Cherish/Ценить

Сначала она не отвечает, и я с ужасом думаю, что всё испортила. Что я позволила гневу взять верх над собой и что из-за этого пострадают невинные люди. Но тут Хадсон кладёт руку мне на поясницу, и я чувствую, как он отдаёт мне свою силу и решимость. Мэйси придвигается ко мне с другой стороны, прижимаясь к моей руке, и, несмотря на всю боль, я чувствую её стойкость и решимость быть рядом. Все вместе — вместе с верой, которую я чувствую от всех моих друзей, — они дают мне силы не сводить глаз с королевы. Силы не извиняться и не отступать. Силы, чтобы назвать её чëртов блеф. И я называю её, пока долгие секунды превращаются в долгие минуты, а напряжение в воздухе становится таким тугим, что кажется, будто любое неверное движение может его разрушить. Боль и сожаления посыплются на меня, как осколки самого острого разбитого стекла. Но в тот момент, когда я решаю, что это тот самый холм, на котором Королева Теней собирается умереть, она уступает. — Посиди со мной, — говорит она таким же пустым голосом, как и глаза, в которые я смотрела слишком долго. Она шаркает обратно к своему трону, и её походка становится в миллион раз более тяжёлой, чем когда она вышла к нам навстречу. Мне некуда сесть — её трон стоит изолированно и одиноко в самом центре зала, — но я не буду изгибаться, чтобы упомянуть об этом. Что в итоге и происходит, потому что два члена Теневой стражи позаботились об этом ещё до нашего появления. В считанные секунды они устанавливают второе кресло напротив первого, а между ними — стол. Королева Теней безропотно занимает свой трон — опять же, двигаясь медленнее, чем я когда-либо видела, — и я опускаюсь в кресло напротив неё. Несколько членов её Теневая Стража образует полукруг позади неё, и мои друзья выдвигаются вперёд, чтобы сделать то же самое со мной. — Где моя дочь? — спросила она, когда все заняли свои места. — В безопасности во Дворе Ведьм, — отвечаю я. Её глаза сузились до щелей. — Если ты причинишь ей вред… — Я никогда не причиню вреда Лорелее, — говорю я ей. — Никто из нас не причинит. Мы здесь, потому что хотим помочь Мекаю, Лиане и Лорелее. Мы просто должны работать вместе, чтобы это произошло. — Разделив души моих дочерей, — говорит она. — Да, — отвечаю я. — Мы знаем, как это сделать… — Почему я должна верить тебе, когда ты говоришь, что можешь это сделать? Вы думаете, я не пыталась? Я всё делала, всех спрашивала. И никто не знал, как их разделить. Все говорили мне, что это невозможно. — Это потому, что ты спрашивала не тех людей. — И я должна поверить, что ты — простая девушка — знала, кого надо спросить, вот так просто? Я перевернула весь мир в поисках ответа. В глубине меня вспыхивает сочувствие, но я подавляю его. Эта женщина может быть смертельно опасна, и я не могу позволить себе сбиться с пути, жалея её. Даже если то, что случилось с ней и её дочерьми, — отстой. — Может, я и молода, но у меня есть ресурсы. И я обратилась к нужному человеку. Мою бабушку, которая очень, очень стара и ещё мудрее. Она сказала нам, что именно нужно делать. Но это опасно — чрезвычайно опасно. Мы с друзьями уже договорились, что готовы рискнуть, если только вы согласитесь, что если мы добьёмся успеха — если мы получим то, что нужно для освобождения ваших дочерей, — то вы поможете моему другу. На секунду она выглядит искушëнной. Очень искушëнной. Но затем она тряхнула головой, как бы очищая её, и потребовала: — Почему я должна помогать вампиру? Он ничего для меня не значит. — Дело не в том, чтобы помочь ему. Дело в том, чтобы помочь вашей дочери, — отвечаю я. — Ты не можешь покинуть Царство Теней. А значит, ты не сможешь исправить ошибку, которую вы с Свилом совершили все эти годы назад. — Думаешь, я этого не знаю? — рычит она, и на секунду её взгляд становится таким злым, таким измученным, что мне кажется, она собирается задушить меня снова, на этот раз по-настоящему. — Мой муж был на волосок от того, чтобы исправить нашу ошибку, пока Хадсон не остановил его. Её голос пронзителен и горек, но в нём нет яда, и я снова позволила инстинкту руководить мной. — Готова поспорить, что это был его план, а не ваш. Она царственно поднимает бровь. — Правда? Она блефует. Не знаю, откуда я это знаю, но это так. Поэтому я нажимаю ещё сильнее. — Если бы ему удалось повернуть время вспять, многие из ваших подданных никогда бы не родились. — Я поднимаю подбородок. — Я не верю, что вы причинили бы другой матери такую же боль, как себе, забрали бы у неё детей, независимо от того, помнит она их или нет. Королева пристально смотрит на меня, но не возражает. — Я не прошу вас доверять мне, — говорю я ей. — Я не настолько наивна, чтобы думать, что эта сделка включает в себя то, что вы сначала дадите мне противоядие. — Хорошо, — огрызается она. — Потому что это совершенно не так. Я киваю. — Я также не стану заключать сделку, которая даст мне ложную надежду на неопределённый срок. Я снова киваю. — Нет, это было бы жестоко. Мы либо принесëм вам ответ, который вы ищете, до конца недели, либо Мекай погибнет, и сделка станет ненужной. — Это приемлемый срок, — говорит она императорским тоном. — Значит ли это, что мы заключили сделку? — Я не могу побороть волнение в своём голосе. Она несколько секунд изучает меня, словно пытаясь понять, правду ли я говорю. В конце концов, она говорит: — Это значит, что если вы выполните свою часть сделки — сделаете всё, что нужно, в том порядке, в котором нужно, и это приведёт к свободе моих дочерей — то да, мы договорились. Она протягивает руку, чтобы заключить сделку, и хотя я твёрдо намерена выполнить наше соглашение, мне всё же требуется вся моя сила воли, чтобы не отступить. Я пообещала себе, что больше никогда не сделаю этого, не заключу сделку с человеком, которому нельзя доверять. Но если я этого не сделаю, Мекай умрёт. Дело уже не в том, хочу ли я этого. Дело в том, что я должна это сделать. Поэтому я делаю глубокий вдох, чтобы заглушить тошноту и отвращение, а затем протягиваю руку вперёд и сжимаю её руку в своей. Как только наши ладони встречаются, из её руки вырывается вспышка тепла. Из искры появляется тëмно-фиолетовая теневая лоза, которая обвивается вокруг наших рук и запястий и связывает их вместе. Тепло продолжает расти и расти, пока внезапно не происходит вторая вспышка. Лоза исчезает, и, когда я смотрю вниз, на моей руке появляется ещё одна татуировка. И когда я смотрю на светящееся фиолетовое дерево на внутренней стороне запястья, я понимаю, что теперь у меня нет никаких шансов отказаться. Сделка заключена.