Cherish/Ценить

— Что теперь? — спрашивает королева, когда я как можно быстрее отдергиваю руку. — Теперь мы уходим, — говорит ей Хадсон. — Как только у нас будет всё необходимое, чтобы разделить души ваших дочерей, мы вернёмся, и вы сможете выполнить свою часть сделки. — Я не могу позволить вам просто так уйти отсюда, — возражает Королева Теней. — Никто не знает, где я. — Так ты хочешь провести свою жизнь? — Мэйси заговорила впервые с начала переговоров. — Скрываясь от собственного народа? Королева Теней скользит по комнате к хрустальному бару, установленному у задней стены. Впервые я замечаю, что вся стена состоит из фресок, изображающих сцены сражений. И хотя я не могу поклясться в этом, я почти уверена, что на той части, перед которой она остановилась сейчас, изображён бой, который она устроила нам с Хадсоном в первый раз в Адари. Конечно, в её версии она и её существа надирают ему задницу — что, честно говоря, не так уж далеко от того, как проходила большая часть битвы. Правда, мне хотелось бы, чтобы она включила в свою версию изображение Хадсона, перебрасывающего её обратно через стену. Если бы мы задержались здесь подольше, у меня бы возникло искушение пробраться сюда и самой нарисовать её на осколках стекла — просто чтобы увидеть её лицо. С другой стороны, напоминать ей о том моменте, наверное, не лучший способ выбраться отсюда целым и невредимым. — Я скрываюсь, потому что пыталась освободить большую часть своего народа из этой тюрьмы и воссоединить своих дочерей, — шипит она на нас, наливая себе бокал вина, и я не обращаю внимания на то, что это не совсем так. — Это не удалось, что любезно предоставлено вашим другом, так что не стоит говорить так ханжески. — Если вы предпочитаете, чтобы ваши охранники проводили нас, мы можем с этим смириться, — говорит ей Хадсон. — Но это будет без ограничений. Она делает глоток своего напитка, глядя на него поверх ободка изящного хрустального бокала. — Или иначе? Он прислоняется плечом к ближайшей стене и смотрит со скучающим видом. — Иначе у нас будут проблемы. — Это простое утверждение, больше чем вызов, но глаза Королевы Теней всё равно сужаются до щелей. Но прежде чем она успевает сказать что-то ещё, боковые двери в зал распахиваются. Мы с друзьями разом оборачиваемся и видим молодую женщину, которая не спеша идёт к нам, неся в руках большое ведро с фиолетовым попкорном. Первая мысль — она полная противоположность Лорелеи во всех отношениях. Вторая мысль — она великолепна, но при этом как-то совершенно непривлекательна. И третья мысль — это не только предупреждение, но и просто мысль. Я никогда не должна отворачиваться от неё. Если глаза — это зеркало души, то в глазах этой женщины происходит что-то очень тревожное. Смотреть в её глаза — всё равно что смотреть в бездну — черную, пустую, совершенно опустошающую. Она высокая там, где Лорелея низкая. Жесткая там, где Лорелея мягкая. И тёмная в том смысле, в каком Лорелея — чистый свет. Здесь, в Царстве Теней, её кожа лавандового цвета, а глаза — глубокого, насыщенного баклажанного. Её длинные тёмные волосы красивого фиолетового оттенка, а не чёрного, как у Лорелеи, и кажется, что к концу каждой пряди что-то привязано, хотя я не могу понять, что именно. По крайней мере, пока она не подойдёт ближе, и я не услышу звенящий звук при каждом её шаге. Драгоценности. К концам её волос привязаны крошечные фиолетовые драгоценные камни, и при движении они соскальзывают друг с друга, издавая звук, похожий на звук бриллиантовых гремучих змей, за которыми я с детства наблюдала в Сан-Диего. Я не уверена, заинтригована я или возмущена. Кто же это делает, чтобы намеренно звучать как гремучая змея? И является ли это предупреждением для её матери или для всего остального мира? Имеет ли это значение? В любом случае, что-то кажется не совсем правильным, ещё до того, как я впервые заглянула в её глаза — и увидела там тёмную грусть, которую она даже не пытается скрыть. Она действительно очень красива, но от этого её темная энергия становится ещё более заметной. Она не останавливается, пока не оказывается справа от трона Королевы Теней. Я жду, что она заговорит, но вместо этого она просто стоит, встречаясь взглядом с каждым из нас по отдельности. Судя по выражению лиц моих друзей, они впечатлены встречей с ней не больше, чем я. Иден выглядит раздражённой. Мэйси выглядит возмущённой. А Хадсон выглядит очень, очень настороженным. Моему парню мало что нравится больше, чем состязаться в остроумии с кем-то новым, поэтому его беспокойство заставляет меня ещё больше нервничать, что здесь может что-то пойти не так. Тем более что очевидно, что Королева Теней очень, очень сильно любит эту девушку. Я вижу это по её взгляду и по тому, как она быстро — очень быстро — встаёт между своей дочерью и всеми нами, как будто считает нас угрозой для себя. Идея абсурдна, учитывая некоторые вещи, которые мы слышали о Лиане, и всё же… и всё же это почти имеет смысл, когда я впервые внимательно смотрю на неё. — Что ты здесь делаешь? — требует Королева Теней. Лиана держит ведёрко с фиолетовым попкорном так, словно это самая очевидная вещь в мире. — Я зашла поздороваться по пути на вечер кино. — Её голос ледяной и презрительный, и он становится ещё более презрительным, когда она оглядывает нас. — Так это и есть те самые паранормальные существа, которых ты искала? Признаюсь честно, мамочка. Мне они не кажутся такими уж страшными. Королева Теней преграждает ей путь, не позволяя приблизиться к нам. Когда глаза Лианы светятся чёрным светом, я не могу не задаться вопросом, для её ли это защиты — или для нашей. — Возвращайся в свою комнату, дорогая. Я приду, как только смогу. Она игнорирует свою мать, обходит королеву, чтобы получше рассмотреть нас. — Что тебе от них нужно? Когда Королева Теней не отвечает, она повторяет свой вопрос, на этот раз задавая его нам. Но никто из нас не отвечает. Одно дело — заключить сделку с Королевой Теней, совсем другое — влезть в очень деликатные отношения между ней и её дочерью. — Стража! — зовёт Королева Теней. В её голосе звучит настоятельная необходимость, которая удивляет не меньше, чем прежняя мягкость, обращённая к Лиане. — Вы можете идти, — говорит она нам отчаянным голосом, когда стражники, выстроившиеся полукругом вокруг трона, превращаются в барьер между нами и Лианой. — Вот так просто? — спрашивает Флинт, удивляясь не меньше меня. Казалось, она собиралась проделать с нами целую процедуру с пауком и мухой, прежде чем отпустить нас. Лиана смотрит то на мать, то на нас, и я вижу, как в тот момент она понимает, что это как-то связано с её сестрой. Её рот сжался, кожа покраснела, а глаза превратились в чёрные лужи ненависти и ярости. — Ты снова собираешься преследовать Лорелею? — требует она, её голос звучит жёстко. — После того, что случилось в прошлый раз, ты обещала остановиться. — Это не я преследую еë… — Хуже того, ты нанимаешь их для этого, — усмехается она. — Ещё больше времени, денег, надежд, потраченных впустую, потому что, как обычно, ничто не имеет для тебя такого значения, как твоя драгоценная Лорелея. Королева Теней машет рукой охранникам, чтобы они отступили, затем поворачивается к дочери. — Достаточно, Лиана. Иди в кинозал, а я присоединюсь к тебе, как только смогу. — Не беспокойся. — Лиана бросает на мать взгляд, полный презрения, как раз перед тем, как перевернуть ведерко с попкорном и разбросать зёрна по полу. — Я лучше проведу ещё одну ночь в темнице, чем буду с тобой. А потом она выбегает, оставляя нас наедине с кучкой Теневых Стражей и очень потрясëнной Королевой Теней. Если бы она была кем-то другим, я бы, возможно, пожалела её. А так мне просто жалко её, всю эту ужасную ситуацию. И за всех нас, которым придётся рисковать жизнью ради, по крайней мере, двух людей, которые, похоже, не заслуживают такой жертвы. После встречи с Лианой Королева Теней больше ничего не говорит, хотя я бы соврала, если бы сказала, что всё это меня ничуть не беспокоит. Меньше всего мне хочется жалеть Королеву Теней, но, глядя на то, как она общается с Лианой, как отчаянно она хочет воссоединиться с Лорелеей… Трудно не проникнуться к ней симпатией. И всё же я уже готова уйти, когда Королева Теней поворачивается к нам и говорит: — Мои охранники ждут, чтобы отвезти вас туда, куда вы захотите. — При этом я не могу не заметить, что она выглядит гораздо старше, чем несколько минут назад. Мысль о том, чтобы вернуться в ту повозку, которая привезла нас сюда, вызывает во мне панику. Я ни за что не позволю им снова связать нас. И ни за что на свете я не позволю им завязать нам глаза и заткнуть рот во второй раз. Должно быть, мои мысли отражаются на моём лице, потому что Королева Теней одаривает нас тонким лезвием улыбки. — Уверяю вас, что на этот раз поездка будет гораздо более комфортной. — Не могли бы вы уточнить? — спрашивает Иден. Поначалу кажется, что Королева Теней собирается поразить её — или что там могут сделать рейфы, обладающие слишком большой силой. Но в конце концов она снова натягивает свою страшную, пугающую улыбку и уступает: — Я попрошу их затащить грузовик в подземелье. Это позволит обойтись без повязок на глазах. А поскольку мы уже заключили сделку, то и сдерживать вас не придётся. — Так вот как вы хотите назвать то, что они с нами сделали? — прорычал Джексон. — Сдерживали нас? В то же время Хизер шепчет мне: — Там действительно есть подземелье? — Подземелье есть всегда, — отвечаю я со вздохом. — Она качает головой. — Паранормальный мир такой странный. — Ты даже не представляешь. — Ну, вот и всё, — говорит Хадсон, беря меня за руку. Охранники выглядят так, будто готовы заставить нас страдать за то, что мы расстроили Королеву Теней, но Хадсон Вега, в своей типичной манере, не собирается уступать им ни дюйма, даже если сам пройдёт милю. — Хорошо, я рад, что ты здесь, приятель, — говорит он тому, у кого больше всего полос на мундире. — Проводите нас к грузовику, который отвезёт нас в Адари. — Этот маленький городок? — Королева Теней звучит удивлённо. — С какой стати вы хотите туда вернуться? — Наверное, я просто сентиментален, — отвечает он с улыбкой, не доходящей до глаз. Затем он хлопает по плечу награждённого охранника. — Веди, приятель. Подземелье никого не ждет.