Cherish/Ценить

В течение нескольких секунд никто из нас не двигается. Мы просто стоим и смотрим на огромную деревянную вывеску, на которой, как я уверена, написано имя Хадсона. Вегавиль? Они что, всерьёз переименовали Адари в Вегавиль? Я люблю Хадсона больше всех на свете, и даже у меня это вызывает недоумение. — Что за хрень? — задаёт Джексон вопрос, который так и просится на язык. — Я думала, ты сказала, что это место называется Адари? — Мэйси бросает на меня вопросительный взгляд. — Так и было, — отвечает Хадсон, не мигая глядя на вывеску. Как ни странно, я уверена, что он больше всех из нас потрясён. — Я не знаю, что… изменило это. — Очевидно, ты. — Мэйси хорошенько бьёт его по плечу, отчего он выглядит ещё более озадаченным. Я, однако, уже полностью оправилась от шока и твёрдо решила не упускать такой возможности. — Иди встань рядом с табличкой. Я хочу сделать снимок, — говорю я ему, доставая свой телефон и включая его. Хадсон смотрит на меня таким взглядом, какого я не видела с тех пор, как мы вместе оказались заперты в его логове. — Я так не думаю. Он начинает идти — и не в сторону знака. — Какого чёрта? — повторяет Джексон, всё ещё глядя на вывеску, словно ожидая, что она самовозгорится. Или, может быть, он думает, что на ней вдруг вспыхнет надпись «Шутка», написанная огромными буквами. Когда этого не происходит, он, наконец, качает головой и идёт за Хадсоном — как и все остальные. Мы проходим самый дальний квартал Адари — простите, Вегавиля — в молчании, но затем Хизер избавляет от неловкости, говоря: — Итак, расскажи нам побольше об Адари, Грейс. Что тебе больше всего нравится в этом месте? — У меня много любимых вещей, — отвечаю я, когда мы сворачиваем за угол. — Но я думаю, что моя абсолютная любимая вещь — это определённо… — Я прерываю свой рассказ, когда мы проходим мимо сувенирного магазина — с огромным плакатом Хадсона прямо в центре витрины. — Это… — Флинт придвигается, чтобы поближе рассмотреть скульптурный бюст под плакатом, затем кивает сам себе. — Да, это точно твоё лицо, Хадсон. — Да, это точно твоё лицо, Хадсон, — повторяет Хадсон, в голосе которого звучит не меньше озабоченности, чем недоумения. Озабоченность перерастает в тревогу, когда мы с Мэйси почти бежим к двери. — Эй! Куда вы идёте? — спрашивает он. — А куда, по-твоему, мы идём? — спрашиваю я через плечо. Я знаю, что Мекай и Лорелея хотят, чтобы мы поторопились, но мы уже решили сегодня утром, что дадим себе неделю на поиски Королевы Теней. Возможно, в Царстве Теней время течет по-другому — годы, проведённые здесь с Хадсоном, были всего лишь месяцами в Кэтмире, — но мы не хотим считать, что из-за этого у нас есть лишнее время. Лорелея сообщит нам последние новости, когда мы покинем это царство, но она заверила нас, что сможет помочь сдержать яд, по крайней мере, в течение ближайших полутора недель. Если отбросить чувство вины, это слишком хорошо, чтобы пропустить. Слишком хорошо. Хадсон догоняет нас через несколько шагов. — Ты ведь не думаешь, что это необходимо, правда? — Ты шутишь? — взвизгнула Иден, открывая дверь. — Никогда ещё не было ничего более необходимого. Мы вбегаем внутрь как раз в тот момент, когда оттуда выходит парень лет двадцати пяти. Он бросает взгляд на Хадсона и говорит: — Чувак, классный костюм. — О чём ты говоришь? — Хадсон отвечает очень раздражённым тоном. — Вау. А у тебя и акцент есть! — Когда Хадсон продолжает тупо смотреть на него, он наконец говорит: — Костюм Х.В., чувак. Он выглядит абсолютно реалистично. — Потому что он и есть реалистичный, — прорычал Хадсон. — Да, именно это я и говорю. Абсолютно правдоподобно. — Костюм Х.В.? — спрашивает Мэйси. — Да. Очевидно, что ваш друг одет в костюм Хадсона Веги премиум-класса. Один из лучших, которые я когда-либо видел. — Костюм Хадсона Веги, — повторил Джексон, как будто он наконец-то всё это услышал. — Да, это самый популярный костюм в Вегавиле. — Конечно, самый. — Джексон кивает в сторону магазина. — А здесь их продают? — Здесь продаётся всё. Это похоже на полное поклонение Х.В. — Поклонение Хадсону Вега? — Флинт чуть не подавился словами. — Простите, но он только что сказал «поклонение Хадсону Вега»? — Почти уверена, что сказал, — отвечает Иден, и в её глазах сверкает чистое озорство. — Я не… Я не могу… Что это… — В конце концов, Флинт бросает попытки сформулировать мысль и просто вскидывает руки вверх. — Скажи им, чувак, — обращается парень к Хадсону. — Ты, очевидно, понял. — Я не знаю о поклонении. — Хадсон засовывает язык за щеку. — Но я — президент фан-клуба Хадсона Вега. — Что за хрень? — Джексон ещё раз пробормотал себе под нос. Парень ухмыляется. — А я-то думал, что этот титул достался моей девушке. Собственно, поэтому я здесь и нахожусь. Её коллекционные предметы не имеют себе равных. — Коллекционные предметы? — повторяю я. — О да. Вон там целый проход. — Он показывает на левую сторону магазина. — Что за вечный ужас? — на этот раз говорит Джексон. Он начинает говорить что-то ещё, но я слишком занята тем, что иду в том направлении, куда указал парень, чтобы слушать. Надеюсь, что мне удастся найти то, о чём он говорит. Я сворачиваю в проход и замираю. Потому что нет ни малейшего шанса, что я пропущу коллекционные предметы, о которых он говорит. Вообще никаких шансов. Они занимают весь проход. Весь проход. Футболки с надписью «Хадсон Вега навсегда». Чашки, на которых красными буквами написано «Кровавый ад». Блокноты с его ухмыляющейся физиономией, выглядывающей с обложки. Кухонные полотенца с вышитыми на них клыками вампира и множеством любимых Хадсоном англицизмов. Статуэтки — столько разных видов статуэток, что я сбиваюсь со счёта где-то на двенадцатой найденной позе. И, что, может быть, самое удивительное, флаконы с грязью с надписью «Аутентичная грязь с фермы ТАМ, к которой прикасался Хадсон Вега». Внезапно тот момент, когда Арнст выбежал после ужина вчера вечером, чтобы прогнать воров грязи, приобретает гораздо больший смысл. Как и его и Мароли уклончивость после этого. Эти люди были там, чтобы украсть компромат, к которому, возможно, прикоснулся Хадсон Вега. И вот тут-то я и засомневалась, что это были охотники. Это гораздо лучше. Не говоря уже о том, что вопрос о том, откуда у них статуя Хадсона, тоже решён. Им не нужно было специально отливать её — достаточно было зайти в ближайший сувенирный магазин. Я в недоумении. Точнее, это слово можно перевести как «потрясена». Потому что ни в каких самых смелых фантазиях я не могла себе представить, что подобное может произойти с Хадсоном или с кем-то ещё, если на то пошло. За исключением, может быть, Гарри Стайлза. Я бросаю взгляд на Хадсона, чтобы узнать, как он воспринял это последнее событие, и обнаруживаю, что он уставился на свою статую, напрягающую мышцы рук возле головы, с выражением неподдельного ужаса на лице. Когда он замечает, что я за ним наблюдаю, его лицо разглаживается. Но он ещё раз фыркнул по-британски, что ему так нравится, и сказал: — Я абсолютно уверен, что никогда в жизни не делал такого жеста. — Не волнуйся, малыш. Мне кажется, что здесь использована большая художественная свобода. — В доказательство своих слов я протягиваю рюмку с инструкцией по приготовлению любимого Хадсоном «Кровавого коктейля». — Я не могу ничего пить в этом напитке, — говорит он, прищуриваясь, чтобы прочитать крошечные надписи на стенках рюмки. — Именно так. — Я улыбаюсь ему. — Я предлагаю забыть обо всех этих неточностях и просто наслаждаться этим. Ведь у кого ещё из твоих знакомых есть целый проход, посвящённый сувенирам с изображением самого себя? — Не говоря уже о его собственном фан-клубе, — поддразнивает Мэйси, и впервые за долгое время в её глазах появляется коварный блеск. — Думаю, нам стоит вступить в него, Грейс. — Я полностью согласна, — отвечаю я со смехом. — Я могу раскрыть все его секреты. Хадсон закатывает глаза. — Ты уморительна. — Это моя любимая, — говорит ему Иден, беря маску Хадсона из отдела костюмов и надевая её на лицо. — Как я выгляжу? — Я в аду, — говорит Джексон никому конкретно, с ужасом глядя на полки. — В самом настоящем аду. — Всё будет хорошо. — Флинт нахлобучивает на голову своего парня снежную шапку с надписью «Я делаю это как Хадсон», а затем достаёт фотоаппарат. — Вот, давай сделаем селфи. Я никогда в жизни не видела, чтобы Джексон двигался так быстро, а это о многом говорит. — Только через мой труп, — с полуулыбкой отвечает он, наконец-то увидев во всём этом юмор, но всё равно не теряет времени даром, сдёргивает с головы шапку и бросает её обратно Флинту, после чего мчится к выходу из магазина. — Это ты так хочешь сказать, что бейсболка тебе нравится больше? — Флинт окликает его, и мы все смеёмся, направляясь к выходу. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — пробормотал Хадсон, пока мы пробирались через проходы. — Я не знаю, но я действительно думаю, что ты должен насладиться этим. — Насладиться? — Он выглядит почти так же ужасно, как и Джексон, при одном только предложении. — Да, наслаждайся. Люди наконец-то поняли, какой ты замечательный, и я, например, только рада этому. — Есть разница между тем, чтобы тебя не поносили, и тем, чтобы люди наряжались в тебя на костюмированные вечеринки, — говорит он мне. — Есть, — соглашаюсь я, обнимая его за талию. — Но есть и гораздо худшие люди, в которых они могли бы нарядиться. Он снова закатывает глаза, но я вижу, как по его скулам ползёт довольный румянец. Он может быть совершенно смущён тем, что мы только что увидели, но я достаточно хорошо знаю потерянного маленького мальчика внутри него, чтобы понять, что он тоже немного доволен. Именно поэтому я хватаю шляпу миссис Вега, как только он выводит Смоки на прогулку. В конце концов, если все остальные в этом городе носят такие шляпы, то и его настоящая пара тоже должна быть в них. И это того стоит, когда он видит меня на улице, потому что он смеётся и смеётся, смеётся и смеётся. — Тебе очень идёт, — говорит он мне, дёргая за кончик чёрно-красной шапочки, украшенной бриллиантами, перед которой я не смогла устоять. — Ты мне больше подходишь, — пробормотала я, пока все остальные были слишком заняты разглядыванием Адари-Вегавиля, чтобы заметить это. — Я тоже. — Его глаза темнеют. — На самом деле, может быть, когда… Он прерывается, когда к нам подходит художественно оформленный фантик с пучками фиолетовых волос, торчащих вокруг очень блестящей фиолетовой лысины. — Хадсон? Я слышал, как Анилл сказал некоторым людям, что ты действительно в городе. Чувак, какая возможность! Ты ведь волнуешься, да? — спрашивает он, протягивая фиолетовую карточку. — Волнуюсь? — спросил Хадсон, скрестив руки на груди. — О да, — говорит мужчина, потирая руки. — Мы собираемся войти в историю, чувак!