Cherish/Ценить

Со всех сторон к Хадсону устремляются люди — в том числе и пара, чьë одеяло для пикника теперь обеспечивает статуе Хадсона скромность. — Нам нужно войти туда и спасти его? — спрашивает Иден, когда толпа спускается к Хадсону. — Или это хорошо? — Они построили гигантскую статую посреди своей площади, чтобы почтить его память, — отвечает Хизер. — Я думаю, с ним всё будет в порядке. — В конце концов, — соглашается Иден. — После того как он поцелует кучу детей и пожмет кучу рук. — Кучу рук, — повторяет Флинт, наблюдая, как толпа растёт, растёт и растёт. — И что же нам делать в это время? — комментирует Джексон, зевая. — Скажи мне, что мы не собираемся стоять и ждать, пока он сам выпутается из этой передряги. Он говорит достаточно едко, чтобы я попятилась. — Эта «передряга», как ты это называешь, — это группа очень хороших людей, — говорю я, узнавая Тиньяти, Ньяза и многих других людей, которых мы знали, когда были здесь. — Они заботятся о нём и просто хотят поздороваться. Джексон закатывает глаза. — Я не говорю, что они не могут поздороваться, Грейс. Я просто говорю, что не хочу присутствовать при всём этом. Справедливо. — Полагаю, теперь мы можем заселиться в гостиницу, — размышляю я. Хотя на это уйдут почти все деньги, которые дал нам Арнст. Но, опять же, в прошлый раз мы уехали так внезапно, что всё, что мы бросили, может оказаться точно таким же. Не для меня, конечно, а для Хадсона. Например, его банковский счет. Я мысленно помечаю, чтобы он проверил его, прежде чем отправиться через улицу к гостинице. Ньяз стоит на площади, собравшись вокруг Хадсона вместе со всеми остальными, но за столом у него работает помощница. На табличке с именем, прикреплëнной к её свитеру, написано «Амнонда», и когда я подхожу к ней, её глаза расширяются. — Вы из группы Хадсона Веги, не так ли? — спрашивает она. — Да, мы, — отвечаю я с опаской. — Откуда вы это знаете? — Вы имеете в виду, кроме того, что вы одни из немногих паранормальных посетителей, которые побывали здесь вне Звездопада за последнее время? — Амнонда пожала плечами. — Надо же, а я и не знала, что туристический бизнес пошел на спад, — говорю я, хотя, наверное, в этом есть смысл, если Королеве Теней не нужно гонять иностранцев в Адари в надежде, что кто-нибудь из них приведёт дракона времени к бывшему мэру. — Всё в порядке. Вегавиль очень привлекает рейфов со всего Норомара, которые хотят увидеть, где Герой Адари спас Царство Теней. — Она широко улыбается. — Кроме того, Анилл сказала нам, чтобы мы вас ждали. Ньяз уже выделил для вас комнаты, и он просил передать Хадсону, что они уже заняты на сегодня. — Герой Адари, — повторяю я и обнаруживаю, что улыбаюсь. Мне это нравится. — Но Ньяз не обязан этого делать. У нас есть деньги. — Я лезу в карман и достаю купюры, которые Арнст дал нам перед тем, как мы покинули ферму. — Кроме того, нам очень нужно поговорить с Ньязом. Вы знаете, когда он вернётся? — Если вы останетесь ещё на одну ночь, то сможете поговорить с Ньязом об этом, — говорит она, отмахиваясь от моих денег. — Но на сегодня его приказ ясен. Хадсон и его друзья остаются бесплатно. — Я снова начинаю протестовать, но она поднимает руку, чтобы остановить меня. — Это меньшее, что мы можем сделать. Я киваю, оставляя этот вопрос без внимания. — А на ваш другой вопрос скажу, что Ньяз сказал, что вернётся сегодня поздно вечером, чтобы поработать допоздна, — говорит она. — Я оставлю ему записку, что вам нужно с ним поговорить. А пока, пожалуйста, наслаждайтесь своими комнатами. — Это очень мило с его стороны, — говорит ей Флинт, стоя сзади меня. — Ну, мы не можем позволить Хадсону остаться в другом месте, как и его друзьям. — Её улыбка становится шире. — Я всё ещё не могу поверить, что Хадсон здесь. Он действительно здесь! — Правда! — Джексон говорит с фальшивым энтузиазмом, и я стучу ногой по его ноге. Амнонда, кажется, не замечает этого — или она слишком взволнована, чтобы беспокоиться. — Когда Хадсон был здесь раньше, меня не было в школе, — говорит она нам, снимая ключи от наших комнат с прищепки позади себя. — Но я слышала все эти истории. Я хочу спросить её, о каких историях она говорит. Как выглядят дни Хадсона здесь, если меня вычеркнули из хронологии? Был ли он по-прежнему учителем? Сколько драконов времени ему пришлось убить? Как он устранил Свила, ведь у него нет таких способностей, как у меня? Внутри меня бьëтся множество других вопросов, на которые я хочу получить ответы. Так много вопросов о том, что реально и что не реально в его пребывании здесь — в нашем пребывании здесь. Это как в старой пословице о дереве в лесу. Если дерево падает, а рядом нет никого, кто мог бы это услышать, издаёт ли оно звук? Если я была здесь, но никто меня не помнит, существовало ли вообще моё пребывание здесь? Логически я знаю, что да. Здесь я полюбила Хадсона. Здесь я встретила Арнста и Мароли, Тиолу и Смоки, Каоимхе, Луми и Ньяза. Я убила дракона времени, сразилась с магом времени и с самой Королевой Теней. Должно же это что-то значить? Так почему же я всё ещё чувствую себя такой потерянной? Почему мне кажется, что что-то важное сломалось, и я не знаю, как это собрать? — Спасибо, что заглянули к нам. — Я одариваю Амнонду лучшей улыбкой, на какую только способна, пока распределяю ключи между друзьями. Мы с Хадсоном в одной комнате, Джексон и Флинт в другой, а у всех остальных есть своя комната. — Почему бы вам всем не разложить свои вещи по комнатам и не отдохнуть немного? — говорю я, пока мы идём к лестнице. — Я попробую отвлечь Хадсона от хаоса снаружи, чтобы мы могли отправиться в город и попытаться выяснить, где находится этот контрабандист. А там сейчас полный хаос. К первоначальной толпе присоединились ещё люди, и хотя я вижу, как Хадсон со Смоки на плече пытается пробиться к гостинице, он едва успевает сделать пару шагов, как кто-то останавливает его, чтобы поздороваться и спросить, как дела. Если бы это были незнакомцы, думаю, ему было бы проще просто помахать рукой и пойти дальше. Но это не так. Большинство людей на площади знают Хадсона — они подавали ему еду, продавали одежду и другие вещи, у них даже были дети в его классе во время его пребывания здесь. Я пробираюсь сквозь толпу и жду, когда наступит небольшое затишье между людьми. Как только пауза между одним человеком и другим становится больше пяти секунд, я бросаюсь на него, чтобы убить — или, в данном случае, спасти. — Извините, — говорю я, продевая свою руку через его руку. — Но я должна украсть Хадсона на некоторое время. По толпе проносится разочарованный ропот, и я поднимаю руку. — Я обещаю, что верну его позже. На самом деле Хадсон хочет заново познакомиться со всеми своими старыми местами, так что в ближайшие несколько дней он будет здесь часто появляться. Разочарование сменяется восторгом при мысли о том, что Хадсон посетит их магазины и рестораны, и толпа расступается гораздо легче, чем вначале. Ещё несколько рукопожатий, ещё несколько приветствий старым друзьям, и вот я уже веду его через площадь к гостинице. — Ты со мной справляешься? — спрашивает он, когда я веду его к лестнице. Я бросаю на него взгляд. — Не обижайся, но кто-то должен был, иначе ты бы просидел там всю ночь. — Поверь, я не жалуюсь. Это было… — Потрясающе, — говорю я ему с улыбкой. — Совершенно потрясающе. — Немного ошеломляюще, — поправляет он с озадаченным видом. — Но если ты так говоришь, кто я такой, чтобы спорить? — Они так гордятся тем, что ты для них сделал, и, очевидно, так рады видеть, что с тобой всё в порядке после нашего очень внезапного исчезновения. — Да. — Его ухмылка исчезает. — Мне жаль, что они не помнят тебя. — Нет. — Я качаю головой. — Я имею в виду, что это странное чувство, почти как будто того времени не было, но мне ни капельки не жаль, что я не в центре внимания. Я более чем счастлива оставить это тебе. Мы уже в нашей комнате, и как только за нами закрылась дверь, Хадсон схватил меня и притянул к себе. — То время действительно произошло, Грейс. Неважно, была ли та хронология или нет, но мы были здесь вместе. Даже если они не помнят, даже если бы ты никогда не вспомнила, это всё равно произошло. Я всегда буду помнить тебя. — Я знаю, Хадсон. — Я обнимаю его в ответ, потому что он теперь немного дрожит — то ли от эмоциональной перегрузки, вызванной тем, что только что произошло на площади, то ли от эмоциональной перегрузки, которая всё ещё иногда настигает то одного, то другого из нас, когда мы вспоминаем те первые месяцы, когда я привела его с собой в Кэтмир. — Я любила тебя, когда не помнила, и люблю сейчас, когда помню. И ничто этого не изменит. Он отстраняется настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. И я вижу, как вся любовь, которую я испытываю к нему, светит мне в глаза. Часть меня хочет только одного — свернуться калачиком в этой комнате с Хадсоном и остаться здесь навсегда. Когда мы были в Адари, все было проще. Проще. И сейчас простота и легкость звучат очень хорошо. Но как бы хорошо это ни звучало, этому не бывать. Не сейчас, когда нам нужно найти Королеву Теней и убедиться, что барьер можно преодолеть, чтобы добраться до Хранительницы — и все это как можно быстрее, чтобы спасти Мехи от верной смерти и не дать Лорелей страдать больше, чем ей придётся. — О чëм ты думаешь? — спрашивает Хадсон, прежде чем опустить голову и прильнуть к моим губам. Я обхватываю его за шею, прижимаюсь к нему и краду ещё несколько поцелуев. Не настолько, чтобы кто-то из нас обратил внимание на кровать в углу — ту самую кровать, которую мы делили всё время пребывания в Царстве Теней, — но определённо достаточно, чтобы запутать мои мысли и прогнать холодок, который пробирает меня при мысли обо всём, что ждёт нас по ту сторону барьера. — Я люблю тебя, — шепчу я ему в губы, наслаждаясь тем, как его рот мгновенно искривляется в улыбке. — Я люблю тебя ещё больше, — отвечает он и медленно, неохотно отстраняется. — Ты не ответила на мой вопрос. — Какой вопрос? — Я не уклоняюсь. Я действительно не помню, о чëм он меня спрашивал. Это не первый раз, когда Хадсон прикасается ко мне, и я уверена, что не последний. — О чем ты думала минуту назад? Ты выглядела… — Серьёзной? — Я заполняю пробел за него. Он качает головой, эти голубые глаза смотрят на меня как на чёрта. — Вообще-то, страшно. Ты выглядела испуганной. Я просто хотел бы знать, почему.