегда разлучить Лорелею и её сестру? Сможем ли мы найти контрабандиста, в существовании которого уверен Хадсон, и пробраться обратно через барьер? Я говорю себе, что у нас получится сделать всё, ради чего мы сюда пришли. Что всё получится. Так всегда бывает. Но по мере того, как внутри меня нарастает тревога, от которой болит живот, а лёгкие горят так, будто в них не хватает воздуха, всё труднее верить в то, что всё будет хорошо. И ещё труднее игнорировать тот факт, что надо мной всё ещё висит столько всего. Старуха собирает армию охотников. Хадсон всё ещё не рассказал мне о том, что происходит между ним и Судом Вампиров. Всё в порядке, говорю я себе, заканчивая мыть волосы и выключая душ. Всё хорошо, — повторяю я, вытираясь насухо и натягивая пурпурный свитер и свои любимые джинсы. Всё в порядке, — повторяю я ещё раз, закручивая волосы в зажим на затылке, чтобы они не мешали мне. Но всё это не имеет значения, так как меня охватывает приступ паники, и я неуклюже падаю на пол. Я упираюсь руками в скрещенные ноги, отчаянно пытаясь набрать воздуха в грудь, которая вдруг стала такой, словно я слишком долго пробыла под водой. Ничего не получается. Я считаю в обратном порядке от десяти и снова пытаюсь сделать глубокий вдох. Опять ничего не получается. Мне кажется, что я задыхаюсь, и я хватаюсь за горло, пытаясь открыть дыхательные пути. Пытаюсь найти способ убедить своё тело просто дышать. — Грейс? — Хадсон зовёт. Его голос звучит обеспокоенно. — Минутку! — Я задыхаюсь, стараясь говорить как можно нормальнее, учитывая, что на моей груди только что поселился шеститонный слон. Но, видимо, мой голос недостаточно нормален, потому что проходит около двух секунд, прежде чем дверь в ванную распахивается, и там стоит Хадсон с обеспокоенным хмурым лицом. Он бросает один взгляд на меня, скорчившуюся и борющуюся, и одним прыжком пересекает комнату. — Ты в порядке, Грейс, — говорит он мне, осторожно возвращая меня в стоячее положение. — Ты справишься. Я дико качаю головой. Мне не кажется, что я справлюсь. На самом деле, сейчас мне кажется, что я тону. — Да, это так, — спокойно говорит он, положив руку мне на грудь. — Заставь мою руку двигаться вверх-вниз. — Я не могу, — задыхаюсь я. — Можешь. — Его голос ровный, твёрдый. — Сделай небольшой вдох, Грейс. Заставьте мою руку двигаться совсем чуть-чуть. — Я не могу, — снова говорю я ему. Но я всё равно пытаюсь, заставляя свою грудь подняться. Заставляю легкие принять хоть немного воздуха. — Прекрасно, — говорит Хадсон, когда его рука поднимается и опускается совсем немного. — Можешь сделать это ещё раз? Я киваю, хотя и не уверена, что смогу. Тем не менее, это лучше, чем умереть, поэтому я делаю ещё один, более глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. — Вот и всё. Ты отлично справляешься. Давай сделаем ещё один и на этот раз задержим его, хорошо? Я делаю, как он говорит, делаю ещё более длинный, медленный вдох и задерживаю его до счёта «пять», а затем медленно выпускаю воздух. Затем я делаю ещё один вдох и задерживаю его на счёт семь. При этом я чувствую, как моё бешеное сердцебиение немного замедляется. Чувствую, как разжимается живот и расслабляются мышцы. Не очень сильно, но достаточно, чтобы следующий вдох, а за ним и последующие стали постепенно легче. На этот раз, когда я отсчитываю от двадцати, я действительно чувствую, что это работает. Я чувствую, что моя тревога отступает, а страхи, которые крутились в моей голове с самого утра, постепенно уменьшаются, пока снова не становятся управляемыми. И всё же я считаю ещё раз — на этот раз до двадцати — прежде чем сделать ещё один длинный, осторожный вдох и выдохнуть. Затем я двигаюсь так, чтобы прижаться лбом к груди Хадсона. — Спасибо, — шепчу я. Он качает головой. — Не за что меня благодарить. Ты всё сделала сама. Это неправда, в этот раз я действительно закрутилась в спирали, и он помог мне заземлиться, когда я не могла найти способ заземлиться сама. Он был рядом со мной, как и всегда, и, когда он обхватывает меня за талию и целует в макушку, я говорю себе, что этого достаточно. По крайней мере, до тех пор, пока он не скажет: — Я знаю, что ты всё ещё переживаешь из-за того, что видела в Суде Вампиров, но я обещаю тебе, Грейс, что тебе не о чем беспокоиться.