Cherish/Ценить

Следующие пару дней мы проводим в Вегавиле, съедая тонну выпечки готовясь к концерту. Оказалось, что промоутера концерта очень легко вычислить и ещё легче убедить сделать всё по-нашему. Как и предполагал Флинт, Асперо готов на всё, чтобы устроить концерт Хадсона Вега — в том числе и превратить его в концерт братьев Вега. Я думаю, что его точные слова были: «Как я могу отказаться? Лучше одного «Вега» может быть только два!» Хизер и Иден каждое утро летали в поисках площадок, и в итоге мы превратили мероприятие в концерт под открытым небом в нескольких милях от ворот Вегавиля. В обычной ситуации меня бы всё ещё пугала мысль о том, что город находится в такой опасности — тем более что на концерт собирается прийти много жителей, — но остальные уверяют меня, что всё будет в порядке. В конце концов, мы не собираемся сражаться с Королевой Теней. В сущности, смысл в том, чтобы сдаться ей и попасть в плен, чтобы мы могли заключить сделку. К тому же, судя по всему, мы уже начали действовать, чтобы привлечь её внимание. По всему королевству, как мне сказали, расклеены афиши, а Норомар кипит разговорами о концерте века. Хадсон и Джексон, однако, не так взволнованы, как все остальные. На самом деле, каждое сообщение от промоутера концерта заставляет их становиться ещё более зелёными. — Ты же говорила, что это должен быть концерт, — шипит на меня Хадсон, когда мы всей группой идём/летим за город, чтобы помочь установить сцену в утро мероприятия. Промоутерская команда не нуждается в нашей помощи — более того, она в некотором ужасе от того, что таланты и их окружение хотят принимать в этом участие, — но если мне придётся ещё пять минут сидеть в гостиничном номере вместе с насупленным Хадсоном, мы в конце концов поссоримся, а этого никто из нас не хочет. Вот почему мне кажется, что в целом будет лучше заставить его — и его не менее измотанного младшего брата — работать столько часов, сколько мы сможем. Хадсон, похоже, перешёл от опасений, что никто не придёт — билеты на концерт были распроданы в считанные минуты после поступления в продажу, — к тому, что сцена теперь слишком велика. — Это концерт, — говорю я ему. — На очень большой сцене. — По мне, так это больше похоже на цирк с тремя кольцами, — отвечает он. — Зачем все эти цвета? И странные декорации? Не говоря уже о том, что я уверен, что половина Адари поместилась бы на сцене. Я думал, что мы с Джексоном просто споём несколько песен. Что-то вроде экспромта. Мне нравится, что при всём своём обычном тщеславии Хадсон — единственный, кто ещё не привык называть деревню её новым именем. Как будто сама мысль о том, что город назван в его честь, настолько из ряда вон выходящая, что он даже не может с этим смириться. И хотя мне хочется поспорить с ним по поводу сцены, на самом деле он не ошибается. Конечно, я не могу сказать ему об этом, иначе он проведёт остаток дня, думая о сегодняшнем выступлении. Я бы соврала, если бы не призналась, что немного нервничаю из-за того, что парни Вега выйдут на сцену вместе, несмотря на то, что ни одна репетиция не прошла без того, чтобы один из них не назвал другого бездарным халтурщиком или кем-то ещё более красочным. Но я хорошо знаю этих двоих, и когда они действительно в напряжении, они всегда приходят на помощь друг другу. Либо это так, либо сегодняшнее событие будет не менее интересным для зрителей, чем финальный матч в клетке: Супермен против Бэтмена. Как бы то ни было, сейчас моему парню нужен надежный отвлекающий манёвр. — Что? — Я бросаю вызов. — Ты думаешь, что у тебя нет харизмы, чтобы заполнить эту сцену? Он понимает, что я говорю, но, зная, что я намеренно издеваюсь над ним, не мешает ему реагировать именно так, как я ожидаю. Он поднимает бровь и делает одно из своих характерных британских фырканий. — Как будто. — Именно так. Так о чëм же ты всë-таки беспокоишься? Он смотрит на меня немного исподлобья, но уголки его рта определённо подрагивают в зачатках ухмылки. — Джексон, конечно же, всё испортит, и все обвинят меня. — Очевидно, — соглашаюсь я самым британским голосом, на который только способна. — Да, это я тот, о ком вам следует беспокоиться, — говорит Джексон в нескольких футах перед нами. — По крайней мере, моё эго действительно поместится на этой сцене. — Но будут ли эти волосы? — Хадсон ошарашенно смотрит на него. — Может, тебе стоит попробовать и убедиться? — Это не настоящее испытание, если только твоё эго не будет наравне со мной, — отвечает он. — Хорошо, что я умею летать — иначе меня могло бы столкнуть со сцены. — Не имеешь ли ты в виду «улететь», как дирижабль? — спрашивает Хадсон. Джексон не отвечает — по крайней мере, словами. Вместо этого он переходит в форму дракона и взлетает в небо. — По-моему, это похоже на полёт, — фыркает Хизер. В этот момент Смоки высовывает голову из рюкзака Хадсона и потрясает своим маленьким кулачком над Хизер и Джексоном — и при этом щебечет во всю мощь своих легких. А Хадсон впервые за несколько часов делает вдох, потому что он наконец-то вышел из своей собственной головы. Миссия, чëрт возьми, выполнена. Особенно когда он начинает носить Смоки на руках, позволяя ей разговаривать с ним, дёргать за волосы и обнимать, сколько ей захочется. Сегодняшний вечер во время концерта она проведёт в отеле. Если за нами придёт охрана, она останется там до тех пор, пока мы не вернёмся к ней — Ньяз обещал присматривать за ней столько, сколько потребуется. Но это делает каждую секунду, которую мы можем провести с ней сейчас, ещё более драгоценной, особенно для Хадсона, который уже опустошён мыслью о том, чтобы оставить её хоть на какое-то время. Впрочем, не так сильно, как если бы с ней что-то случилось в Теневом дворе, так что на такой компромисс он не может не пойти. Каким бы отвратительным он ни был. — Что ты хочешь сделать сначала? — спрашиваю я, когда мы подходим к сцене, где группы людей переносят на тележках колонки, кабели и другое оборудование на платформу. — Думаю, я помогу там, — отвечает Хадсон, одним прыжком забираясь на один из осветительных карнизов. Оказавшись там, он как ни в чëм не бывало начинает перебрасывать оборудование, поднимая одной рукой то, для чего требовалось три рейфа. — Должна сказать, что быть спаренной с вампиром — это, наверное, самая крутая вещь на свете, — комментирует Хизер, наблюдая за ним. — А тебя он тоже так разбрасывает? Я ухмыляюсь. — Может быть, тебе стоит найти себе вампира и выяснить это. — Поверь мне, я думаю об этом. — Но потом она кивает в сторону того места, где Иден и Флинт летают над трибунами, нанизывая сказочные огоньки на огромные строительные леса, установленные по всему периметру импровизированной арены. — Хотя драконы — это тоже очень здорово. — Как и горгульи, — говорю я ей, смещаясь, чтобы не мешать остальным. — Ну, конечно, горгульи, — соглашается она, закатывая глаза. — Я думала, это само собой разумеется. — Само собой, — говорит Мейси, подходя ко мне сзади. — Итак, они все показывают, какие они большие и плохие в данный момент. Что, по-твоему, мы должны делать? Я оглядываю огромную пустую арену и решаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы посмотреть, смогу ли я уговорить прежнюю Мэйси немного поиграть. — Как насчёт того, чтобы создать некоторую атмосферу? Поскольку я внимательно наблюдаю за ней, то вижу крошечный огонёк интереса в глубине её глаз. — Что за атмосфера? — спрашивает она. — Я не знаю, но я готова предложить что-нибудь. Что-нибудь такое, что сделает этот вечер волшебным для всех, кто придёт? Она не отвечает сразу, просто задумывается на минуту. Но потом она поднимает руки, несколько раз проводит палочкой туда-сюда и говорит: — Что-то вроде этого? — Через несколько секунд тысячи разноцветных мерцаний оживают, кружась и вращаясь в воздухе вокруг нас. — Ну, это, конечно, не сравнится с их маленькими сказочными огоньками, не так ли? — комментирует Хизер. комментирует Хизер. Мэйси издаёт глухой звук. — Я только начинаю. Затем она произносит в воздухе небольшое сложное заклинание, после чего широко разводит руки в стороны. Вся арена под открытым небом оживает, рассыпаясь искрами всех цветов радуги. — Выпендрëжница, — дразнит Хизер с огромной ухмылкой, но я могу сказать, что она очень впечатлена. Мэйси просто дует на свои ногти, а затем вытирает их о свою рваную чёрную рубашку в универсальном знаке «чëрт возьми, я — плохая сука». Не желая уступать в том, что, очевидно, превратилось в соревнование — по крайней мере, судя по тому, как драконы теперь с удвоенной силой натягивают гирлянды на самых высоких подмостках, — я делаю глубокий вдох и обращаюсь внутрь себя к своей магии земли. Она не приходит. И тут я вспоминаю, что не могу использовать еë здесь, в Царстве Теней. Никто из нас не может использовать свои сверхспособности — ни телекинез Джексона, ни силу Хадсона, ни мою магию полубога. Только Мэйси может пользоваться своей магией, потому что она такая, какая есть, — как полёты и перемещения для драконов и меня, или сверхпрочность и скорость для Хадсона. — Ну вот, мой план по украшению цветами провалился, — говорю я со вздохом. — Я собиралась покрыть ими всё это мест. — Отличная идея! — восторгается Хизер. — Да, но… — Я поднимаю руки. — У меня нет магии земли, чтобы сделать это. Она смотрит на меня так, будто я совсем отстала от жизни. — Да, но в питомнике, мимо которого мы проезжали по дороге из города, есть куча цветов. Мы могли бы просто поступить по-человечески и купить их. Я смеюсь, потому что она права. Я так привыкла использовать свои силы для всего, что забыла, как это — делать всё по-человечески. А ведь это может быть очень весело, особенно если делать это вместе со своей лучшей подругой. — Пойдём, — говорю я ей, потому что так у нас будет время поговорить. Кроме того, я провела семнадцать лет своей жизни, делая всё по-человечески. Разве это может быть трудно?