Cherish/Ценить

— Это ваша пекарня? — спрашиваю я, когда она ставит на стол тяжёлый ледяной букет. — Да. — Она улыбается мне. — Вы недавно в городе? Моё сердце падает. Что это значит? Как пекарня Джилли может быть здесь, в точности такой же, как и была, если её нет здесь, чтобы владеть ею? — Мы приехали с Хадсоном, — выдавливаю я из себя, кивая на то место, где они с Джексоном… О Боже. Я почти протираю глаза, чтобы убедиться, но да, это действительно мой парень, щекочущий ребёнка в переноске, стоящей возле кассы. Похоже, шутки про «целующихся младенцев» оказались слишком реальными. Джексон замечает, что я смотрю на него, и бросает на меня взгляд «не могу поверить, что ты заставляешь меня делать это», но я даже не чувствую себя виноватой. Это хорошо для него. Что бы ни происходило между ним и Флинтом, он становится более неразговорчивым, чем обычно, и это должно прекратиться. Будь он будущим королём вампиров или будущим королём драконов, в конце концов ему придётся отказаться от столь любимого им высокого, мрачного и угрюмого поведения и начать разговаривать с людьми. И чем раньше он привыкнет к тому, что с ним нужно играть в любезности, тем лучше. — О, Хадсон просто замечательный, — восторгается женщина. — Его студенты так любили его. Они всегда говорили о нём. — Он очень милый, — говорю я ей, довольная тем, что в их памяти он всё ещё остаётся учителем. Флинт издаёт в горле недоверчивый звук, а затем одаривает её своей самой очаровательной ухмылкой. — Она должна так говорить. Он её пара. — О, так это ты та девушка, о которой все говорят! — Она обводит взглядом группу. — Я не знала, с кем из вас он спарился, и мне показалось невежливым спрашивать. — Это совсем не грубо, — говорю я ей с улыбкой. — Не хотите ли вы присоединиться к нам на несколько минут? Джексон и Хадсон пьют чай… — О, я бы с удовольствием, но не могу. Все хотят проведать Хадсона, узнать, как у него дела, и посмотреть на его друзей, так что сегодня здесь очень много народу. Но мне было очень приятно познакомиться с вами. — Она протягивает руку. — Я Мэриан. — Я Грейс. — Я пожимаю ей руку, затем представляю остальных по очереди. — Прежде чем вы убежите, я хочу спросить. Где вы взяли эти очаровательные маленькие столики? Они мне так нравятся, а по цвету я могу сказать, что они нездешние. — Разве они не прелесть? Поло подарил их мне, хотя я не знаю, откуда. У него настоящий талант находить самые непонятные вещи в Адари. — Поло? — спрашиваю я, перебирая в памяти подходящее имя, но никто не приходит на ум. — У него есть киоск на полуночном рынке. Он стоит в последнем ряду — вы не сможете пропустить ни его, ни его самого. — Почему это? — спрашиваю я. Она ухмыляется. — Потому что он — единственная чупакабра в городе. Как только она это произносит, я вспоминаю ту последнюю битву с Королевой Теней и чупакабру, которая сражалась рядом со мной и Хадсоном. Конечно, его звали Поло — как я могла забыть? — Если сегодня вечером ты пойдёшь его искать, скажи ему, что тебя послала Мэриан, — говорит она. — И что я просила сделать тебе скидку. — Мы так и сделаем, — говорит Флинт, беря в руки ледяной букет и протягивая его ей. Её щеки становятся сумрачно-фиолетовыми, когда она берёт его. — Вы уверены, что не возражаете? Флинт усмехается. — Мы можем сделать ещё. Кроме того, эти точно для вас. — Большое спасибо. — Она ещё немного покраснела, а потом сказала ему: — Я положу их в морозилку, чтобы наслаждаться ими ещё долгое время. Затем она возвращается к стойке, и я слышу, как она объявляет: — Всё, что закажут Хадсон и Джексон, будет за счёт заведения. Флинт откидывается назад с довольной улыбкой. — У тебя ещё всё впереди, — сухо говорю я ему. Он смотрит на меня самым невинным взглядом. — Я понятия не имею, о чëм ты говоришь. — Конечно, не имеешь. Ты же не пробовал на мне это обаяние, когда мы только познакомились. — Я закатила глаза. — Пробовал? — фыркнул он. — Ты попалась на этот крючок, на удочку и на крючок. — О, конечно, — проворчала я. — Потому что ничто так не говорит о прекрасном принце, как-то, что он сбрасывает девушку с дерева. — Серьёзно? Ты собираешься говорить об этом спустя столько времени? — Он качает головой. — Мы многое прошли с тех пор, Новенькая. — Просто напоминаю тебе, с чего мы начали, дракончик. И что твоё обаяние не поможет тебе выпутаться из любой ситуации, что бы ты ни думал. Он смотрит на Джексона за стойкой, и улыбка исчезает с его лица, сменяясь взглядом, который можно назвать задумчивым. — О, поверь мне, этот урок я недавно усвоил очень хорошо. Я начинаю спрашивать его, что он имеет в виду и в чëм причина напряжённости, которую я чувствую между ним и Джексоном, но это не совсем подходящее место для этого. Кроме того, Джексон и Хадсон выбрали этот момент, чтобы поставить на стол два больших подноса. На одном — семь чашек чая, на другом — почти в три раза больше изысканных десертов. Учитывая, что есть их будут только пятеро, кажется, что они переборщили. По крайней мере, пока я не взглянула на Флинта, который уже успел съесть два куска торта и огромное шоколадное печенье. Может быть, они всë-таки знали, что делали? — Есть успехи? — спрашивает Иден, когда они снова усаживаются в кресла. — Ты имеешь в виду, кроме того, что тебя нагрузили всеми десертами в чемодане, в котором нет обуви ? — спрашивает Джексон. — Нет. Несмотря на то, что на нём были голубые джинсы и ярко-розовый топ, официант, с которым мы разговаривали, похоже, ничего не знал. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться над тем, как он перепутал заварной крем с обувью, но я решаю не поправлять его. В конце концов, он вампир. Как часто ему приходится беспокоиться о заказе пирожных? Кроме того, сейчас есть куда более важные вещи, чем мой злополучный день в качестве пекаря. Даже важнее, чем поиск Джилли, хотя беспокойство за неё всё ещё царапает заднюю часть моего сознания. — Возможно, у нас есть зацепка, — говорю я им. Хадсон откидывается на спинку моего стула и улыбается мне. — Почему это меня не удивляет? — Потому что я гений? — предлагаю я. — Верно. — Он берёт одну из чашек с чаем и делает медленный, осторожный глоток. — Так что за зацепка? — Есть парень по имени Поло, у которого есть киоск на ночном рынке, — говорит ему Хизер, откусывая кусочек морковного пирога. — Полуночный рынок, — поправляю я, потому что «ночной рынок» подразумевает, что он открывается с наступлением темноты, но здесь всё не совсем так. — Он работает с полуночи до раннего утра шесть ночей в неделю. Хадсон кивает в знак согласия, затем говорит: — Поло? Чупакабра? — Так ты его помнишь? — Конечно, помню. Он спас мою задницу в той последней битве с Королевой Теней. — Он спас обе наши задницы. Но я всё равно совершенно забыла его имя. — И мне ужасно стыдно за это. — Не расстраивайся, — говорит мне Флинт. — По сравнению с тем, что ты забыла своего парня на несколько месяцев, забыть совершенно незнакомого человека — даже того, кто тебе помог, — не так уж плохо. — Ну и ну, спасибо. Ты действительно знаешь, как поднять девушке настроение, — отвечаю я, в моём голосе звучит сарказм. Но он просто улыбается мне и говорит: — Я делаю то, что могу. Остальные наслаждаются пирожными, препираясь и смеясь, и хотя я рада видеть, как они веселятся, у меня сводит желудок, когда я поворачиваюсь, чтобы спросить Хадсона: — Ты случайно не заметил Джилли сзади? — Я стараюсь говорить непринуждённо, но мой голос выдаёт мою нервозность. — Да, я видел ее. С ней всё в порядке, — немедленно подтверждает он, и у меня замирает сердце. — Она просто немного… неряха. — Неряха? Вместо ответа он показывает на прилавок — на лавандового ребёнка, над которым сейчас воркует Мэриан. Мои глаза расширяются. — Это… — Мэриан — мать Джилли, — подтверждает Хадсон. — Это её пекарня. — Время Джилли вернулось к тому моменту, когда она была младенцем, как и Смоки, — говорю я, и моё сердце щемит от осознания того, что я не смогу поговорить со своим хорошим другом. Но Хадсон успокаивающе сжимает моё плечо, и я улыбаюсь ему. — По крайней мере, она жива. Это главное. — Он целует мои кудри. — Согласна. — Я потягиваю чай, позволяя теплу просочиться сквозь меня. — Хотя лично я не пережила бы снова свои подростковые годы ни за какие деньги. Он усмехается, и я тоже. — До полуночи ещё несколько часов, — обращается Мэйси ко всей группе, бросая взгляд на большие часы с печеньем на стене. — А Хадсон сказал, что Ньяз выходит на ночную смену ещё позже. Так что, может быть, заполним эти часы экскурсией по этому месту? — Да, но не из тех, что заполнены туристами, — добавляет Хизер. — Я хочу увидеть те места, где вы тусовались, когда были здесь. Мой желудок слегка сжимается при этой мысли. Не потому, что я не хочу показывать друзьям эти места, а потому, что вся эта поездка причиняет больше боли, чем я думала. Какая-то часть меня была рада вернуться сюда, рада увидеть город, где мы с Хадсоном жили, где мы влюбились. Но я просто вернулась к этим воспоминаниям. У меня даже не было возможности просмотреть их все и подумать о них, действительно подумать о них. И вот мы снова здесь, в Адари, превратившемся в Вегавиль, и как будто ничего из этого не произошло. Я даже не успела разобраться с ними в своей голове, а они уже меняются, трансформируются, отнимаются у меня. Это очень странное чувство. Тем не менее, мои собственные проблемы — это не проблемы кого-то другого, и я понимаю, почему мои друзья хотят исследовать это место. Они беспокоились обо мне и искали способы спасти меня всё время, пока мы с Хадсоном были здесь — стоит ли удивляться, что они хотят увидеть, какой была наша жизнь, если они были так уверены, что со мной происходит что-то ужасное? Поэтому я отгоняю от себя все странные мысли и игнорирую дискомфорт, от которого никак не могу избавиться, сосредоточившись на том, чтобы провести для друзей самую лучшую экскурсию по Адари. И, может быть, в полночь нам даже повезёт, и мы найдём чупакабру, которая раз и навсегда ответит, есть ли во мне ещё магия времени — не застряну ли я здесь навсегда, в этом месте, которое меня забыло.